Часть 1

-Простите, — щуплый, очень хрупкий, светловолосый юноша заставил остановиться двух почти благородных господ, неторопливо бредущих по улице, что-то неспешно обсуждающих. -Попрошайкам не подаем, — грубо ухмыльнулся один из них — человек с каким-то землистым цветов лица, с презрением оглядев потрепанный, пыльный и кое-где истертый костюм юноши. Юноша вспыхнул от этого замечания, но то была не кроткая вспышка, то был настоящий гнев, его даже слегка встряхнуло от этого чувства, и он не удержался от ответа: -Господа, я не попрошайка. Я беден — да, но я честно тружусь… -Погоди, — предостерег второй своего спутника — очень складный мужчина, приятной наружности, внимательно взглянув в светлые и чистые глаза юноши, — говори. -Я честно тружусь и не принимаю подачек, — закончил юноша с достоинством, — я обратился к вам не за медяками, а потому что… Он оглянулся назад, и немного понизил голос, глядя в глаза второму: -Я…потерял кое-кого. Девушку. Молодую. -Что, убежала? — не сдержался землистый, но шутка прошла где-то рядом с юношей, он и бровью не повел, продолжая смотреть на второго. -Здесь много молодых девушек, — с сожалением заметил он, неожиданно проникаясь сочувствием к этому человеку, — ярмарка, дни урожая… ты не местный, так? -Нет, господин, я и моя спутница из…- юноша замялся: что он, Ланселот, что Моргана, которую он так тщетно искал в течение последних полутора часов, были из разных мест. Она — дочь герцога, потерявшая по прихоти короля Пендрагона все, а он — беглый ученик Леди Озера… куда им быть местными этому городу, полному торговцев? -Из? — настороженно переспросил землистый. -Издалека, — выкрутился Ланселот и снова взглянул на второго, — господин, здесь много девушек, но та, кого я ищу…особенная. Настолько особенная, что не только Ланселот ее ищет. Ее искал и Утер… и Мерлин. Может ищут до сих пор. И сама она вылетела из лесной чащи прямо в его объятия, скрываясь от преследования воинов де Горр, громивших разбойный трактир… -Так всегда кажется, — вздохнул второй, — те, кого мы ищем, кажутся нам особенными. -Как она хоть выглядит-то? — буркнул землистый. -У нее густые темные волосы, она очень худая, бледная… — Ланселот вдруг взглянул в просвет между мужчинами, которых остановил, ища ее, и увидел за их спинами тень знакомой фигуры, знакомые ткани мелькнули, — и я ее вижу! Пустите! Ланселот грубо оттолкнул землистого и бросился за тенью, боясь, что ему всего лишь почудилось или что она успеет скрыться… -Какой идиот! — фыркнул второй, провожая Ланселота насмешливым взглядом, — влюбленный что ли… -Грубиян и хам, — не стал сдерживаться землистый, — ладно! Черт с ним. Бедовая голова. Говорят, что король Утер дал отставку Мерлину… Тем временем Ланселот скользнул в узкий проход между двумя лавками, едва-едва не сбил с ног какого-то купца, который на вытянутых руках нёс целую стопку тонкой драпированной ткани и нагнал-таки знакомую фигуру, схватил, слегка задыхаясь от быстрого бега ее за руку. Фигура дернулась, обернулась, и Ланселот с облегчением понял, что не ошибся — это была Моргана. Но вместо возгласа радости он возмущенно спросил: -Где тебя носит, ненормальная?! Моргана пожала плечами и ответила невинно: -Я гуляла. -Гуляла, — злость улетучивалась. Злиться на Моргану Ланселот никогда не мог, чем она беззастенчиво и пользовалась. Его жалость к ней пересиливала всякий гнев, даже когда она пыталась проводить на нем эксперименты со своими зельями, а его желание защитить ее от всяких бед превышало все те насмешки, которыми она щедро делилась, не спрашивая, готов ли он к ним. Это была странная дружба. Невозможная. С первой минуты. Она вылетела на него откуда-то из лесной чащобы, из зарослей, на пару лет старше его самого, худая, красивая, с безумно горящими глазами, трясущаяся от страха, в ободранном платье, вся в какой-то грязи и саже… Увидев его, она вдруг вообразила себе, что он ее враг и обмерла — словно мрамор, готовая пасть от рук коварной судьбы. А за нею уже шли два солдата — Ланселот узнал их по доспехам земли де Горр. Позже он пытался вспомнить, как и когда он успел оттолкнуть ее за спину, когда и как убил обоих — неопытный, по сути, юноша, справившийся с двумя воинами! Он никогда не мог объяснить себе этого, лишь знал, что должен защитить ее и понял, что угадал, когда обернулся и увидел, как эта девушка дрожит, сидя на земле. Этой дружбы не должно было быть, но она случилась. Ланселот не знал, куда идти, а Моргана знала хорошо, но она носила в себе что-то, что Ланселот, конечно, узнал, но позже, когда судьба завела их в трактир на третий день знакомства, и их общих монеток хватило лишь на одну комнату и два нехитрых обеда. Комната была дрянная, как и все трактирные дешевые комнаты. Пахло мышами, сыростью, плесень подтачивала углы, а деревянная мебель гнила и даже никто не пытался скрывать этого обстоятельства. -Ты спи на кровати, — заявил тогда Ланселот, оглядев комнату, в которой из всех предметов и было — кровать, стул и стол… -Я умею спать на полу, — прошелестела она, — я старше, на кровати будешь спать ты. -А я — мужчина, — мрачно возразил Ланселот, — ты женщина. Ты будешь спать на кровати. Хватит уже с тебя двух ночей в поле. Ложись, ладно? Она тогда взглянула на него, ему показалось, что Моргана хочет возразить или даже высмеять, но этого не произошло. Вместо этого она подошла к постели, сбросила тяжелые кожаные сапоги, сняла плащ и легла к самому дальнему углу кровати, спиной к комнате. Ланселот устал в тот день и потому тоже решил лечь. Он улегся на жестком полу, и только сон коснулся его, как страшный вопль разодрал пространство. Кричала Моргана. Ланселот подпрыгнул, торопливо зажег свечу, бросился к постели, гадая, что там случилось: горячка? Змея? Что? Какой дьявол мог напугать ее? Но увидев, что творится с Морганой, Ланселот сам едва удержался от вопля — это было ужасно. Какая-то сила метала ее по постели, она никак не могла проснуться, билась, царапая свои же руки… Не помня себя, Ланселот перехватил ее запястья, он не знал, что делать и как быть, и, чувствуя страх за себя и за нее, принялся как-то неловко баюкать голову Морганы на коленях и слегка поглаживать ее по волосам… Она успокоилась не сразу. Но затихла, перестала биться, перевернулась, выдохнула с шумом, и взглянула на Ланселота уже осмысленным трезвым взглядом, на дне которого горела глубокая боль: -Испугался? — Моргана попыталась криво улыбнуться, но вышло неубедительно. — Прости, мальчик, негоже такое видеть. -Это…болезнь? — спросил Ланселот, не отреагировав на «мальчик». — Давно с тобой такое? -С пяти лет, — она нервно облизнула пересохшие губы, — но какая разница? Я тебе говорила — не стоит нам идти вместе, иди своей дорогой! Моя меня ведет к мести… -Расскажи, — потребовал Ланселот, — я, в конце концов, спас тебя в лесу, я должен знать, кого…ты…не совсем человек, верно? -Я фея, — подтвердила Моргана… *** Ланселот и Моргана не обмолвились и словом после того, как юноша отыскал ее. Они, не сговариваясь, свернули от шумной ярмарки к более тихим улочкам и шли, не зная точно, куда придут. Была бы хорошая погода — можно было бы и не искать ночлега, остаться в поле или в городе на улицах найти приют, но сегодня стоят тучи — вот-вот польется дождь, нужно найти крышу над головою, неплохо бы и найти ужин… -Будет дождь, — Моргана вдруг подняла голову на небо, резко останавливаясь, — скоро будет. Как думаешь… -Трактиры переполнены из-за ярмарки, — опередил ее мысль Ланселот, — я сам думаю об этом с самого утра. Кабаки и даже бордели — все в людях. Цены повысили всюду. Моргана взглянула на Ланселота: -И куда мы тогда идем? -На постоялый двор попробуем, — признал Ланселот без особого восторга в голосе: склочные старухи и старики…их можно было понять, как тут не взбеситься, когда к тебе постоянно лезут то попрошайки, то еще какие-то похожие на нищих люди? -Я не хочу, — Моргана поежилась. -Я знаю, — Ланселот взял ее за руку, опасаясь больше того, что он снова заглядится на какую-нибудь лавку, а Моргана исчезнет, опять убежит гулять. С нее станется. Он даже не удивится. — Но будет сыро. -Пусть, — она не сделала попытки освободиться, — пошли лучше в рощу? Там деревья, заночуем! -И земля, сырая земля, Моргана, — Ланселот взглянул на нее серьезно, — слушай, мне все равно, но ты… Он смутился. Он всегда смешно смущался, когда заходила подобная речь. -Ты — женщина. Ты можешь, ну…застудиться. Тебе нельзя спать на сырой земле. -У меня плащ, — Моргана с безразличием взглянула на небо, — я буду спать на нем. -Разумеется, — не унимался Ланселот, — разумеется, на нем и еще на моем плаще поверх, но это — дурная затея, крайняя. Я попробую найти нам ночлег, ладно? Если не выйдет — роща, а на рассвете двинемся через ярмарку, там недалеко до земель Монтгомери… -Хорошо, — Моргана послушно последовала за Ланселотом. *** Они сидели под дубом — спина к спине. Лил дождь — жесткий, холодный, беспощадный — костер разводить не было смысла. Плащи промокали насквозь, но оторваться от последней защиты, разъединиться не приходило им в голову — так пропала бы последняя оборона их от этого мира. Им не нашлось ночлега. У них оставалось почти десять монет серебром, выменянных Морганой и заработанных Ланселотом — они не делили, кто и сколько приносит, Ланселот так и вовсе пытался сделать все, чтобы Моргана не заботилась о заработке, он пытался ее баловать, как мог, доставая вдруг какой-нибудь поясок или красивое перо…или, если совсем повезет какой-нибудь амулет, выторгованный, купленный… Прибывая в очередную точку, они, как правило, делились, Моргана шла в какую-нибудь местную цитадель, или библиотеку или просто шаталась по городу, или встречалась с кем-то, заводила какие-то знакомства, а Ланселот нанимался на работу, не чураясь никакого труда. Ланселот убирал двор, колол двора, раздувал меха, чистил лошадей — и никогда не жаловался ни Моргане, ни на Моргану. -Зачем я тебе? — спросила она как-то, когда Ланселот повел ее в кабак, накормить жареной рыбой — это было везение, заработать столько. — Я только тебе помеха, лишний рот, забота, камень на шею. -Не смей говорить так, — возмутился Ланселот, — ты моя подруга. Я должен позаботиться о тебе. Из нас двоих, Моргана, у тебя есть будущее… -Почему? — она удивилась и даже искренне. -Ты фея, ты учишься, пусть обрывочно, но учишься, — Ланселот принялся загибать пальцы, — я же знаю, что у тебя есть цель. Ты из древнего рода… -Я никто, — Моргана покачала головой, — я жалкая фея. Я учусь по книгам, которые нахожу, я экспериментирую с тем, что нахожу… -А я — ученик Леди Озера, сбежавший от нее, желающий стать рыцарем, — Ланселот даже улыбнулся, — только вот…я не дворянин, чтобы стать рыцарем. Моргана коснулась его горячей руки своей — от неожиданности Ланселот даже вздрогнул, от нее всякая ласка была непривычна. -Ты куда больший рыцарь, чем те, кто носит доспехи, — серьезно промолвила она. *** У них оставалось почти десять монет серебром, но не было в этом ярмарочном городе им места — все места были заняты. Постоялые дворы гнали взашей всяких просителей…потом же пошел дождь. И вот они, скитальцы, путники вечных дорог, нищие, лишенные всего, не знающие, оставленные на произвол вечера и дождя, сидят, прислонившись друг к другу спинами, чтобы хоть как-то сохранить тепло. -Когда-нибудь, ты станешь рыцарем при короле, — зубы у Морганы стучат, но ей невыносим шум дождя, она говорит, чтобы сказать хоть что-нибудь. Ланселот смеется. Дождь жалит их, но он смеется. -Тогда ты станешь королевой, — он подхватывает ее игру, — будешь опорой для своего мужа, будешь править в его отсутствии, и тебя будут почитать при дворе. Теперь уже она смеется. Хохочет даже. Пытается вообразить себя в роскошном платье с длинными рукавами, чистое, теплое…сухое и тяжелую корону на голове — интересно, каково это — носить корону каждый день? -А ты женишься на какой-нибудь милой девице, которая будет мне неприятна, но которую я буду терпеть для тебя, — играть так, играть, им уже ничего не осталось, кроме битв и игры. И дружбы. -А твой король будет туповат и будет тебя бояться, — Ланселоту, видимо, затея приходится по вкусу. -А ты станешь много пить, — Моргана слегка поворачивается — теперь они сидят бок о бок, чтобы видеть друг друга, — станешь важным господином и… каким-нибудь советником! -Готов поспорить, что ты не будешь верна своему королю, — Ланселот улыбается, дождь стекает по капюшону, и его лицо все равно мокрое, — у тебя будет двое детей, один из них будет от… Ланселот на мгновение задумывается: -От какого-то очень умного, знатного человека, интригана. Вы оба будете трепать нервы друг другу, а ваш общий ребенок…случайно захватит Британию годам к десяти! Моргана смеется так, что едва не падает в скользкую грязную землю, Ланселот, глядя на нее, тоже начинает хохотать. -У ребенка…- Моргана с трудом справляется с приступом смеха, слезы, выступившие от смеха, смешиваются с дождевыми каплями, — у ребенка должно быть детство! -Значит к двенадцати, — невинно поправляется Ланселот, и оба заходятся в новом приступе смеха. Отсмеявшись, Моргана кладет руку на живот, не то, чтобы представить, какого это — почувствовать внутри себя жизнь, не то… -Ты голодна? — Ланселот тянется к сумке: поняв, что крыши им не найти, они пошли за едой, решив не экономить для съема угла. В этот вечер у них даже была фляга вина — не фландрийское, конечно, которое так любила Моргана, и едва переносил на дух Ланселот, но вполне приличное, местное. Ланселот больше любил тягучую янтарную медовуху, от которой пахло корицей и яблоками и будто бы…солнцем, но все же, Моргана любила вино — значит, выбор был за вином. Полоски вяленой говядины, пшеничный хлеб, немного яиц, картофель… -Нет, — Моргана остановила его, — почему ты пытаешься меня так часто накормить-то, боги! -Ты бледная, и худая, — Ланселот не смутился, этот вопрос она задавала часто, в сердцах. Ланселот не хотел ее обидеть, но она правда вызывала у него нередко только два желания: отправить ее спать и покормить, сама же она могла забыть и про то, и про другое. -Тогда что? — Ланселот встревожился не на шутку. — Живот болит? -От смеха, — она кивнула, — я редко…так смеюсь. -Это потому что ты не королева, — Ланселот вздохнул, — однажды ты ею станешь и… -Да-да, — она снова хихикнула, — прекрати! Я же серьезно. Я не просто так убежала сегодня, знаешь… *** Еще бы он не знал! Моргана не делала ничего просто так. Да, она могла под порывом чувств рвануть куда-нибудь на ярмарке, но не появилась бы тогда так быстро, и Ланселоту пришлось бы ее искать, возможно — отбивать у какой-нибудь веселой компании, которой пришло в голову, что молодая красавица в полном одиночестве — предвестие веселого времяпровождения… Хотя, тут еще вопрос, кого нужно было отбивать. Моргана многому научилась в магии, а Ланселот подучил ее паре трюков с кинжалами — она не была новичком, но больше уходила в нападение, забывая об уязвимых зонах для себя. Ланселот точно знал, что Моргана не дастся без боя — он помнил, как однажды ее зажали в трактире три каких-то сеньора. Ланселот не успел вступиться, как она расшвыряла всех троих каким-то заклинанием, сработавшим словно огненная плеть. -Какая глупая смерть, — фыркнула она, переступая через разрубленный огненным хлыстом труп, пальцы у которого еще безотчетно сжимались и разжимались, сам он весь почернел, обуглился… Впрочем, хуже было, когда Моргана увлекалась кем-то. Почему-то ее тянуло как раз к тем, кто умнее, кто хитрее абсолютного большинства. Как она находила таких — выходцев из магического или знатного мира, Ланселот не знал, ему оставалось только обалдевать, когда он вдруг обнаруживал ее в компании кого-нибудь из графов или герцогов. -Как и зачем? — спросил Ланселот, не выдержав как-то молчания, когда Моргана на его глазах рассталась с виконтом Монтгомери, — он из знати, я понимаю, но… -Мне захотелось, чтобы он был моим и он стал моим, — Моргана пожала плечами, — нет, я не поила его зельями, не дурманила заклятиями… просто он слаб. Он не мог мне сопротивляться. Почему ты вообще спрашиваешь? У тебя вечно какие-то девицы… -Я только ищу наслаждений, — не стал оспаривать Ланселот, — а вот что делаешь ты… -Ищу того, кто полюбит меня со всеми моими чертями, — Моргана тряхнула головой, — кто будет сильнее меня. То есть, ты мой друг, но я говорю не о друзьях, а о… -Успокойся, ты не в моем вкусе, — Ланселот усмехнулся, — ты красивая, но очень уж…буйная. Это, наверное, весело, но дружба с тобой, что служба. Возвращаясь со службы я хочу покоя, хочу, чтобы меня тихо и верно любили, а не… -Давай выпьем, мне неловко с этого разговора, — Моргана налила себе фландрийского вина, подарок виконта Монтгомери. — Пей. -Я не сторонник фландрийского, — напомнил Ланселот. -Хочешь сказать, тебе не неловко? — прищурилась Моргана. -Наливай! *** Но Моргана не стала объяснять дальше, почему и куда она убежала, ожидая, видимо, его вопросов. Что ж, пришлось играть в ее игру: -И куда ты убежала? Зачем? -А вот зачем! — она торжествующе, словно бы из пустоты, хотя, на самом деле из потертой перчатки вытащила тонкой работы серебряную цепочку с изображением ворона на медальоне, прилагавшемся к ней. Ланселот сделал вид, что понял, кивнул: -А! -Да нет же, идиот! — она хихикнула, — это тебе. Ланселот не понял окончательно, вопросительно взглянул на нее. -В моим землях…- она осеклась, лик ее ожесточился, — в землях Корнуэл каждый рыцарь имеет медальон с изображением герба дома Корнуэл. Я нашла его для тебя в лавке сегодня. -Для меня? — Ланселот даже голосом дрогнул. Моргана…для него…искала! -Да, — она протянула ему медальон. — Возьми, прошу. Я не могу сделать тебя рыцарем, я не герцогиня, но… -это знак твоего дома, — Ланселот взглянул на ворона внимательнее, — я и не знал. Он тебе нужнее, возьми. -Нет! — она остановила его руку с медальоном, — возьми ты, прошу. Это мой подарок. Я не герцогиня. У меня нет дома. У меня нет герба. Зато у меня есть друг. Он сжал медальон, как будто бы это была высшая ценность в мире, впрочем, сейчас для него это и была, наверное, высшая ценность в мире. -Откуда у тебя деньги? — спросил Ланселот, возвращаясь из состояния восторга в реальность, суровую и сырую. — Он…явно дорогой. Моргана отмахнулась, но Ланселот не отступал: -Моргана?! -Ну ладно, ладно, — она замахала руками, в страшном раздражении, — я накопила, понял? Думала… куплю что-нибудь хорошее, от чего мне станет легче, что-то, что мне принесет солнце, хоть немного, как будто бы в тучи, понимаешь? -И купила подарок для меня, — Ланселот покачал головою, — Моргана, милая моя Моргана, я ценю это так, что не могу описать словами, видишь — мои руки дрожат…однако, ты должна была подумать о себе, и… -Ты точно идиот! — в ее глазах полыхнул огонек. — Я бродила на рынке, я бродила среди платьев и брошей, среди шляп и перьев, среди поясов и серег, и поняла, что не хочу этого. Вернее — хочу, но это не поможет мне, не сделает меня счастливее. А вот это…на тебе — сделает! Понял? Понял, наконец? Она, кажется, сорвалась на крик. Осознав, что сказала, как выдала себя, обомлела. Обомлел и Ланселот. -Моргана, — только и промолвил он, не находя больше слов благодарности, понимая, как он сам счастлив в эту минуту, — Моргана… -Надень, — одними губами попросила фея и Ланселот выполнил ее просьбу — медальон коснулся холодным металлом его кожи, кожа, будто бы, запылала даже, но он не заметил, просто вдруг обнял Моргану, точно зная, что она не любит объятий, точно зная… Она обняла его в ответ и тихо на ухо сказала: -Дождь кончился. После чего со смехом оттолкнула его от себя и потребовала: -Вина мне!