Часть 1

Связь переливается внутри самых сосудов, греет морозными зимними ночами в варийском замке, где из отопления только личные обогреватели да камины в покоях офицеров, а с ними не все управляются. Так что греют те не рвущиеся нити, связывающие между собой Хранителей. Связывающие их друг с другом. Бельфегор думал об этом — и со злостью смотрел на потухший камин из-под челки, не желая просить кого-то зажечь его снова. Ладони между собой тер, дуя между ними теплым воздухом. Связь горела на запястьях, и порой принц смотрел на них — ожидая, что вот-вот голубые венки засветятся желтым, как в глупых фильмах. И что узы свяжут так крепко, что не разойтись далеко. — Бельфегорчик? — пропело одно надоедливое создание со стороны входа в комнату, и Каваллини вновь потер узкие запястья. Поднял взгляд на дверной проем, в котором обнаружился неожиданно озабоченный Луссурия. Бельфегор и сказать ничего не успел, когда тот продолжил — с деланным, таким ярким в глазах чувствительного ко лжи Урагана энтузиазмом: — Дай-ка я разожгу камин! Может быть, ты и не хочешь, а я зажгу! Замерзнешь — мне придется лечить! Он смеется мягко под конец, и Бельфегор расслабляет ладони, чувствуя, как теплая связь начинает пульсировать в них. В камине зажигается огонь, потрескивают изредка поленья, и Каваллини снова смотрит на запястья. На ладони, в которых тоже горела хранительская связь. И думает: все же крепко их эта нить связала. Не как цепь, не сковала — зато каждому каждого сделала близкой. Бельфегор ухмыляется, смеется наедине с собой. Размышляет: а когда бы он сам на такое согласился, если бы кольца не сделали все без их ведома? Без спроса, без разрешения, будто коты уличные, повадившиеся ходить кормиться у одного и того же человека, оставляющего мясо только убитого животного в доступном им месте. А когда бы не согласился — грелся бы сейчас жарким теплом огня в камине, который сам растапливать не умел? А если бы знал о том, как связь греет сама? Согласился бы?