Глава 1.

      - Я не думал, что вы захотите вернуться сюда.        - Однако же я снова здесь. - Она глядела на всё выше и выше вздымающиеся, покрытые белой пеной стальные волны. Ветер трепал её волосы. - Пришла к вам, оплакивать свою загубленную жизнь... точно так, как вы мне тогда предсказали.       - Не совсем так; вы ведь помните, к чему я говорил, что вы себя погубите.        - Да не всё ли теперь равно, если исход тот же?       Перрон железнодорожного вокзала был переполнен экипажами и многочисленными встречавшими; с минуты на минуту должен был прибыть поезд из Ростова.       В толпе встречавших уже совсем затерялись, оттеснённые довольно далеко от железной дороги, капитан Александр Алексеевич Беспалов, строгого вида господин лет сорока пяти, и его дочь, Татьяна Александровна. Татьяне тем летом исполнялось двадцать три года; в городе она слыла завидной невестой и особой во всех отношениях очаровательной. Росту она была выше среднего, стройна и легка, имела пышные черные волосы, спускавшиеся почти до пояса, большие тёмно-карие, почти чёрные, пронзительные глаза и утонченные черты лица.       Татьяна Александровна взглянула на отца, обеспокоенно крутившего в руке карманные часы.       - Однако... - рассеянно пробормотал Александр Алексеевич. - Уже надолго задержали.       - Не переживай, папа, - мягко уверила его Татьяна. - Я уверена, что придёт сию минуту.       Наконец показалась голова поезда. Состав медленно подъехал к перрону, и минуты спустя из открытых дверей вагонов хлынули люди.       Капитан с дочерью всматривались в толпу, мало-помалу пробираясь вперёд. Наконец, Татьяна воскликнула:       - Вижу!       Среди людей, всё ещё покидавших вагоны, показалась миниатюрная фигурка барышни в сером дорожном платье. Увидев Татьяну, она радостно помахала рукой и направилась навстречу, прибавив шагу.       Барышни сердечно обнялись.       - Julie, ну наконец-то ты здесь! - говорила Татьяна. - Как я рада! Мы с papa уже переживали, не случилось ли чего по дороге... - и крепко поцеловала девушку в щёку.       - Что ты, доехали преспокойно, только ночью долго стояли, около часу, мне думается, - несколько рассеянно отвечала барышня.       Прибывшую особу звали Юлией Васильевной Севостьяновой; она была совсем юною девицей - восемнадцати лет от роду - и довольно миловидной: длинные русые волосы, убранные сзади в две косы, большие блестящие карие глаза, тонкий, немного вздёрнутый носик и чуть пухлые алые губы. Рядом с Юлией Васильевной скромно стояла того же на вид возрасту девушка, рыжеволосая и бледная, с густо-густо усыпанным веснушками лицом - ходившая за нею Катерина.       - Как вы изменились, дорогая! - Капитан взял в свои ладони тоненькие белые руки барышни. - Выглядите совершенно чудно!       Юлия Васильевна смущенно опустила глаза.       - Едемте же, - молвил Александр Алексеевич, - народу прибыло чересчур... - И они направились к экипажу. ***       Дорогой Катерина всё смотрела в окно и поминутно ахала от изумления. В Севастополе она была первый раз, и всё приводило её в восторг - и видневшиеся вдалеке живописные скалы-исполины, и бирюзовое море - подумать только, море, которого она никогда в жизни не видала! Её барышня между разговорами тоже, бывало, поглядывала задумчиво на казавшиеся ей теперь нарядными, праздничными, улочки. Стояло начало лета - пора, когда природа пышет манящей своею красотой. Севастополь продолжал оправляться после долгой военной осады, но теперь казался во много раз краше для неё; город благоухал, и жизнь в нём бурлила с новой силой, будто бы вопреки всем пережитым прежде невзгодам.       - Юленька, ну как ваши дела в Ростове? - спрашивала ласково Татьяна.       - Всё хорошо, Таня... папа так и служит в полку, как заступил. - Юлия Васильевна запнулась. - А больше не знаю, что тебе рассказать, право, вроде бы и нечего, - и виновато улыбнулась.       - За три года-то больше нечего? Однако... Ну, если говоришь, что всё - так уж всё, не буду допытываться, - пожала плечами Татьяна.        - Не сердись, Танечка... - Барышня погладила подругу по руке. - Я знаю, что странно, но у меня так бывает - увидишься с человеком спустя годы, с человеком, который был так дорог... и дорог до сих пор, поверь! и вроде бы хочется так много сказать друг другу, но... за то время, что вы были в разлуке, произошло столько всего, что не знаешь, с чего начать, так что в конце концов вовсе молчишь... Ты не сердишься?       - Нисколько, Julie... я понимаю.       - Спасибо... Лучше расскажите, как вы поживаете. Как Анна Сергеевна?       - Давеча опять захворала, - вздохнула Татьяна, - третий день уже...       Юлия Васильевна лишь сочувственно взглянула на Татьяну, не найдя подходящих слов.       Капитан же до сей поры, по обыкновению своему, молчал. Наконец, он обратился к барышне:       - Чрезвычайно рад, что у вас хорошо идут дела, дорогая. Вы не собираетесь, собственно, вернуться теперь в Севастополь? Город мало-помалу оживает... мы уж вам поможем, чем сможем... Что, Василий Андреевич не думал ли об этом?       - Нет, что вы, - отвечала Юлия почему-то печально, - мы только-только хорошо устроились, а тут снова всё бросать... И матушке Ростов очень нравится... Словом, они с батюшкой иногда вспоминают, рассуждают, как бы жилось нам тут, если бы решили возвратиться, но не более того - пока ничего менять уже не хотят. - Она вдруг замолчала, чтобы перевести дыхание. - А вот я бы охотно вернулась. Насовсем, особенно теперь. - И снова умолкла, глядя себе под ноги.       - Что ты, Julie? - Татьяна нежно взяла обе её руки в свои.       - Мне там очень одиноко, - проговорила Юлия почти неслышно.       - Господи, да что с тобой такое, всю дорогу лица на тебе нет! Ты не вздумай грустить, Julie... да нам и некогда будет, вот увидишь.       Но барышня вовсе поникла и молча разглядывала складки на Татьянином платье; сидевшая подле Юлии Катерина кротко и жалостливо глядела на барышню, боясь молвить что-нибудь лишнее.       Татьяна тоже рассудила, что уставшую с дороги Julie расспросами мучать более не следует, и остаток пути до дома Беспаловых они проделали молча.