Фаза

Ну почему мы изучаем космос? Зачем мы тратим столько денег в нём? Зачем мы так уставились на звёзды, Не замечая, что горим огнём? Кого волнуют взрывы суперновых? Кому так важен миллиард планет, Что изучению себе подобных Предпочитаем неба свет? И солнце временами так похоже на луну, Ты смотришь ввысь усталыми глазами. И я хотел эту луну, но я люблю только одну, Забудь про небо, космос между нами. Ты знаешь, в небе, днём, не видно звёзд, Всё потому, что яркость солнца их затмила. Это так глупо, но я говорю всерьёз, Других не вижу, ты меня сломила. Ещё, ты знаешь, я уверен, что в небе Видно только прошлый свет. Он нам показывает то, что было прежде, Через миллионы и миллиарды лет. А самое тяжёлое что, знаешь? Поверить, может, трудно в сей ответ. Нам гравитация порою так мешает, Затягивает хуже, чем в кювет. То есть, обещания, слова — плохие сказки, В которые ты веришь так легко. Давно проверены, накатаны салазки, Где катится доверие твоё. Но этот космос, что глубок и безмятежен, В твоей душе, глазах и просто на словах. Всё так легко, исход заранее известен: Затянет бездной и запомнится в веках.       Он переписал написанный сегодня стих в чистом виде и закрыл дневник. По утрам он частенько разбирал и собирал заново произведения, написанные ранее. Кажется, для парня это уже давно стало привычным началом дня, от которого было просто невозможно отказаться.       Алексей встал из-за стола и направился на кухню.       — Чёрт, молоко закончилось.       Парень часто говорил вслух с собой, когда оставался один, считая, что так он не забудет, как говорить. Казалось бы, с чего забывать, но он мог; одиночество было его частым спутником, даже среди друзей и родных.       — Ладно, там, кажется, сливки на ниж… э, да, вот они.       Тарелка, предназначенная для хлопьев с молоком, теперь такая же одинокая и пустая, как и сам парень.       — Но почему? У неё же такой красивый рисунок, она удобная, я каждое утро ей пользуюсь, она для меня важна. Почему сейчас она выглядит такой ненужной?!       Да, кажется, что у Лёши что-то не ладное с головой. А может, у него как раз всё в порядке? Что, если это как раз та ситуация, когда большинство ошибается? Что тогда?       Не переставая думать о том, как грустно, когда что-то действительно важное не ценят, он продолжил готовить кофе. Перемолол хрупкие зёрна, пересыпал в рожок и включил кофемашину. Подставил кружку с уже налитыми сливками и повернул переключатель. Комната наполнилась тёплым и родным запахом.       Сидя за столом, наслаждаясь непривычным сливочным вкусом, парень не сводил глаз с тарелки. Ему было очень интересно, как же так получается, что всем так важно следить за чем-то далёким, изучать что-то настолько чужое и незнакомое, что не хватает времени на то, чтобы понять и узнать самого себя. Он считает, что если бы люди потратили больше времени на изучение хотя бы собственных тел, жизнь стала бы значительно проще.       Звон разбивающегося стекла словно вернул парня в реальность. На полу был рисунок из большого количества осколков только что разбитой тарелки. Он даже не заметил, как поднялся, и с силой кинул так долго предмет изучаемый вниз. Лёша попятился назад, пытаясь понять, что именно только что произошло. Как он не заметил, как поднялся и целенаправленно разбил тарелку. Под ногами звонко похрустывали осколки, смешиваясь с кровью не замечающего боль подростка.       Алексей стоял, опёршись спиной о столешницу, и смотрел на свои руки, как на чужие. Он видел в ещё недавно, казалось, знакомых запястьях и пальцах тьму. Глубокую, неизвестную и пугающую темноту, словно переполняющую его руки. «Вот он, космос, который никто не хочет изучать».