.

– Хён, если мы выберемся отсюда живыми, я тебя убью, – обещает Кваниль. – Ты без меня долго не протянешь, в одиночку тебе нереально было бы выжить, – отмахивается Йечан. Они бегут так быстро, как только могут, старший – чуть впереди. Казалось бы, должно быть наоборот, но Йечана, за плечами которого стоят годы тренировок и участия в различных марафонах, перегнать сложно. Кванилю повезло чуть меньше – до того, как привычный мир рухнул и всё стало… таким, каким стало, он осваивал барабаны и к спорту не имел никакого отношения. За ними по пятам следуют роботы размером практически с человека, и красные огоньки вместо глаз не предвещают ничего хорошего. Им крышка. – На счет три разделяемся и встретимся дома! – кричит Кваниль, как только они сворачивают на более широкую улицу. – Окей! – Раз… Два… Роботы замирают на месте и прицеливаются в них. – Три! Бум – и лазерные лучи разбивают стекла давно заброшенного дома, а двое беглецов исчезают из виду. Преследователям не остается ничего, как вернуться обратно к своим владельцам. Пока Кваниль торопится и вспоминает, куда ему нужно завернуть, чтобы очутиться в нужной локации, он гадает, не заблудится ли Йечан. В прошлом его друг страдал воистину поражающим топографическим кретинизмом и ориентировался плохо даже с помощью навигаторов в телефоне. Нет, и всё-таки – человеку уже под сорок будет, а он подверг в опасность и собственную, и чужую жизнь ради какой-то ерунды. В то время как элита общества пряталась в тщательно охраняемых роботами бункерах и зданиях, остальным в постапокалиптическом мире приходилось ухищряться, чтобы добыть себе пропитание. Общество рухнуло, и люди разделились на группки – так было проще выжить. Особенно безбашенные обворовывали богачей, у которых в целом были все блага цивилизации. Йечан, к сожалению своего закадычного друга, относился именно к категории особенно безбашенных, поэтому стабильно пару раз в неделю они «играли» в свою любимую игру «Убьют ли нас сегодня роботы-охранники или нет?» Поворот налево, направо, снова налево, перейти площадь, опять поворот налево и вот Кваниль оказывается у ивы. Здесь, под кроной величественного дерева, они с Йечаном и жили в светло-оранжевой палатке. Может быть, не самые комфортные условия, и домом их жилище можно было назвать лишь с натяжкой, однако лучше так, чем спать на открытом воздухе без всего. Друг уже поджидает его с широченной улыбкой на лице, видно, что ему не терпится показать, что кроется в свертке, который он держит в руках. – Ну и ради чего ты сегодня заставил нас рисковать своей шкурой? – интересуется Кваниль. – Струны, – Йечан разворачивает сверток и протягивает младшему, чтобы тот посмотрел. – Невероятного качества, наконец-то скрипка не будет звучать так, будто умирает. Здорово, правда?! Парень не верит своим глазам. – Хён… Я однажды тебя с моста скину. Вместе с твоей ненаглядной скрипкой. Но Йечана его угрозы нисколько не пугают, он давно привык к такому. Напевая что-то себе под нос, он выуживает из палатки чехол с инструментом и принимается за дело. Кваниль тяжело вздыхает и садится рядом с ним: – У нас остались консервы рыбные, две банки ровно, ими поужинаем, что ли? – Угу, – с отсутствующим видом кивает старший, явно сейчас находящийся в собственном мире. *** Когда Йечан заканчивает менять струны, над руинами некогда процветавшего Сеула поднимается яркая круглая луна. Кваниль разжигает костер и борется с открыванием консервов. И вдруг… нота, за ней подтягивается вторая и третья, и вот ловкие пальцы Йечана извлекают доселе незнакомую его другу мелодию. Скрипка звучит так нежно, завораживающе и печально. Кваниль кладет на землю банки и закрывает глаза. Он думает о том, как давно сам не наслаждался музыкой, а ведь когда-то он горел и жил ей одной. Думает о первых купленных барабанных палочках, сломавшихся через два дня после их приобретения из-за неаккуратных движений начинающего ударника. Вспоминает первый отчетный концерт в музыкалке и нервное поступление в консерваторию. Он больше никогда не сможет вернуться к той жизни. Сейчас дважды не случится, как пелось в одной очень хорошей песне… Музыка резко обрывается. – Кваниль, ты плачешь? – с тревогой в голосе интересуется Йечан. – Да так… просто глаза слезятся от ветра. – Которого нет? – приподнимает бровь старший. – Будешь меня подкалывать, хён – останешься без ужина, – предупреждает Кваниль. Йечан убирает инструмент обратно в чехол и улыбается: – И всё-таки я рад, что мы есть друг у друга. – Я тоже, – сознается парень, протягивая товарищу банку с консервами.