После остается только пепел

*** Приглушенный свет от почти догоревшего камина освещает комнату. Лилит переступает порог и, на секунду остановившись, прислушивается к тишине. Больше нет детского плача, пронзительного, звоном отражающегося от стен, разрывающего ожившее сердце. Первая женщина практически привыкла вновь ощущать его стук, его замедление, а потом частые, трепещущие как птица в клетке удары. Впервые после смерти Адама, Лилит оставила мысли о суициде. Освободить Люцифера от напоминаний о себе было бы слишком просто. Не все дела еще закончены. Она сильная, поэтому должна справиться — мертвые приходят не только к ней. Зельда... С момента появления Лилит в Академии, их скудные встречи можно пересчитать по пальцам. Ей помогли родить, облегчили ее боль. Зельда спокойно приняла цветущие синяки на запястьях от сильной хватки Лилит, и полумесяцы коротких ногтей. Лилит помнит, как хриплый голос окутывал как спасительная дымка, защищая от боли и паники... Четкие команды, дышать и тужиться, пока боль не перестала разрывать тело первой женщины. Вакуум спокойствия разорвал детский крик... Ее Адам пах серой и кровью. От рождения и до заката. Во второй раз Зельда вновь была не одна: сестры Спеллман решили предложить ей убежище. Лилит приняла, решив, что поговорит с Зельдой в другой раз. Но другого раза не случилось. Сегодня рыжая ведьма остановила конец бесполезного существования первой женщины. Зельда не ощущала себя спасителем, но она не могла допустить пролития крови. Не в этот день. Не на полу ее академии. Привыкнув к тишине, Лилит подкидывает дров в камин. Смерть Лазаря — это всего лишь первый этап. Она берет куклу с каминной полки — темного демоненка, привезённого Адамом Мастерсом из поедки. Сев в кресло, Лилит закрывает глаза и начинает перебирать темные кудри, напевая колыбельную. Ее спина максимально прямая, голос, ровный и спокойный, сопровождает плавные движения. Пустоту внутри выдают лишь медленно стекающие по щекам слезы и сердце, бьющееся через раз. В дверь стучат, выводя Лилит из транса. Она распахивает свои голубые уставшие глаза и прожигает взглядом дверь: — Кто бы это ни был — уходите! Дверь все равно открывается — на пороге стоит поникшая Зельда. — Я войду? — Ты почти здесь... — Лилит пожимает плечами, но не спрашивает, чем обязана ночным визитом. Лишь ощущение чего-то темного и горького витает в воздухе. — У тебя прохладно, — растерянно произносит Зельда и, проходя внутрь комнаты, она садится на край кровати. — Зима... — вместо вопросов и ответов женщины поддерживают нелепый разговор. От внимания Зельды не ускользают слезы первой женщины, но она не задает лишних вопросов, боясь усугублять и без того нестабильное эмоциональное состояние. Спеллман знает про Адама, но предпочитает об этом не говорить — их настоящее слишком сложное и запутанное, оно болезнено ломает судьбы, выворачивая боль на изнанку. Глубоко вздохнув, Зельда продолжает переживать собственное разочарование в любви, с каждой минутой все сильнее. Еще одно, в чертовской веренице мужчин. Боль, опасно жалящая лишь только потому, что ты женщина. Ты не одна... Энергия продолжает накапливаться, сдавливая грудь Зельды, она мешает ей вздохнуть, заставляя развалиться под напором чувств, усталым рыданием. Лилит слишком проницательна, чтобы спрашивать у Зельды почему она пришла именно сегодня. Черные кудри слишком мягко скользят меж пальцами, совсем не похоже на младенческий пух... мой маленький мальчик.. Одно Лилит знает точно, ее Адам всегда будет рядом. Она откладывает в сторону куклу и поднимается на ноги, покидая свое теплое укрытие. — Дрова скоро догорят... — Свет погаснет... — Зельда встает и делает шаг навстречу Лилит. Руки Спеллман дрожат, она осторожно тянется к руке Лилит, будто боится обжечься. Она устала быть сильной она устала быть слабой. Глаза Лилит полны усталости, боли и слез. Пальцы переплетаются, отчаянно сжимаясь. Лилит знает, не может не чувствовать — сердце Зельды кровоточит, рана свежая, горечь еще не накопилась, а боль не нашла свой выход. Она притягивает к себе бывшую жрицу церкви Лилит, закрывает глаза, вдыхая аромат осеннего леса, легких заморозков, остывающего костра и табака. Сама Лилит хочет потеряться в этом моменте. Свободной рукой Зельда поглаживает брюнетку по спине, успокаивая и одновременно делясь своей болью. Две травмированные женщины, переплетенные, как единое целое, разделяющие боль друг друга, стоят в тишине, изредка нарушая ее тихими всхлипами. Дрова в камине больше не потрескивают. Огонь догорел. Свет погас... ***