Жизнь это не велосипед

      Бездарность. Мы можем всё. Уметь ходить и говорить, петь видеть и гореть. Сгорать, заниматься самосожжением, придаваться пламени и взлетать. Дышать, вдыхать собственный пепел, ловить в каждом вздохе живые души, рассматривать их как те причудливые осколки стекла, кажущиеся наивному маленькому взгляду чем-то бесспорно ценным. Уникальным. Осколки пьяных бутылок, не больше.       Мы можем бегать, брать разгон, поднимать пыльные тучи в воздух, возможно, так оно и есть. Возможно, пробегая новый сантиметр, метр, милю, прошлый шаг действительно был сделан той же ногой в… теннисках, кажется, так он их называл. Может быть, это лишь иллюзия, причудливый сон усталости и не больше. Тех шагов не было, да, не было. И мы в это верим.       Мы можем многое: кричать, верещать как те глупые канарейке в клетках, бесспорно, каждый звук ценен. Слово, шёпот, полутон, перелив, словосочетание, предложение, песня… Всё слилось в одном хриплом вскрике.       Где-то здесь была обронена мысль, не видели её? Кажется, о ней было забыто между страниц номер сорок пять и триста восемьдесят шесть. Да, именно там её и потеряли, ту мысль, идею, как же её… Не могу вспомнить, забыта. Слова стали чуть более чётким из них ушла… Чёрт, да как же, не могу вспомнить, ну и плевать, видимо не так уж и важны были те буквы, превращённые в какие-то глупые знаки. Неважно, слова лишь набор символов, выполняющих свои ничтожные функции. Не больше.       Мы можем многое: говорить, петь, читать, лететь, писать… Да, писать мы тоже можем, вот только уже сказано что это пустое, но если… нет, но всё таки… Закрыть глаза, открыть и новый мир, тот что мы создали, восстанет перед лицом твоих ярких эмоций. У тебя получилось ты молодец, прекрасно, вот только мы разучились. В уши забивается сор:       «Ты уже однажды смог, сможешь и ещё, верно же? Это как кататься на велосипеде, это не забыть».       Да, абсолютно верно, как вы можете ошибаться, только… Жизнь это не велосипед.       Мы, научившись, казалось, уже не забудем и забываем уже не в силах вновь свершить старые победы, стать теми кем были. Это как вернуться в прошлое, это не возможно, мы не можем стоять на месте, не меняясь. Казалось бы, если человек научился ходить, то этого не утерять. Но мы свершаем свои первые шаги ещё бессчётное количество раз, пытаясь нагнать того себя из прошлого, что становится страшно как мы не забываем собственные имена.       Нам свойственно терять, уж этого у нас не отнять, но и приобретать вновь мы тоже умеем.       Пальцы, что скрючились в детский кулак мозолистыми крепкими фалангами, пытаются освоить ту лебединую тонкость, которую они венчали всю свою жизнь. Теперь же это несуразная старая ладонь больше похожа на сломленную ссохшуюся ветку. Ей уже не зацвести автоматической ручкой меж пястей этой весной. Тот витиеватый почерк, носивший гордое звание «Изящный», уже не родится на клетчатой бумаге. Завитушка, сплетавшаяся крепким родством с буквой «С», увяла осенней листвой. Лист что опал уже не расцветёт, ведь… Ведь наша жизнь это не велосипед.       Те дивные художники, сотворившие наш мир, тоже многому разучились. Например, душевности, любви и красоте. Уж слишком редкой зарисовкой они стали. Их оставили лишь для собственного любования на полях черновиков, как непримечательные карикатуры. Не более.       Мы разучились говорить. Открыто, безмолвно, вдумчиво, не таясь совершенно. Чтобы смотреть друг другу в глаза без тяжёлых грузов силы неясной, но вместе с теми ужасающе мощной. Те разговоры канули в лету как та самая Атлантида. А была ли она вообще, или мы всё выдумали…       А ведь мы такие выдумщики, просто невероятно, до какой степени. Мы можем выстроить великий замок с роскошными башнями, красивыми витражами, могучими крепостными стенами в своей голове. Всё до мельчайших деталей: вплоть до складок на парчовых шторах и тонких сетях паутинки по углам. При этом, не умея говорить. Мы действительно невероятны, не правда ли?       Мы можем, по крайней мере, нам так говорят, можем в это верить и не верить, повторюсь, мы можем всё. Творить шедевры, создавать, играть и танцевать, да, в конце концов, даже писать, даже это… Только порой луч света из мира по ту сторону меридиан, касается нас единожды. Всё. Точка. Мы не способны на большее. Нас удостоили чести лишь единожды, но и этому действительно стоит возрадоваться, ведь тот мир увидеть даже сквозь щель толщиной в ресницу уже невероятно само по себе. Но понятного в этом мало и не всем это стоит понимать. Нам говорят: «ты уже создал, что-то прекрасное единожды так повтори». Но разве если повторить те линии, движения и ритмы, разве это не будет уже подделка? Повтори, научись, запомни, вспомни в конце концов… Но жизнь — не велосипед.       Мы просто не способны возродится вновь, увы, но мы не сказочные птички, слёзы огненных звёзд, каких там, кажется, фениксами их величали. Мы не фениксы и не велосипеды, мы — люди и в этом заключается наше мы.       По-моему, раньше, когда было много солнце и тепла, это звали собственным я, не помню, это было слишком давно…       …И скорее всего неправда….