Часть 1

Его комната, такая знакомая, родная, но уже полузабыта мной. Я сижу на кровати, то и дело проводя ладонью по мягкому покрывалу. Здесь все пахнет чем-то домашним, и отчего-то хочется плакать. - Чай? - Не откажусь, - неуверенно тяну в ответ. Мне не неловко, только не здесь, конечно не здесь. Это дом. Просто что-то не так. Это все слишком. Шум на кухне. Звенят чашки, звонкий стук шкафа в пустой квартире - его родители опять на работе. Чайник вскипает с грохотом. Здесь особенно громко шумит чайник, тетя Марина называет его машиной убийств. Снова окидываю взглядом комнату. Чистая. Чехол со скрипкой на подоконнике - никакой заботы к инструменту после травмы - там же пустая бутылка из-под газировки. Встаю, обхожу комнату. Что же здесь не так? Комод, наваленными сверху учебниками, пыльное электронное фортепиано, гитара, стоящая у стола. Провожу пальцами по струнам. - Ромашковый. И внутри становится слишком горячо. Меня выдает улыбка. - Да-да, как ты любишь. - Я так давно не пила его... Я так давно не была здесь. Вглядываюсь в лицо, выхватывая каждую черточку, но не могу увидеть целиком. Вспоминаю, как рисовала портрет по памяти. Как писала стихи. Странно, не помню, чтобы показывала ему что-то. - Ну рассказывай, - он протягивает кружку, и пальцы на автомате сжимают ручку. Он дует и, слишком непосредственно, смешно и очень громко хлюпает. - Знаешь, мой препод по композиции настоящий монстр. Я ему приношу, значит, очередную бомбическую штучку, просто хит из хитов, а он мне - попса, вам, знаете ли, надо сосредоточиться на других средствах развития музыкальной мысли, ваша музыка банальна. Громкое "пфффф" заставляет продолжить повествование, и я ставлю кружку на подоконник, чтобы показать манеру преподавателя. - "Ваша таперщина мне не нужна. Это музыка для диких племен тумбаюмба". И здесь что-то внутри встает комом, и голос предательски срывается: - Я ему показывала наши вещи... Он сказал для струнного квартета написать, мол слышит скрипку, и квартет даст больше красок, оригинальности, все дела. - Мы же и не писали их для академической композиции, - он пожал плечами. И та простота, с которой он это сделал, моментально успокоила. - Мне надо что-то ему принести. Ты знаешь, я совсем не могу из себя ничего выдавить. Ненавижу скрипку, - вырывается внезапно, и я знаю, что это лишнее. Но он, вопреки ожиданиям, соглашается: - Нахуй скрипку. Смотрю на чехол. Там же влажно и температура разная. Еблан - можно было продать, а не портить инструмент. Но он цепляется за него. И это понятно - он слишком любил её когда-то, после стольких лет отпускать всегда сложно. Вспоминаю про музыкальную школу, про Варю - они расстались или нет? Странно, вроде простая информация, а вспомнить не получается. - Видела Варю сегодня в училище. Делаем вид, что не знаем друг друга. - Ладно. Прохладно - вертится на языке, но я молчу. - Это немного странно - видеть её там. Столько людей из прошлого соединилось там. Я вроде рассказывала про Тому, мою лучшую подругу начальной школы? Она там. А еще моя недобывшая, с которой я переживала... Что-то важное. Не могу вспомнить. Она не поступила. Там же девочка из моей школы. Столько людей. Почему ты не пойдешь? - Со скрипкой? Он больше не злится на меня. Я и не была виновата - нечего без меня лазить куда не попадя. Но горечь в голосе слишком явная. И тут меня прошибает - я понимаю, что не так. Я снова чувствую запахи, эмоции, человека напротив... - Я совсем ни с кем не общаюсь там... Мне сложно разговаривать. Все мои старые друзья ушли из моей жизни, - от формулировки стало плохо, - я их выгнала. - Зачем? - Не знаю... Почти не получается разговаривать нормально. Я очень нервничаю и несу чушь. Он смотрит своими серыми глазами тяжело, как умел только он. Словно сейчас начнет лекцию читать. - А со мной? - Только правду. Всегда. - Тогда говори также с другими. Ромашковый чай, стол, компьютер, диски Земфиры, драконов, киш, линкинов и то, что я не любила. Так и не смогла понять и прочувствовать. Что ж, не судьба. Шкаф. Кровать. Комната почему-то бесцветная. Отворачиваюсь к окну, смотрю на знакомую улицу, но вдруг осознаю, что не понимаю, на каком этаже. Оставляю чашку, подхожу к кровати и внезапно спрашиваю: - Покажи руки. Покорные, мягкие, они тянутся вперёд - на них белые полосы. Внезапно кожа разрывается, начинает течь кровь. - Ты же помнишь, что обещала мне, - говорит он, пока кровь течёт вниз. Не помню. Прошло столько времени. Я совсем ничего не помню, мне остаются лишь крохи воспоминаний. И я обнимаю его, утыкаясь носом в футболку. Я помню только запах, чертов запах... И я просыпаюсь... Мокрая подушка. Цепляюсь за последние обрывки сна - мертвые серые глаза - и окончательно просыпаюсь. Сердце колотится слишком быстро, и я чувствую, как кровь бьет в висках, отдавая болью. Мне не грустно. Мне никак. Кажется, что комната пахнет им, и я оборачиваюсь. Странные галлюцинации. Столько лет, и я понимаю, что не помню, какого цвета обои в той комнате. А еще припоминается мне, что вечный бардак комнаты никогда не исчезал. Мне нечего нести на композицию, у меня не получается привязываться к людям и держать их. Я не могу честно, никак не могу. У Вари давно уже появился парень, с 4 курса, вроде бы. И я не умею не писать для скрипки, потому что это привычка. Я не могу писать другим стилем. Я больше не могу так спать.