Никто не вернется

      Трандуил любит магию. Магия пахнет морозом, хвоей, речной водой и звенит, звенит серебряными колокольчиками. Магия искрит на кончиках пальцев, жжется, искрит и все рвется, рвется наружу, пылая внутри огнем более ярким, чем он мог бы вынести. Магия страшна, магия сильна, магия жестока.       — Не подчиняй, но направляй, — шепчет Мелиан, осторожно поправляя согнутые пальцы. — Расслабься, но контроль терять не смей — сам знаешь, что будет иначе. А мы ведь этого не хотим, верно?       Она тихо смеется, звонко, заливисто и чуть горько, с едва заметной надрывной хрипотцой. Трандуил может лишь заторможенно кивнуть, пытаясь успокоить бешено бьющееся в груди сердце. Тщетно, впрочем.       И вновь ничего не выходит: магия лишь поднимается внутри огненной волною, чтобы мгновеньем позже, не найдя выхода, с разочарованием потухнуть. Наставница улыбается, качая головой. Кажется, будто очередным провалом она вовсе и не расстроена, а наоборот — довольна.       Отчего, зачем и почему, Трандуил, как всегда, не знает и понимать особенно не стремится — нужно ли? Мелиан ведь всегда такая — смеется, улыбается, но никогда напрямую ничего не скажет и объяснять не станет, обходясь лишь туманными полунамеками, скрытыми, пожалуй даже чересчур хорошо, за сотней несказанных слов и щедро отсыпанных загадок, понять которые возможным не представляется.       Да и в том нет нужды: для них это давно уже нормально. Трандуил не помнил, когда и почему это вдруг началось; когда внутри него впервые вспыхнула тогда еще тусклая искра огонька-магии, и главное: когда рядом оказалась Мелиан, и почему выбрала его в свои ученики из сотен тысяч возможных претендентов. Это просто случилось и все; вот уже и насмешливые, необъяснимые полуулыбки и тихий, загадочный шепот становятся нормой, неотъемлемой частью жизни.       — Успокойся, дитя.       Трандуил невольно вздрагивает, отступая на шаг назад и ненароком сталкиваясь взглядом с пронзительными, до невозможности яркими серыми глазами наставницы. Они будто светятся изнутри мягким, ровным серебряным светом, сверкая в темной глубине настоящими звездами.       — Я не могу, — устало выдыхает он в ответ. Прежней злости или раздражения давно уж нет, лишь выцветшая обреченность. Может ли быть на свете нечто хуже, чем обладая силой, не уметь использовать ее хоть как-то? — Просто не могу. Бесполезно все это...       — Вот как, — с легкой тенью интереса произносит она, пристально разглядывая подопечного с ног до головы. — И почему же? Ты ведь знаешь как нужно, и мы оба знаем, что и должными данными ты также обладаешь? Так почему же ты не можешь?       Мелиан склоняет голову на бок, прикусывая губу и задумчиво глядя сквозь него.       — Или, быть может, не хочешь?       — Но я хочу!... — Трандуил вскрикивает было, осекаясь на полуслове. А правда ли он хочет? Хочет зачем?       — Хорошо, — кивает наставница, щурясь. И Трандуилу отчего-то кажется, будто она знает нечто такое, что очень хочет сказать ему, но, почему-то не может. Как и он сам. — Не думай об этом больше. Все получится, когда придет время. ***       Время действительно приходит. Приходит, столетиями, тысячелетиями позднее, когда Трандуил уже и думать об этом давно забыл, чего уж там мечтать.       Но у него на руках кричащий младенец, с запекшимися каплями крови, — хвала Эру, чужой крови, но многое Трандуил отдал бы, за что, чтобы и не знать вовсе, кому она принадлежит, — на голове — отвратительно неправильный королевский венец, а за спиною больной, беззащитный лес и такой же больной, израненный народ. И совершенно никакого выбора.       И, разумеется, в этот раз у него все получается. Потому что он действительно хочет, действительно может и просто по тому, что так нужно бы. Так правильно.       Магия кружит внутри него, рвется наружу и он, впервые за всю свою отвратительно долгую жизнь, в силах дать ей этот выход.       Трандуил любит магию. Магия пахнет морозом, хвоей, речной водой и звенит, звенит серебряными колокольчиками. Магия искрит на кончиках пальцев, жжется, искрит и все рвется, рвется наружу, пылая внутри огнем более ярким, чем он мог бы вынести. Магия страшна, магия сильна, магия жестока.       И Трандуил боялся бы магии, не люби он ее так сильно и не будь Мелиан рядом. Но она рядом, она смеется звонко, и магия все еще теплая, живая, любимая. Была рядом.