Глава 18. Корона из фольги и другие атрибуты взрослой жизни.

Катя едва успела выйти из лифта, как из-за угла высыпал женсовет с шарами и криками: «С днём рождения, наша Катя!». — Вы… что? — она замерла, ошарашенно глядя на этот внезапный парад энтузиазма. — Как что? Ты что, сама забыла? — Тропинкина укоризненно покачала головой. — Хотя, учитывая твой календарь, это не удивительно. Там же между «отчет по кредитам» и «проверить ткань на складе» даже места для личной жизни не осталось. Локтева торжественно вручила Кате огромную раму. — Держи, чтобы в твоей каморке было не так тоскливо. Катя посмотрела на подарок подарок и рассмеялась. Это была картина — огромное, почти панорамное окно с видом на город. — Чтобы компенсировать отсутствие вида из кабинета, — подмигнула Таня Пончева. Фёдор чинно вручил ей милый букет. - Спасибо, - она растроганно обнимала девочек. — Что за цирк? — в дверь протиснулся Роман, за ним — растерянный Жданов. - Это что же? – Малиновский ошарашенно смотрел на балаган в приёмной. – У нашей Пушкарёвой день рождения? - Похоже на то, - сглотнул Андрей. Когда Катя – картина на ножках – заплыла в приёмную, Жданов уже перерыл все шкафы в своем кабинете. «Льва она уже видела, да и это какой-то странный подарок, конфеты тут уже полгода лежат, ручка это несерьёзно...» - Что случилось? – Катя ошарашенно смотрела на то, как Андрей мечется по кабинету. Он затормозил, виновато улыбнулся: - С днём рождения! – Жданов провёл рукой по затылку и развёл руками. – Я не знал. Ну, вернее забыл. — Ничего страшного, — она улыбнулась, поставила раму на пол. — Я не люблю шум из-за этого. И, если это тебя утешит – ты не единственный. Зорькин тоже забыл. Правда, попытался выкрутиться, сказав, что «в этом году решил отмечать по лунному календарю». — Мы могли бы... отпраздновать? — он сделал шаг ближе. — Только вдвоём. Катины глаза загорелись, но она тут же сникла. — Родители уже стол накрывают… — Семейный праздник, - хмыкнул Андрей, - а если я приду? — поднял бровь. — Тогда они очень удивятся, — засмеялась Катя. — Как и женсовет, который тоже уже приглашен. — Женсовет?! — Андрей в ужасе ахнул. — Они что, теперь и вне работы тебя преследуют? — Они сказали, что «нельзя оставлять именинницу без внимания», — вздохнула Катя. — Видимо, считают, что если меня не контролировать, я проведу день за чтением экономических отчётов. — А ты разве не…? — Ну… — Катя виновато улыбнулась. — Один маленький отчётчик у меня с собой есть. Андрей разочарованно опустил плечи: — Значит, я не смогу тебя поздравить? Катя оглянулась на дверь и разгладила морщинку у него меж бровей. — Это не такой важный день, — прошептала она. Андрей перехватил её пальчики. — Я что-нибудь придумаю! — глаза у Жданова забегали в поисках идей. — Кстати, сегодня все твои хлопоты я беру на себя. После обеда можешь идти домой! Жданов, конечно, погорячился. Половина звонков без Кати прошла мимо — Вика вечно сбрасывала вместо того, чтобы переключить линию, а с документами он вообще не поработал. В результате к четырем часам дня Жданов весь взмок и оставил попытки решить дела Пушкарёвой без неё. Зато придумал Кате подарок. Ближе к концу рабочего дня позвонила именинница. — Это твоих рук дело? — спросила она, на фоне звенели тарелки, громко работал телевизор. — О чём ты? — Андрей листал новые эскизы Милко, делая пометки о тканях. — Родители вдруг «выиграли» путёвку в санаторий! На три недели! — Поздравляю, — Жданов довольно хмыкнул. — Андрей! Они в жизни ни в каких розыгрышах не участвовали, — зашептала в трубку Катя. — Надо же, какое везение, — сказал Андрей с плохо скрываемым удовольствием. — Андрей! — Ты же сама говорила, что у папы колено болит, — оправдывался он. — Теперь полечится. Катя покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. — Это подарок мне… или тебе? — Надеюсь, что это подарок нам, — ответил он. — Лучше скажи, когда я тебя увижу? У Кати в трубке что-то зашуршало. — Коля! — снова какая-то возня, смешки. — Андрей, приезжай в одиннадцать, я попробую улизнуть. Жданов положил трубку и подавил улыбку. Детский сад какой-то. Пушкарёва весь день носилась из кухни в комнату. Зорькин вертелся под ногами, а в пять пришли сокомандники, которым Пушкарёва, как генерал, вышагивая перед новобранцами, давала инструктаж. — Правило первое: никому не рассказывать про диссертацию. Агеенко закатил глаза. — Правило второе: ни слова про ЧГК. — А это еще почему? — возмутился Левин. — Про что я тогда буду разговаривать, это самая интересная часть моего образа! — Не знаю, Костя, про что угодно, КРОМЕ этого. Если женсовет узнает, то, наверняка, все разнюхает. — Господи! Зачем тогда вообще было их звать. Катя сощурила глаза, руки в боки. Угрожающе наклонилась к щуплому историку: — Ты мне еще расскажи, кого мне на мой день рождения приглашать! — Ладно-ладно... — Они хорошие, — примирительно добавила Катя. — По своему. И мы дружим. Просто они пока не все про меня знают. — Короче, напросились они, — пояснил Коля. — Правило третье... — Никому и никогда не упоминать о Бойцовском клубе, — хихикнул Агеенко. Катя стукнула его поварёшкой. — Да поняли мы, поняли. — вставил Стариков. — Ведём светские беседы, песни поём. Что теперь? — А теперь на кухню шагом марш! Маме помощь нужна. Елена Александровна доставала из духовки очередной противень с пирогами, а Валерий Сергеевич, ворчал, что «в его 25 лет он уже полк поднимал по тревоге, а не диссертацию писал». Умники носились туда-сюда с подносами нагруженными едой (Зорькину это дело не доверили, так как доносил он до стола только семьдесят пять процентов). Катя сидела за столом в своей самой нарядно-уродливой блузе с рюшами, волосы убраны в игривую прическу с заколками-бантиками по бокам, юбка шерстяная. - Ну просто homo sapiens изучает homo novus, - покачал головой Дима. – Ну и прикид у тебя, Пушка. - Отставить мне тут хомо! – стукнул по столу Валерий Пушкарёв. Ровно в шесть в квартиру на пороге Пушкарёвых появилась разношёрстная, преимущественно женская компания — цвет и гордость «Зималетто». — Катюша, родная, мы с поздравлениями! — раскатисто объявила Шурочка, заходя в прихожую и тут же застыв, как вкопанная. Перед ней выстроились пять молодых людей разной степени неформальности. - Привет! – Катя влетела в прихожую. Воцарилась неловкая пауза. - А это, - Катя показала на парней. – Мои друзья! Девочки с любопытством рассматривали молодых людей. - Гости дорогие, проходите, раздевайтесь, - командный голос Валерия Пушкарева разморозил женсовет. Мальчишки кинулись принимать пальто, жали руки Феде и невесть откуда взявшемуся Потапкину в маске медведя. — А есть тут… нормальные стулья?— озабоченно осмотрелась Тропинкина, с опаской присаживаясь на венский стул с подозрительно шатающейся ножкой. — Это антиквариат, — тут же вставил Левин. — Если сломается — попадёшь в историю. Тропинкина захохотала, а Костик приосанился. — Илья Стариков, юрист, — представился Илья, вежливо кивнув. — Ой, а у нас в бухгалтерии как раз проблемы с налоговой! — оживилась Амура. — Амура, это же корпоративная тайна, — Светлана покрутила у виска. — Подсудное дело, кстати, — покивал Илья. — А вы будете меня защищать? — заулыбалась адвокату Амура, а тот покраснел. — Дима Агеенко, журналист, — представился Дима, делая вид, что не замечает, как Шурочка разглядывает его растрёпанные волосы. — Ой, а вы не могли бы написать про нашу новую коллекцию? — Только если это будет разоблачительный репортаж, — ухмыльнулся Дима. — А я Коля. Просто Коля, — бодро заявил Зорькин. — А чем занимаешься? — поинтересовалась Тропинкина. — Выживаю, — честно ответил Коля, схватив кусок пирога со стола. Бокалы поднимались и опускались, «женсоветчицы» бодро болтали с ребятами, Метревели с Фёдором по очереди передавали друг другу гитару. Папу Катина мама задерживала на кухне свежеоткрытой наливкой на облепихе. Туда же время от времени заглядывал Потапкин. Еще веселее стало, когда выяснилось, что Амура умеет гадать на картах. — Ой, давайте я вам погадаю! — воскликнула она, доставая колоду. — Только если не скажешь, что я умру до пенсии, — мрачно предупредил Зорькин. — Ой, у тебя тут… интересная карта! — Амура вытащила карту и замерла. — Тебе скоро крупно повезёт! — Слышала, Пушкарева, КРУПНО? – он поддел её локтем и шепнул на ухо. – А это уже на премию тянет. Али галантно протянул руку. Выпала восьмерка пик. — Ой… — Амура замялась. - Тебе предстоит выбор между женщиной и… ой, нет, это не женщина, это скрипичный ключ. Ты будешь разрываться между музыкой и чем-то ещё. — Точнее! Между концертом и игрой в «Что? Где…» — начал Левин, но Катя резко кашлянула. — Игрой во что? — насторожилась Шурочка. — Во «что подарить Кате на день рождения», конечно же,— быстро соврал Зорькин. — Давай теперь ты, - Амура с таинственной улыбкой протянула колоду Старикову. Илья скептически вытянул карту. Джокер. — О…— Амура замерла. - Ты… ты либо станешь судьёй, либо тебя посадят. — За что?! — возмутился Стариков. — Карты говорят: «За чрезмерную уверенность в своей правоте», — торжественно объявила Амура. — Ну, это точно про него, — засмеялся Агеенко. Катя заметила, как Зорькин что-то прошептал на ухо Шурочке. Та ему подмигнула, а он стал суетливо выбираться из-за стола. Катя дёрнула его за рукав: - Коля! – прошипела она. – Вы же обещали в этом году без этого. Коля показал ей «класс» и вышел. За ним из комнаты постепенно начали выползать и остальные члены команды. Девочки с хитрым видом переглядывались, а Катя простонала про себя. Свет в комнате внезапно погас. Катю, сидевшую у двери, резко схватили несколько рук и вместе со стулом вытащили в темный коридор. Женсовет уже улюлюкал и веселился. Свет зажегся. Первое, что Пушкарёва увидела перед собой это лицо Метревели. С дорисованной монобровью и алыми губами. Образ дополняла чалма, клипсы и грудь седьмого размера. Он плавно провел по струнам гитары. - Гоооооворяяяяяят, мы бяяяяяки-буууууки... – Катя прыснула. Коля на фоне с заклееным глазом выплясывал какие-то странные танцы, вокруг кружились Стариков с нарисованным фингалом и бубном, взъерошенный Костик с игрушечным пистолетом, Дима в тельняшке и бандане нападал со шпагой на опешившего Потапкина. Дурдом. На лоб Кате съехала корона из фольги. Агеенко торжественно объявил: — Принцесса похищена! Кто спасёт её из лап коварных разбойников?! Женсовет, окончательно забыв про всю напускную солидность, тут же подхватил: — Давайте её выкупим! У нас есть конфеты! — Ну уж нет! Тут нужен отважный трубадур! А чтобы он пришел, нужно выполнить мое желание, - Катя знала все эти подвязки, как свои пять пальцев. Сейчас Метревели бежит переодеваться и вот он (как буквально единственный трубадур в компании) спасает её. Вручают подарок, фото на память, торт. Но сегодня сценарий, видимо, слегка изменился, потому как серьезно женсовет готовился к конкурсам. Шурочка уже отжималась от стены, Маша поправляла топ на груди, Амура уперла руки в боки. — Ну что же, - оробев от такой решимости Зорькин слегка растерялся. - Чтобы доказать свою преданность, станцуйте, как настоящие разбойницы! Под музыку! Метревели начал наигрывать на гитаре что-то между лезгинкой и цыганским романсом. Шурочка пыталась изобразить «страстную испанку», но запуталась в швабре и чуть не разбила вазу. Танечка Пончева скромно топталась в углу, Ольга Вячеславовна хохотала. Амура с ремаркой про цыганско-африканские корни резвилась рядом. Прямо в середине этого сумасшедшего перфоманса с песней про «ограбление короля», где женсовет вместе с Федором и Потапкиным выплясывал вокруг «похищенной принцессы», а она задыхалась от смеха, дверь резко открылась. На пороге остановился Валерий Сергеевич. А рядом с ним со звенящими пакетами стоял удивленный Жданов. Женсовет застыл. - Смотрите, кого нашёл! Иду в магазин, а он...сидит, в окошко глядит. - А я это...мимо проезжал, - Жданов кашлянул, ошарашенно глядя на раскинувшуюся перед ним сцену. - Думаю, зайду поздравляю. - А вот и трубадур! – хохотнул Зорькин. Валерий Сергеевич увёл Жданова на кухню на дегустацию наливки, хоть тот и беспощно упирался на пороге. Женсовет с чгкшниками снова засели в Катиной комнате, с удовольствием смакуя свой конфуз и хихикая над лицом начальника. Катя же летала между кухней и комнатой. Спасибо Зорькину, иначе они бы до утра не разошлись. Коля начал намекать на позднее время, и спустя почти час вся честная компания прощалась во дворе. Катя нервно вышагивала по комнате, пока не услышала, наконец, отцовский храп. "Господи, я как подросток, сбегающий на свидание", – подумала она, хватая сапоги и пальто одной рукой. Оделась на лестничной площадке. Андрей нервно постукивал пальцами по рулю. Наконец, дверь со стороны пассажира приоткрылась и Катя юркнула внутрь. Зорькин, глядя на всё это безобразие из своего окна, только вздохнул. Сел за компьютер, открыл новый выпуск «Финансового вестника» и нахмурился. На улице было тихо. Ни души. Только светло-серый седан выехал со двора.