Часть 1

      «Рабыня», — застыло в воздухе, полном звенящей свежести.       От клейма на предплечье поднимается густой пар, разнося соблазнительный запах жареного мяса. Во рту оседает пепельно-металлический привкус, и, может быть, это вкус мяса?..       Имир не кричит. Кричать способны взрослые мужчины и ещё полные сил женщины — она лишь пищит, стирая зубы до костяной крошки и откусив себе кончик языка. Струйка крови смешивается со слюной и течёт по подбородку.       «Больно», — обречённо проносится в голове.       Холщовые обноски, содранные с трупа прошлой рабыни, добавляют холода по ночам. Жёсткая ткань покрывается кристалликами инея, когда приходят заморозки, и Имир кажется, что она сейчас целиком покроется льдом, словно бронёй, и уснёт навсегда.       Но этого не происходит. И она продолжает трястись, свернувшись калачиком, и ждать наступления утра.       «Солнце… Хоть бы выглянуло солнце…»       Кожа на её ногах давно ороговела и треснула. Иногда она оставляла за собой мокрые следы — возвращалась и торопливо оттирала пыль, смешанную с сукровицей. Её следы серые, липкие и пахнут рабством.       Полное ведро тянет ноющие руки к земле. Локти, покрытые ранками, хрустят, когда грубая верёвка врезается в мозолистую кожу ладоней. Ледяная колодезная вода выплёскивается через щербатый край и окатывает её босые, бурые от грязи и кровавых разводов ноги.       Она ставит ведро на деревянные перекладины загона. Свиньи приветствуют её дружелюбным визгом.       Дышать тяжело. Чистый утренний воздух обжигает лёгкие, в носу щиплет, как будто хочется плакать.       Имир задирает голову так высоко, что позвонки отзываются тупой болью.       Она родилась в этом мире…       рабыней.       И мир лицемерно оставался прекрасным. Пронзительно голубое небо, бескрайнее, кое-где исполосованное перьями облаков, нависало над ней — маленькой и слабой — такое обманчиво открытое, словно принадлежало всем на свете.       «Ложь», — с горечью думает Имир, и запоздалые слёзы искрятся на слипшихся от грязи ресницах.       Оно принадлежит другим. Услаждает глаз и дарит тепло только тем, кому дарована сила, власть, кто сжимает чужие жизни в крепком кулаке. Она может… лишь любоваться издалека.       Имир зло сжимает губы, так, что бледные щёки становятся и вовсе белыми.       Она могла бы… нет…       Она хотела бы вознестись над этим жестоким и тёмным миром. Подняться в самое небо, вырасти выше деревьев в дремучем лесу, стать большой и сильной. Чтобы вонь, холодная земля и это чёртово ведро остались далеко внизу. Она бы вдохнула столько воздуха, сколько хватило бы её здоровых лёгких, она бы выпила вкусной студёной воды и потрогала облака руками. Наверное, в них очень тепло и мягко спать…       Она хотела бы…       Стать свободной.