2.

— А ты была вполне симпатичной. Даже не сказал бы, что ты курильщица со стажем - глядя на чёрное, выделяющее соответственного цвета гной, легкое, произносит мысли в слух. — Черт, ты ещё и не считаешь вредным испить лишнего. И что же мне делать со всем этим хламом? Такое никто не купит. Зря старался - произносит он, переключая свой взгляд на синюю, не менее гнилую печень, которую он ещё не успел достать из распоротого тела. — Придётся вновь наведаться к матушке. Думаю, она не будет против, если рядом с ее могилой будет захоронены мерзкие органы их не менее мерзкой обладательницы. Она у меня женщина великодушная, не брезгала и не жаловалась ни на что, не смотря на сложную судьбу. Вот и поплатилась. Общение с трупом. Наверняка, это звучит странно, дико. Но не для людей, возомнивших себя богами и посчитавшими, что имеют права крутить человеческие души у себя на мизинцах, словно великоватые перстни. Когда обычные люди ведут дневники, записывая в них все свои переживания, Тэхен предпочитает изливать душу мертвецу. Он не осудит, не возразит и не зевнёт от скуки. А главное - выслушает. Ибо ему уже все равно, где, с кем и как лежит его бездыханное тело. В нем уже нет души. В нем уже не живет былая личность. В нем уже нет воспоминаний. Оно пусто. Как и его убийца. Он такой же труп. Он так же пуст и холоден, словно неживой. Правда, умеет ходить, говорить, дышать. Этого, пожалуй, не дано дохлому, гниющему телу. Оно и к лучшему - иначе на земле бы произошёл настоящий зомби-апокалипсис, верно? Хотя, кого это волнует, когда по улицам такого развитого и современного города, как Сеул, скитается настоящая смерть в человеческом облике, которая играет не по правилам, ибо забирает жизни не в срок, а намного раньше. *** — Добрый вечер, матушка. Как твои дела, самочувствие? Голова не болит? Ты приняла таблетки? — он сошёл с ума. На полном, черт возьми, серьезе разговаривает с могилой. С могилой самой близкой и дорогой для него женщины. Которую убил собственными руками. — У тебя гости. Точнее, гостья. Сегодня только одна, прости. Похоже, придётся посидеть на дешевых раменах, пока не найду ещё одну дурочку. Я у тебя такой знаменитый, хах. Девчонки от меня без ума. Правда вот...они не нужны мне. Я скучаю только по одной женщине. По тебе, мам. Молчит. Ему нужно набраться сил, чтобы произнести то, что так давно осадком давит на его легкие. Что так давно душит его, попутно давя на сонную артерию. Это убивает его, хоть он и прекрасно понимает, что во всем, блять, ВО ВСЕМ виноват только сам. — Почему ты повела себя так? Почему ты такая глупая, бестолковая женщина?? — он потерял ту грань между спокойным, уравновешенным тоном и нещадящим связки криком — Зачем ты терпела его издевательства? За какие награды покорно выполняла все прихоти? Для чего терпела его измены? Я ненавижу тебя. Ты такая слабая, такая, черт тебя дери, ничтожная! Ты полная дура. Скажи спасибо, что избавилась от всех мучений, получив пулю в затылок от собственного сына. Я спас тебя от боли. От страданий. Сил моих больше не было смотреть, как он напивается и избивает тебя. Ты слишком бессильна, чтобы давать ему отпор. Лучше уж лежать в сырой, холодной земле, чем быть униженной собственной судьбой — пятиминутное молчание, выкопанная яма, небрежно, четко по схеме, брошенные в неё ненужные органы и закопанная земля, разглаженная так, словно никаких манипуляций с ее участием и вовсе не было. Дождь послужил другом сегодняшним вечером. Он тоже помог смыть все следы, а вместе с ними горькие слезы бездушной твари, что даже не колыхнулась, убивая самого близкого для него человека. Но теперь уже слишком поздно. Поздно плакать, скорбишь, скучать. Раз поставил такую цель по жизни - нужно следовать ей — Надеюсь, за все свои добросовестные поступки, ты сейчас в раю. А если это не так - я отправлю на тот свет ещё парочку душ, принеся их в жертву господу.