Единственная часть

Ник смотрит на неё. Да с чего она решила, что он чем-то отличается? Ведь сколько их было, отдающих приказы. Отдающих её — будто её тело просто игрушка. Тряпка, чтобы задобрить злющего пса, или силиконовая кукла в костюме школьницы. Она не отводит взгляд, в этой игре её не победить никому. Фьюри отворачивается к окну, но если это и поражение, то поражение только её. — Я не могу это доверить никому, кроме тебя. — Директор. Она не забирает папку, лежащую на краю стола, не касается даже пальцем. Предусмотрительно разоружать агентов на входе, иначе искушение пристрелить начальство слишком велико. Она забирает у охраны Глок и шокеры, бросает в контейнер жетон агента и выходит за дверь. «Агент Романов оставила на пункте охраны жетон», — слышит она за спиной. Ей плевать, что ответит Фьюри, ей на всё плевать, она больше такого не делает. ***Брать такси в Нью-Йорке не вариант, да она с ума сойдёт в пробке. Ближайшая станция подземки всего в паре кварталов, и она идёт туда. Толпа людей, шум, всем плевать на неё и ей плевать на всех. Не настолько буквально, конечно. Мужику, решившему пощупать её за зад она вывихивает палец, у карманника подрезает мобильник. Мобильник она выкидывает в первую же кучу мусора, после чего несколько раз меняет ветки. Лестницы, станции, люди. Она не составляет маршрут, позволяет нести себя общему течению, пока её не выплескивает на поверхность. Манхэттен. Она не ела с самого утра и теперь есть хочется зверски. Нужно купить какую-нибудь гадость, что-то жирное и жаренное, чтобы масло капало с пальцев, и есть эту дрянь каждый день, чтобы её раздуло, как шар. Поблизости, как назло, ничего подобного нет. Только вагончик с хот-догами возле одного из офисных зданий. — Эй, красавица, извини, мне очень срочно. Мужик, который пытается протиснуться перед ней, средних лет, бородка потерялась в щетине, последний раз он расчесывался, похоже, вчера, а стирал футболку в прошлом месяце. — Мне тоже срочно, иначе я начну жрать людей. — У меня проблема пострашнее каннибализма, — отмахивается тот, словно ей есть дело до его проблем. Она всерьёз раздумывает не встать ли каблуком ему на ногу (у нее очень твердые каблуки), но привычка не выделяться из окружения оказывается сильнее. — Это пока я не откусила кусок от тебя. Продавец хот-догов смеётся и она, наконец, делает заказ. Мужчина смеётся тоже, у него приятный смех. — Мне то же, что и ей. — Кричит он продавцу, тот кивает и достаёт вторую булочку. — И две газировки. Запиши оба заказа на мой счёт. — Решил побыть джентльменом? — Не люблю завтракать в одиночестве. Наташа красноречиво приподнимает брови, для завтрака, мягко говоря, поздновато. — Увлекся работой, — поясняет мужчина. Если приглядеться, то очевидно, что пятна на его одежде технического происхождения. Интересно, какая мастерская может оплачивать офис в этом районе? — А ты всегда завтракаешь в это время? — Вот он поднимает бровь почти театрально, так что она не удерживается от смешка. — У меня это уже второй завтрак. Они забирают свои хот-доги и газировку и идут в скверик, который находится в маленьком пространстве между офисными башнями. Новый знакомый вызвался его показать. В сквере почти нет людей, а тем, кто есть нет до них дела. — Работаешь в мастерской? — Не то чтобы ей было интересно, но если не хочешь говорить о себе, заставь человека говорить о нём самом. — Угу, — ответить что-то более осмысленное сложно, если твой рот забит хот-догом, — я механик. — Я думала, ювелир. Мужчина смеётся: — Делаю золото? Что ж можно сказать и так. На короткий миг ей становится интересно с чем он работает: компьютеры, оружие? Но тут она ловит его заинтересованный взгляд. Не сальный, он не пытается раздеть её взглядом, но, определенно, заинтересован. Они доедают хот-доги и допивают газировку. Незнакомец справляется первым, точным броском отправляет упаковку и опустевший стакан в мусорную урну и поглаживает себя по животу. — Надо было брать два. Солнце как раз добирается до их скамейки, он откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. Так он выглядит моложе, хотя морщинки у глаз не дадут обмануться. Хот-доги оказались на удивление вкусными, так что она соглашается: — Надо было. — Возьмём по второму? Что? Я и поужинать вчера забыл. Они берут не хот-доги, а мороженое, возвращаются в скверик, болтают обо всякой ерунде, Она давно не чувствовала себя настолько беззаботной. Давно не разговаривала с кем-то, кто не был её инструктором или заданием. Смертельно давно.   — Что ж, мне пора, — машинально её собеседник смотрит на запястье с незагорелым следом от ремешков часов. — Пятнадцать тридцать четыре, — говорит она. Похоже, они провели в сквере минут сорок. Сорок две, но она же не на задании. — Приятно было познакомиться, мне и правда пора. Он задерживается всего на миг — мог бы остаться и подольше, но не собирается навязываться — ей хватает этого мига чтобы принять решение. — В твоём офисе есть туалет? Отсюда далековато до торгового центра. Она облизывает губы, чтобы не осталось ни малейших сомнений, о чём она действительно просит. Кажется, удивляет. — Выручи девушку. Нет уж, она не даст ему сорваться с крючка. И плевать, кто ждёт его дома: жена, муж или оба сразу — он же не нужен ей насовсем, только сейчас. Только для того, чтобы доказать себе — она может сделать выбор. Они заходят не в туалет, а какую-то подсобку, жаль. Вода бы пригодилась ей после, но это не критично. Тусклый свет под потолком зажигается автоматически, её будущий любовник закрывает дверь и опирается о неё спиной. — Никаких вопросов. У меня было чертовски дерьмовое утро и я не трахалась целую вечность. Она говорит это уже выворачиваясь из своих очень узких джинсов. — Вопрос только один: как ты в них вообще влезла. Он её целует, и это немного неожиданно. Нет, он приятный парень, но от секса в подсобке поцелуев обычно не ждёшь. Одна его ладонь оказывается у неё в волосах, вторая обводит верхний край трусиков. Пальцы тёплые с жестковатыми мозолями, и правда механик. Наташу вдруг отпускает напряжение — она не на задании, не нужно работать на скорость, на эффективность, вообще не нужно работать. Если они не трахнутся сейчас, ничего страшного не произойдёт. И тут он проталкивает колено между её ног, а рука скользит под футболку. И так же аккуратно обводит пальцами чашечку бюстгальтера, гладит грудь. И всё меняется ещё раз. Он гладит её через бельё, трусики всё ещё на ней и уже промокли к чертям. Он целует грудь, сосёт и покусывает ровно с той силой, что ей нравится, пока она ёрзает на его руке, пытаясь получить хоть немного больше. У неё горят соски и губы и горячо и голодно тянет внутри. Она стонет, когда он отодвигает ткань и вводит в неё пальцы, и в этом нет ни капли игры, только облегчение и голод. Ее партнёр возбуждён, но едва она начинает расстёгивать молнию джинсов, отстраняется. — Боже, ну что ещё! — едва не шипит она рассерженной кошкой. — У меня нет с собой резинки. Как-то не рассчитывал… Его пальцы делают с ней такое, что она снова стонет. Этот альтруист может трахнуть её и пальцами, а потом попросить отсос, например, но она хочет его иначе. — У меня есть. Дай сумочку. — Всегда готова? — он поднимает сумочку и передаёт ей. — Просто натягиваю резинки на мой Глок. — Неуместная откровенность, она понимает это сразу, фыркает насмешливо: — Расслабься, я телохранитель с лицензией. А сама уже раскатывает презерватив по его члену. — Натягиваешь ты отлично, — выдыхает сквозь зубы её партнёр. Как же хорошо. Он входит, словно нож в тёплое масло, выдыхает над её ухом, привыкая к тому, как она сжимает его внутри. Её руки упираются в стену, его — ложатся ей на бедра. А потом он начинает двигаться. Они как волны, бьющийся об один берег, догоняют, откатываются, сливаются. Его пальцы снова возвращаются к её клитору, и это почти безжалостно, такая откровенная, обнаженная ласка. Она почти обнажена перед ним — трусики остались лежать у ног, футболка и бюстгалтер задраны к шее, а он лишь ширинку позволил себе расстегнуть. Не захотел снимать футболку, и она не стала настаивать. На каждом толчке она чувствует жёсткие зубцы молнии, царапающие кожу, это дразнит и ей хочется больше боли. — Сожми сосок, — просит она, — сильнее. Он сдавливает, вжимает в тугой комочек плоти твёрдый ноготь. Боль переплавляется, отдается в самом внизу. Её прошивает горячей молнией оргазма. Даже в глазах темнеет. Новый толчок в самое средоточие не отцветшего наслаждения заставляет предвкушать его следующий виток. Новый стон, она не хочет сдерживать и не будет. — Продолжим? Она поворачивает голову и получает поцелуй в угол рта, неловкий, неудобный. Щетина царапает щеку. Хорошо. Толчок. Стон. Ей горячо и сладко, и мало. Уже — мало. Ещё толчок, ещё стон. Ещё-ещё-ещё. Е-щё… У неё в сумочке всегда лежат влажные салфетки, удобная штука. Она приводит себя в порядок не смущаясь, предлагает салфетки и нечаянному любовнику. Он вытирает руки, поднимает и протягивает её джинсы. — Что, даже не попробуешь пристрелить меня из своего Глока? Проще перевести всё в эротическую шутку, посмотреть с намеком, улыбнуться дразняще: — А тебя заводят такие игры? — Нет, не заводят. Что-то он слишком мрачен для шутки. Она застёгивает джинсы, громко защелкивает сумочку, поднимается на цыпочки и целует его в щёку. — Я телохранитель, а не убийца. — Ложь легко и гладко срывается с её языка, — Знала бы, что ты такой впечатлительный, не стала бы говорить. — Я понял, ты не хотела, что бы я подумал про другие стволы. — он взлохмачивает себе волосы, которые и так стоят дыбом зато теперь понятно, откуда у него неподражаемая прическа. — Признаю, ты меня впечатлила. Может, ну не знаю, обменяемся номерами телефонов? Назовем имена?.. — Не нужно, я проездом в Нью-Йорке. Он хочет возразить, но она снова целует его коротко и прощально нежно, поворачивает барашек замка и уходит. ***Решения нужно принимать холодной головой. Ну чего она психанула? Мало ли, что ей показалось, нужно было посмотреть файл, он же лежал на столе, а не хлопать дверью. Значок-пропуск ей привез Клинт, вместе с делом и легендой. Фьюри не собирался её ни под кого подкладывать, говоря «помощница-секретарша», он именно это имел в виду. Что ей стоило открыть папку? У неё уходит два дня на подготовку: подбирает гардероб, наращивает и перекрашивает волосы. Глупость, конечно, ей просто нужна пауза. Он боксирует на ринге с каким-то увальнем, оборачивается, когда она входит в зал. Игнорировать его просто, изображая немного застенчивого новичка. Пеппер Потс подписывает поданные ей бумаги, когда увалень отлетает в другой конец ринга. — Как вас зовут леди? — он ориентируется быстро и практически повторяет свой последний вопрос в той подсобке. — Рашман. Натали Рашман. Она отвечает поспешно, как и положено по роли. — Прошу сюда, ко мне на алтарь. Весьма откровенно, но сдержаннее, чем могло бы быть. Так даже лучше, некоторые вопросы лучше решать сразу. Она поднимается на ринг, пролезает между канатами. Тони Старк держит паузу, пьёт какой-то зелёный смузи из пластиковой фляжки. — Что? Он правда думал, что она ответит? Молчание — тоже ответ. Старк, для нее мистер Старк, не дерётся с ней сам, выставляет увальня. Проверяет, соврала она ему тогда или сейчас? Она справляется с толстяком за четыре секунды, даже не запыхалась. Нет ничего, с чем бы она не справилась. Больше спонтанных решений не будет.