Часть 1

       ***      Войдя в комнату, Беатов бесцеремонно кинул пальто на кресло, подошел к книжной полке, достал свою толстую тетрадь и впопыхах начал листать страницы. Оскалы чернилных бесов сменялись на схемы нервной системы, формулы растворялись в выведенных с нажимом латинских сентенциях. За шелестом страниц Павел Иванович даже и не заметил, что дверь осталась открыта нараспашку. Пот со лба он вытирал рукавом сорочки. Лишь на миг он преррвался в замешательстве вытирая капли крови, выступившей на тонких искусанных губах. Гиляровская, преследовавшая его все это время, наконец поднялась на этаж и встала в дверном проеме, нерешительно заглядывая в темную квартиру. Окна, обращенные на северо-восток, пропускали лишь сизые отсветы августа — в то время как за ними, на солнечной стороне, улица пылала янтарем и медью. После теплой и светлой набережной Алену поразила мрачная и до невозможного прохладная квартира Беатова. Все таки осмелившись сделать первый шаг, девушка, ранее бойкая и яркая, вдруг сделалась кроткой и робкой, будто бы даже тень страха мелькнула в ее голубых глазах.       Тем временем Беатов, уже в полном отчаянии бросившись на колени и сложив пальцы рук, повторял одну и ту же фразу то на немецком, то на латыни, то на русском. С каждым повторов голос его становился все тверже и требовательнее, а под конец он уже вовсе говорил через зубы. "Бог суть сучий потрох" прошептал он, по его щеке покатилась слеза.