I

Война. Юджи не мог назвать это иначе. По всему городу разносились взрывы, здания рушились, земля дрожала от столкновения магии. Сам мегаполис выглядел как развалины. В эпицентре битвы находились сильнейшие маги современности, их силы сталкивались с чудовищной энергией двуликого могущественого проклятия - Сукуны, разрывая пространство. Юджи был не там. Он уже не мог драться. Он устал. Он устал от боли, от горя, от потерь, от этого протухшего воздуха вокруг. Он устал от вида крови, от его запаха, от самой крови. Он видел её везде — на земле, на зданиях, на друзьях, на врагах, на себе. Чёрт, да эта кровь словно даже в воздухе засела. Слабость сковала его тело, глубокие порезы на боках и плечах кровоточили, и даже его проклятая энергия заживления уже не справлялась. Опять эта кровь. Он оказался вдали от основных действий магов, прижатый к обломкам разрушенного здания, среди мёртвых тел и обугленных остатков сражения. Но даже отсюда он чувствовал, как пространство дрожит от столкновения сил. Он пытался подняться, но тело не слушалось. Годжо освободили. Эти слова крутились в голове, но казались далекими, нереальными. Когда он услышал это впервые, его пальцы сжались в кулаки. Сатору Годжо — тот, кого считали самым сильным, тот, кого он потерял так давно. Он знал, что его должны были вернуть. Он слышал об этом. Но всё равно… он не видел его. Не слышал его голос. Но он верил, что сенсей снова здесь, что он сражается. И сейчас, когда он лежал в этом грязном, кровавом аду, часть его всё ещё не верила, что это правда. Пока не услышал шаги. Воздух вокруг него изменился. Стало… легче? Или, наоборот, тяжелее? Словно само пространство перестало ему подчиняться. Не враг. Не союзник. Просто он. — Ты что, решил прилечь? Юджи резко вскинул голову. Перед ним, легко ступая по разрушенным плитам, стоял человек, которого он уже не надеялся увидеть. Светлые волосы, чуть взлохмаченные, словно он только что прошёл через бурю (что, в общем-то, так и было). Тёмная футболка, через которую было видно его рельефное телосложение, осанка всё та же — расслабленная, самоуверенная. Но глаза... Нет, это определённо все те же глаза, правда, было в них что-то ещё. Они слишком... Тусклые, что-ли? Но даже так можно было почувствовать его взгляд — цепкий, оценивающий и… тёплый? — Го … Годжо…? Губы дрогнули. Голос ослаб. Годжо улыбнулся — так же легко, как всегда, будто перед ним не кровавое поле боя, а обычный повседневный день, вот только, в улыбке промелькнуло что-то. Словно что-то обречённое. — Да, да. Давай, удиви меня ещё больше и спроси, не галлюцинация ли я. — Сатору сделал театральный жест руками. — Ты ведь хочешь сказать, что я нереально крут, да? Юджи не мог пошевелиться. Он хотел что-то сказать, но его горло пересохло. Он не видел Годжо с тех пор, как тот был запечатан. Он не знал, как отреагировать. Он видел, как враги исчезали, когда Сатору появился. Он видел, как даже сама земля, казалось, замирала перед его присутствием и сотрясалась при его появлении. Но он не видел его с тех пор, как тот был запечатан. И сейчас он не знал, как ему реагировать. Сильнейший присел рядом, положил локти на колени, внимательно посмотрел на него. — Ты чего завис? Все в порядке? Юджи не мог отвезти взгляд. Уж слишком давно он его не видел. Он пытался запомнить каждое движение, взгляд заново. — Ты… идиот, ты правда вернулся. — его губы почти не двигались, ощущение, что просто дуновение ветра а не произнесенные слова. Но Сатору услышал. Он прекрасно слышал. Юджи казалось, что он должен сказать что-то ещё, но в голове царил хаос. — Разве я мог вас всех бросить тут одних. Годжо замолчал, глядя на него. Его и так невесёлая улыбка медленно поблекла. Юджи почувствовал, как что-то сдавило грудь. Всё это время он держался. Боролся, убивал, терял. Он даже не позволял себе думать о том, как сильно ему не хватало этого человека. Он не позволял себе чувствовать. Но сейчас… Его плечи дрогнули. Годжо молча наблюдал за ним. А потом, не говоря ни слова, протянул руку и положил её на его голову. — Я здесь, Юджи. Все хорошо. И Юджи поверил. Поверил, что все сразу стало хорошо. Не мог не поверить. Хотя и знал прекрасно, что все и близко не так. Тепло. Юджи закрыл глаза, стиснул зубы. — Ты опоздал, придурок. Годжо улыбнулся, но в его улыбке больше не было насмешки. — Я пришёл ровно тогда, когда ты в этом больше всего нуждался. — звучало как жалкое оправдание, и они оба это знали, но что он вообще мог сделать. Юджи хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Шестиглазый его опередил. — Прости, что так припозднился. Годжо наклонился чуть ближе, его пальцы осторожно пробежались по его волосам, и Юджи почувствовал, как дрожь прошла по телу. Не от страха. Не от боли. А от чего-то, что он не мог объяснить. — Я скучал. Эти слова сорвались с губ прежде, чем он успел их остановить. Годжо замер. А затем тихо рассмеялся. — Я тоже, Юджи. Я тоже. Юджи почувствовал, как сильные руки притягивают ослабевшее тело в крепкие и тёплые объятия. И в этот момент, среди разрушенного города, среди пепла и крови, среди боли и страха… Юджи впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Но на долго ли?...