Часть 1

— Это Трианон, — сказал король. Он привлек ее к себе и, обняв ее за талию, повел к пагоде. — Мы осмотрим его вместе, Анжелика, — негромко сказал он. Она почувствовала, как дрожит его рука. Он так никогда и не смог преодолеть свою робость по отношению к женщинам. — Милая моя! Любимая! Анжелика уже и не пыталась сопротивляться. Чудесный дворец манил ее, обещая покой и негу. Она больше не могла противиться той силе, что влекла ее. Ничего нельзя было поделать с этим магическим треугольником любви, уединения и полумрака. Застекленная дверь открылась перед ними. Помещение было богато декорировано парчовыми занавесями искусной работы. Анжелика была слишком взволнована и поэтому не сразу обратила внимание на самую главную деталь интерьера — превосходной работы огромную кровать в алькове. — Я боюсь, — прошептала она. — Здесь нам нечего бояться, любовь моя. Склонив голову ему на плечо, она чувствовала, как он расстегивает ее корсаж, касается рукой нежных полушарий ее груди, проводит дрожащими пальцами по потаенным местам. Он тихо, но настойчиво влек ее к кровати. — Пойдем! Пойдем! — нежно просил он. Поток страсти подхватил его и повлек к той женщине, которой он упорно добивался. Его самообладание монарха уступило место всепобеждающему чувству любви. Анжелика понимала, что король в ее власти, что сейчас она сильнее его, и ей надлежит успокоить его разбушевавшуюся плоть своими ласками. Она почувствовала, что опирается на кровать. Вспыхнувшая молния осветила внутренность комнаты. Анжелика затрепетала, она с ужасом всматривалась во мрак, окружавший их. — Это гроза! — пробормотала она. Отзвук грома нарушил тишину. Король посмотрел на нее с удивлением. — Пустяки! Чего нам бояться? Тут же он почувствовал, что она начала сопротивляться. Вырвавшись из его объятий, она подбежала к окну и прижалась горячим лбом к холодному стеклу. Король подошел к ней и нежно обнял за талию, затем провел рукой по золотым локонам и заключил в объятия, да так, что у нее перехватило дыхание. — Любовь моя, оставьте ваши сомнения, мы созданы друг для друга и должны быть вместе. Доверьтесь мне, прошу вас. Теряя голову от близости любимой женщины, он страстно целовал ее шею и плечи. Взволнованная Анжелика вспомнила слова Атенаис о том, что король великолепный любовник, и у нее закружилась голова. Но она все еще колебалась. Бедняжка готова была разорваться на части от терзающих ее противоречий. Одна ее половина более не могла сопротивляться и хотела наконец обрести покой и наслаждение в руках венценосного поклонника, а другая уверяла, что лучше было бы убежать в самый темный лес, только бы не поддаться искушению. Король подхватил ее на руки и глядя ей в глаза прошептал: — Вы понимаете, что я уже никуда не отпущу вас, не так ли? Итак, жребий брошен, Рубикон перейден. Она будет с ним. Одну ночь или всю жизнь — покажет время. Король осторожно опустил ее на подушки, и Анжелика закрыла глаза, позволяя ему все. Обжигающие поцелуи, исступленные ласки, страстный шепот, объятья, которые невозможно было разомкнуть и уже как бы в тумане Анжелика услышала собственный стон: — Людовик! Затем ей в глаза ударил яркий свет, потолок словно поплыл куда-то вверх, все выше и выше. Ей показалось, что она поднялась на сам Олимп. И вот она уже не простая смертная, а самая настоящая богиня. Теперь мир будет у ее ног. По вискам ее текли слезинки счастья. Спустя час, лежа в истоме на плече короля, она поняла, что он действительно оправдал ее тайные ожидания. Она оказалась в руках умелого любовника, которого не надо ничему учить, ничего объяснять. Король нежно ласкал ее, благодарно целуя. Эйфория от наконец-то достигнутой цели переполняла его. — Вы моя, моя! — пылко шептал он, не размыкая объятий. Анжелика заставила его убедиться, что ее как никого стоило добиваться и ждать. А тем временем непогода все усиливалась, шквалистый ветер сгибал деревья в земном поклоне, ливень пеленой застилал дорогу, видимость была меньше чем на расстоянии вытянутой руки. — Анжелика, а ведь ночью планировался фейерверк, боюсь, сегодня его придется отложить. Любовь моя, мне не хочется с вами расставаться, но нам уже пора. Вечером, когда все уснут, мы снова увидимся, Бонтан проведет вас ко мне. А теперь давайте поспешим, нас уже могут начать искать. Быстро приведя себя в порядок, влюбленные выпорхнули из своего гнездышка и провели остаток вечера в полном соответствии с требованиями придворного этикета. Как только закончился отход короля ко сну, Людовик стал нетерпеливо ожидать звука ключа в замочной скважине. Когда Анжелика вошла, то едва за ней затворилась дверь, он схватил ее на руки и стал осыпать поцелуями. И переполненные своей бешеной радостью, они уже не слышали раскатов грома и барабанящего всю ночь по окнам и крышам ливня. Но вот в комнате стало светлее. Неужели кончилась гроза? Может настало утро? Казалось, прошла целая вечность, а ведь они ни минуты не спали. Губы короля слились с ее губами, словно он хотел никогда не оставлять ее. Она почувствовала, что теперь он обожает ее еще сильнее, и она тоже откровенно теряет голову. Неужели она снова будет по-настоящему счастлива? Неужели судьба дает ей новый шанс? Как ей хорошо с ним! Она и забыла, как это прекрасно быть с мужчиной, который предугадывает желания женщины. Она смогла соблазнить могущественного повелителя, но как сложно будет его удержать, чтобы он никогда не сомневался в сделанном выборе. А впрочем, почему бы и нет? Разве богине весны и любви не под силу заставить мужчину забыть обо всех ради нее? Король будет только с ней, потому что она этого хочет. А чего хочет женщина, того хочет бог… — Счастье мое, теперь я никому не позволю разлучить нас. Анжелика слегка улыбнулась. От невероятно приятной, окутавшей ее как одеяло истомы, она даже не могла рассмеяться. Ресницы сами опускались, она сладко засыпала в его руках. В окно ласково заглядывал рассвет. Их первая общая заря, которая уже не предрекала, а ликующе оглашала начало новой жизни. Вот он остров любви и вечного блаженства. Комната наполнилась нежно-розовым светом, теплые лучи играли на их полных восторга лицах и отражались в глазах. Влюбленные действительно сияли: счастье, покой, страсть, нежность, детское удивление от неожиданно захлестнувших чувств и непоколебимая уверенность, что они нашли своего избранника, все смешалось в их взглядах. Король понимал, что ему уже пора вставать, и после официального подъема возвращаться к своим ежедневным обязанностям, но как же хотелось Людовику остаться и, забыв обо всем, наслаждаться обретенной любовью. Чуть слышно он прошептал: — Ангел мой, я вернусь как только смогу. Спите, моя богиня, моя любовь. И осторожно, почти бесшумно, король оделся и вышел. Хотя сил у него тоже почти не было. Утро тянулось бесконечно. Обычный церемониал казался теперь ему слишком искусственным. Когда душу переполняют настоящие неподдельные чувства так сложно заключить себя в рамки приличий. Но он сумел ничем не выдать своих чувств. И вот после мессы, как только появилась возможность, он примчался к возлюбленной. Анжелика проснулась от звука открывшейся двери и осмотрелась вокруг. Неужели это было наяву? Господи как же она счастлива! Любовь снова поселилась в ее сердце кажется навсегда. — Анжелика, я вас обожаю! Вы мое сокровище, я никому не позволю вас отнять. Вы ведь теперь навсегда со мной, не так ли? — вкрадчиво спросил он. — Я подумаю, — мягко улыбнулась Анжелика. — Ах, это еще вопрос! — рассмеялся король. — В таком случае я требую клятвы! Поклянитесь, что вы никогда не покинете меня. Я жду! — нежно настаивал он. Маркиза подумала, что и раньше замечала, что у короля красивые бархатные темно-карие глаза, в которых одновременно светились ирония и уверенность. Такому мужчине сложно противиться, но и полностью уступать ей тоже не хотелось. — Если вы всегда будете любить меня как сегодня, то я всегда буду с вами, сир. — Этот ответ нравится мне гораздо больше, — прошептал король, привлекая ее к себе. Он тонко коснулся пальцами изящной шеи, начал целовать руки, затем фарфоровые плечи, ее восхитительную грудь. Чувственность и соблазн были заключены в каждом его жесте, она обвила плечи короля и положила голову на плечо. — Вам я готов простить не одну дерзость. Вы такая настоящая, такая невозможно прекрасная, — тихо сказал король. — Любовь моя, с вами я сам не свой, вы как дурман, заставляете меня обо всем забыть. Как будто во всем мире есть только вы, я и наше безграничное чувство. Я люблю вас! Я хочу, чтобы вы всегда были со мной. — Я буду с вами, — страстно прошептала Анжелика. В тот вечер король открывал бал с Анжеликой. Она была прекрасна как никогда в своем изысканном алом в тон костюму короля платье. Итак, на небосклоне Версаля взошла новая звезда. И по сияющему взгляду монарха всем стало ясно, что эта богиня не скоро сойдет со своего пьедестала. Король весь вечер не выпускал ее руку и что-то тихо нашептывал. Людовик, и так умевший себя подать, сейчас был просто неотразим. Его очарование казалось распространилось по всей зале, придворные любовались этой блистательной парой. Маркиза тоже была совершенно пленительна. Ей всегда нравились властные мужчины, которые не оглядывались на нее после каждого шага, не просили о близости как о милостыне, а решительно шли к своей цели. От природы переменчивая, Анжелика была в восторге от уверенности и целеустремленности Людовика. Как приятно после стольких лет невзгод и борьбы почувствовать себя снова маленькой девочкой. Безмятежность и упоение жизнью, красотой окружающей действительности наполнили каждую клеточку ее тела. После бала она легко склонила голову ему на плечо и прошептала: — Я хочу, чтобы это мгновенье длилось вечно. — Анжелика, моя радость, любовь к вам испепеляет меня как костер, но я даже рад этой сладкой муке! Людовик увидел, что Анжелика стала белее снега. — Что случилось? Что вас так смутило, любимая? Анжелика молчала и лицо ее приобретало выражение ужаса и отчаянья. — Господи, что же я наделала. Как я могла так чудовищно предать его! Как я могла забыть обо всем! — тихо простонала она — Я вас не понимаю. Что случилось? О чем вы? — Я не должна была этого делать! Я не могу любить вас после того, что произошло. Король не понимал что происходит. Что в его признании могло так подействовать на Анжелику? В растерянности он спросил: — Расскажите, что вас тревожит, я не понимаю причины столь резкой перемены. Анжелика, не молчите! — Я не могу быть с вами, я не должна, просто не имею права быть с вами после того, как вы убили моего мужа! — Что это значит? Я уверяю вас, что господин маршал… Она прервала его фразу. — Нет, я говорю о Жоффрее де Пейраке, графе Тулузском, которого вы приказали сжечь на Гревской площади! Он был невиновен, я знаю это, но вы остались глухи к моим мольбам о помиловании, вы намеренно убили моего мужа! Я никогда не прощу ни вас, ни теперь уже себя, — с болью воскликнула Анжелика. Король побледнел, передернул плечами и надменно проговорил: — Не ожидал, что вы до сих пор храните память о давно умершем муже! Но, заглянув в ее полное раскаяния лицо, осознал, что дело вовсе не в сохранившейся любви к давно почившему супругу, а в совести. Он колебался. Анжелика плакала навзрыд, это была самая настоящая истерика, у нее тряслись руки, а по щекам рекой лились слезы. Людовик не любил начинать серьезный разговор, предварительно не обдумав речь. Он хорошо владел собой и умел скрывать свои эмоции, но сейчас он был растерян. Как начать этот болезненный диалог? Он знал, что Анжелика непредсказуема, а в состоянии сильнейшего душевного потрясения способна и на откровенные глупости. Но и молчать было невозможно, ведь она обвиняла его несправедливо и его молчание могло быть расценено как признание вины. Он хотел сначала спокойно обдумать ее слова, но понял, что не в силах больше выносить горе любимой, и тихо начал: — Анжелика, дитя мое, я прошу вас выслушайте меня. Я не хочу, чтобы нашу любовь омрачали призраки прошлого. — Но, Ваше Величество… — Позвольте я перебью вас. Вы не знаете всей правды о смерти мужа. Все было не так, как вы думаете, не так, как все думают… я просто не мог поверить, что вы до сих пор вспоминаете об этом. Анжелика хотела что-то возразить, но он снова перебил ее: — Я прошу вас, дайте мне открыть вам правду. Я не убивал вашего мужа. Да и является ли правосудие убийством? Я считаю, что в данном случаи подобные формулировки просто неуместны. Ваш муж представлял серьезную угрозу для моей власти, причем он сам давал это понять. Да, граф сам виновен в своем падении, он вел себя непозволительно дерзко для вассала, и полностью заслужил свое наказание, но настолько ли он виновен, чтобы лишать его жизни? Я долго думал об этом. Знайте, его фигура была слишком значительной для всенародного помилования и поэтому… Поэтому я решил смягчить приговор тайно. Я не знал вас тогда, а на аудиенции вы не позволили мне убедиться в том, что вам можно доверить государственную тайну. Вы были довольно дерзки, и вызвали мое недовольство, но мне стало вас жаль — такая молодая, такая красивая и такая несчастная. Да, ваша горячая мольба растрогала меня, но ваша гордыня помешала мне признать это сразу же. Я не помню уже всех подробностей, скажу только, что я заменил казнь заключением под стражу, на костре сожгли другого человека. — Боже мой! Так мой муж жив! Но я ведь вышла замуж… Господи, какой грех! — Любовь моя, как вы нетерпеливы, — ласково улыбнулся Людовик. — Я хочу закончить свой рассказ. Граф все-таки умер. При перевозке в место заключения он хотел бежать и погиб. Если мне не изменяет память, он утонул. — Так он мертв? Но может быть… — Анжелика, он мертв. Но, поверьте, в этом нет моей вины. Я не заставлял его проявлять непокорность своему королю, возможно, затевать смуту. Он был слишком безрассуден и невозможно заносчив. Заявлять, что его род древнее королевского — просто вызывающе! А ведь он мог бы подумать о последствиях столь неуемной гордыни для его близких. Анжелика, я вижу как вам больно вспоминать об этом, и я никогда бы не начал этот разговор, я надеялся, что вы уже поняли и простили меня. Да, я понимаю вы тогда были очень молоды и это было первое сильное чувство в вашей жизни, поэтому смерть графа до сих пор мучает вас. Поверьте, я знаю, что значит потерять любимую в двадцать лет. Он опустил глаза. Анжелика не знала, что ей теперь делать. Принять ли это объяснение или возненавидеть своего монарха? Король подошел к ней и крепко обнял. — Я говорил вам, что никому не позволю разлучить нас, ни живым, ни мертвым. Мы должны быть вместе, потому что созданы друг для друга. Я люблю вас и знаю, что вы любите меня, так перестаньте мучить себя ужасами прошлого, когда нам открывается такое прекрасное будущее. Я никого не любил и не полюблю так, как вас. Я просто не позволю себе снова так безрассудно увлечься! — насмешливо и вместе с тем серьезно проговорил он. — Анжелика, ответьте мне, какие мысли таятся в блеске ваших изумрудных глаз? — Сир, неужели это правда? Вы все-таки его помиловали. Но почему он умер? Умер. Небу было угодно во второй раз отнять его у меня. Значит вы не так уж и бессердечны, как я тогда думала. Неужели между нами и правда больше нет преград? — Куколка моя, я уничтожу любую преграду. Я хочу, чтобы вы всегда были со мной. Прошло почти шесть лет. Маркиза дю Плесси-Бельер, официальная фаворитка Его Величества, за это время успела переехать в новый, выстроенный с учетом всех ее капризов и пожеланий особняк. Дом являл собой образец вкуса и последних веяний моды с красивым садом и великолепным фонтаном с фигурой Аполлона в центре. Бирюзовую гостиную хозяйка пожелала украсить копией самого удачного бюста короля — работы кавалера Бернини. Анжелика стояла в задумчивости у фонтана. Она нежно взяла на руки и прижала к груди красивую девочку. Малышка была на нее похожа, только глаза не зеленые, а темно-карие. Блондинка с нежной персиковой кожей и смеющимися темными глазами, безусловно, ее дочь обещала быть в будущем одной из первых красавиц двора. И вот вглядываясь в лицо ребенку, маркиза думала о том, как насмешлива, если не сказать саркастична, может быть судьба. Поздно вечером она заметила, что Флоримон опять притих и стал внимательно всматриваться в пейзаж за окном, словно ожидая чего-то. Минувшая ночь не отступала, она вспоминала каждую секунду, все произошедшее болезненно стучало в голове, принося ужасную боль и отчаянье. Почему именно сейчас? Почему не раньше? Она ведь молилась, она грезила об этом, и вот сбылась ее мечта. Но что теперь делать с этим подарком судьбы? Как бисер нанизывала Анжелика образы ушедшего дня на нить памяти. Барба сказала ей, что за ночь до этого Флоримон куда-то уходил на несколько часов. Она заметила его отсутствие только когда мальчик уже стал пробираться обратно в свою спальню. Все утро Анжелика расспрашивала сына куда и зачем он ушел. Флоримон долго отмалчивался, но потом внимательно посмотрел на мать и сказал: — Я дал слово дворянина, что не расскажу ничего. — Сынок, что ты не расскажешь? Я же твоя мать, я должна знать, что с тобой происходит. Расскажи куда ты ходил. — Мама, я не могу, он не простит меня. — Кто? Флоримон, да объясни же в чем дело! Я очень за тебя беспокоюсь. Я прошу тебя, сынок! — Хорошо... Я виделся с отцом. — Как? Что ты несешь? Флоримон, твой отец мертв! Что ты делал прошлой ночью? — Я правда был с отцом, он приехал всего на три дня, и я очень хочу еще раз его увидеть. Ты же отпустишь меня, пожалуйста! Анжелика молчала, она почувствовала, как резко похолодели ее руки и сердце больно сжалось. — Что ты говоришь? Жоффрей… жив? — Да. Мама, он приехал, чтобы забрать меня, но я не знаю, мне нравится жить во дворце с тобой и моя новая должность, и товарищи. Ты знаешь, все говорят, что ты истинная королева. Но и отца я люблю, к тому же он сказал, что я увижу новые страны и поплыву на большом корабле в открытое море. Он сказал, что с ним мне будет интересно, и я смогу сделать необыкновенные открытия. У Анжелики кружилась голова, она рухнула в кресло, руки дрожали. Так он жив? Он жив, он жив! Неужели король солгал ей, заверив, что граф мертв? Что произошло? Она пыталась вспомнить лицо мужа, но память ответила ей молчанием. — Мой мальчик, позволь мне сегодня пойти за тобой, я хочу увидеть твоего отца. — Нет, нет, он не хочет тебя видеть! Он просил не говорить тебе ничего. Анжелика расплакалась. Конечно, Жоффрей расспросил сына о ее судьбе. Он знает, что она фаворитка короля и родила от него дочь. Он ненавидит и презирает ее. И даже если она его увидит, что она скажет? Все смешалось у нее в голове. Домик у Гаронны, Отель Веселой Науки, суд, костер... Как он выглядит, каким он стал? Она поняла, что непременно должна увидеть Жоффрея. — Сынок, я умоляю тебя, позволь мне увидеть его! Мальчик был удивлен тем, как горько плакала мама и, конечно, пообещал показать отца. Поздно вечером, почти в полночь, они отправились навстречу прошлому. Лесная тропинка привела их к густо заросшему травой и кустарником болоту. Анжелика осталась в тени дерева, а сын вышел на освещенную луной поляну. Послышался легкий шелест листьев, и навстречу ему вышел мужчина в черном плаще. В темноте едва можно было различить его лицо, но несомненно человек был высокий. Это он? Но чего-то значимого не доставало. Верно, незнакомец подошел к Флоримону, ровно и уверенно. Он не хромал. Послышался незнакомый голос: — Ты один? Мне показалось, что рядом с тобой была какая-то тень. — Отец, я прошу вас, не сердитесь на меня, но я не мог отказать маме. Она так хотела вас увидеть. — Она здесь? — дрогнувшим голосом спросил человек, но тут же пришел в себя и продолжал уже зло и с иронией: — Тогда почему она прячется в тени деревьев или стыд мешает ей показать лицо? Чего же вы ждете, сударыня, позвольте полюбоваться на вас во всем вашем блеске. Выйдете к нам. Почему вы молчите? Или вы считаете меня недостойным своего ответа? Анжелика вышла из тени дерева и стала всматриваться в лицо мужчины. — Жоффрей, это и правда вы? — А кто же еще? Неужели вы настоль выкинули меня из памяти, что даже смотря мне в глаза не можете вспомнить? Анжелика не могла говорить, она не верила, что этот незнакомец и есть тот самый мужчина, которого она когда-то безумно любила, готова была умереть ради него, с кем ее венчали в соборе и кого должны были сжечь на костре. — Но вы же хромали... и ваш голос, я помню ваш чудный голос. Что произошло с вами? — Что со мной произошло? Спросите об этом нашего короля, вы ведь часто с ним теперь видитесь. После пытки на дыбе когда мне почти оторвали ноги, талантливый врач так хорошо помог мне залечить раны, что даже разорванные мышцы срослись правильно и хромота исчезла. А голос? Голос я отдал Богу. Я так неистово кричал, моля его сохранить мне жизнь, что сорвал голос. Но зато Бог меня услышал и ответил на мою мольбу. Как видите я жив. Анжелика закрыла лицо ладонями. Она не могла плакать, не могла выдавить из себя ни слова. — Сударыня, я вижу вы совсем не рады меня видеть, но это не удивительно. Вы счастливы с вашим августейшим кавалером, не так ли? Что ж, не хочу нарушать вашу идиллию, позвольте мне лишь забрать моего сына. Черт побери, это будет справедливо, двоих моих сыновей я забираю себе, а ваш сын от красавца-кузена и дочь короля останутся с вами. — Ваши сыновья? — едва слышно прошептала маркиза. — Ах, да! Забыл вас обрадовать. Кантор все это время находился у меня. Он жив, здоров, шлет вам приветствие. Анжелика нервно прижала ладони к вискам, она слышала как внутри бешено колотится ее сердце, сознание отказывалось верить словам графа, деревья закружились хороводом вокруг ее головы. Он, не мог так поступить с ней. Значит ее мальчик жив, спасибо тебе Господи, что уберег его. Но может ей только почудились эти слова. Она прокрутила десять раз подряд в голове высказывание графа, с каждой новой попыткой ее стала наполнять злость, придавшая ей силы и удержавшая от обморока. Глаза Анжелики зловеще засверкали во тьме. —Так это вы отняли у меня сына! Я горько оплакивала его смерть, а Кантор был жив. И вот теперь вы хотите и второго сына забрать, — прошипела она. — Но я не отдам вам своего мальчика, даже не мечтайте! — Но позвольте, у меня нет других детей, а у вас еще двое останется. Получается, так сказать, пополам. Очень честно. К тому же вы себе еще родите пару незаконнорожденных принцев или принцесс. — Не смейте так разговаривать со мной, — дрожащим голосом процедила Анжелика. — Вы и понятия не имеете о том, что мне пришлось пережить после вашей смерти. Я оказалась на улице с двумя маленькими детьми, совсем без денег и никто, никто мне не помог. — Но вскоре вы вышли замуж за одного из фаворитов короля. Думаю, с ним ваша жизнь значительно улучшилась. — Прекратите! Я не позволю вам судить меня. Да, я вышла замуж за маркиза дю Плесси-Бельера, но ведь я была уверена, что вы мертвы! Я долго вас оплакивала, не знала покоя, а вы, Жоффрей, почему вы не дали мне знать, что вы живы? Я вас так любила, так молилась о вашем спасении, почему вы только сейчас появились передо мной. Неужели, оказавшись на свободе, вы совсем не вспоминали обо мне? — Первое время, я был так болен, что не мог увидеться с вами или передать весть, но как только появилась такая возможность, я послал к вам человека. И что же он мне сказал? Что вы уже мадам дю Плесси-Бельер! — Жоффрей, простите меня! Если бы я знала, я бы никогда не вышла замуж, я бы ждала вас столько, сколько надо, я бы все бросила и побежала за вами хоть на край света. Вы были всем в моей жизни, любовью, счастьем, семьей. Вы дали мне возможность увидеть какой прекрасной может быть жизнь! Жоффрей молчал, он перестал зло улыбаться или даже скалиться как могло показаться в свете тонкой молодой луны. — Да, я тоже тогда безумно вас любил. Ваше предательство отравило мою душу горьким ядом. — Я же не знала. Господи, я правда не знала, — она словно призывала в свидетели само небо. — Я бы никогда от вас не отказалась, будь у меня хоть малейшая надежда. Поверьте, прошу вас, поверьте мне. — Попытайтесь заодно убедить меня в том, что вы меня до сих пор любите. Вот уж шутка, так шутка! — он хотел вернуться к уничижительной иронии, но голос его не послушался, и фраза прозвучала скорее горько. Анжелика молчала. Тишина давила на обоих. Жоффрей заговорил первым: — Что ж, давайте поступим так: завтра вечером мы снова встретимся, попрощайтесь с сыном, и, очень вас прошу, отдайте мне его. Я действительно люблю моих сыновей и хочу, чтобы они жили со мной. — Жоффрей, вы уедете навсегда? — Да, мы больше не встретимся, но сыновья, если захотят, смогут вас навещать. Вас это устраивает, мадам дю Плесси-Бельер? Анжелика залилась слезами. — А для меня в вашей жизни больше нет места? — выкрикнула она. Брови графа удивленно поползли вверх. — А вы уверены, что все еще хотите идти по жизни со мной? Анжелика хотела крикнуть «да, да любовь моя, я пойду за вами в огонь и воду, куда угодно, только чтобы быть рядом с вами!». Но слова застряли в горле. Этот человек сильно отличался от того образа, что все эти годы хранился в ее памяти. Затем она подумала о короле, она несомненно любила его. Так что же сказать? — Я не знаю, простите меня. Я не думала, что снова увижу вас, простите меня. — Я понимаю, вы удивлены встречей со мной, что ж, к чему спешить, ведь завтра мы снова можем увидеться. Я вижу, что вы еле стоите на ногах, идите спать, я провожу вас и Флоримона, не беспокойтесь. Анжелика не шелохнулась, она продолжала с болью вглядываться в лицо графа в поисках знакомого, близкого, любимого мужчины. Но лицо Жоффрея было абсолютно непроницаемо. Он взял ее под руку, без эмоций, явно с одной лишь целью, чтобы она не упала. Всю дорогу они молчали. У двери он попросил оставить его ненадолго с сыном. — Быть может вы зайдете? — Нет, это совершенно ни к чему. Тем более мне уже пора возвращаться. Доброй ночи, мадам. Анжелика зашла в свою спальню, не раздеваясь упала на кровать и долго молча лежала, не двигаясь и ни о чем не думая. Она была не в себе. Уже под утро она незаметно уснула. Едва очнувшись от сна, она начала вспоминать произошедшее. Что это было, может сон? Но нет, это действительно случилось. Жоффрей жив, она встретится с ним ночью. Но что теперь будет? Любит ли он ее до сих пор? Граф дал мало шансов надеяться на это. Он не мог простить ей брак с маркизом и еще больше роман с королем. Король. Она вспомнила его темные глаза, его лицо. Она любила короля, но так ли была с ним счастлива? Да, монарх был хорош собой, умен, красноречив, галантен, великодушен, а кроме этого она знала, что он был великолепным любовником. Он умел нравиться. Он обладал непреодолимым притяжением, такой блистательный, уверенный, в нем было все, чтобы влюбиться. Но вместе с тем, как часто он проявлял свой эгоизм, требовал от нее повиновения, а порой мог и больно уколоть тонкой шуткой. Разумеется, она не молчала, а парировала, но все равно это больно било по ее сердцу. С другой стороны, он любил ее, доверял, а когда она носила под сердцем его дочь, король был готов исполнить любой ее каприз, угождал во всем, только бы она хорошо себя чувствовала. Он присутствовал на родах, нежно гладил ее руки, подносил ко лбу холодную салфетку, старался подобрать слова, чтобы поддержать ее, хотя было ясно видно, что он сам не меньше взволнован. Анжелика обладала большой властью над королем. Он делился с ней многими сокровенными переживаниями, хотя по натуре был довольно замкнутым человеком и редко позволял видеть свои слабости или потаенные стороны души. Анжелика говорила ему, что теперь, когда они вместе, следует быть откровенны друг с другом, иначе какая же это любовь. И Людовик старался не тянуться за своей золотой маской наедине с возлюбленной, хотя человеку, до мозга костей постигшего науку притворства так сложно отделить себя от намертво приросшего парадного фасада. Особенно задевала Анжелику мысль о том, что она постоянно вынуждена с кем-то делить любовника. С женой, с вездесущими придворными, с Францией и всем миром. Они редко бывали наедине, и в тоже время он постоянно требовал, чтобы она его везде сопровождала. Свободолюбивую красавицу тяготила вечная жизнь напоказ. Но, если быть честной, и Жоффрей оставил ее на вторую ночь, чтобы закончить опыт. Она вспомнила, как предложила ему лечь спать в обнимку с ретортой. Как она была тогда счастлива, как влюблена! И что ей сейчас делать? Был ли человек из ночи тем Жоффреем, которого она любила, или это бы совершенно новый мужчина, мало чем похожий на ее мужа? Сможет ли она его принять в этом облике или пути назад уже нет? Голова раскалывалась от напряженных мыслей. У нее началась мигрень. Почему судьба вернула его именно сейчас, когда она вновь обрела любовь в объятиях другого? Если она вернется к Жоффрею, то все равно не забудет свою любовь к Людовику. К тому же ей придется бросить обоих детей. Жоффрей не примет ни сына маршала, ни тем более дочь короля. Неизвестно, какие опасности ждут их на пути, она не имеет права рисковать жизнью этих детей. Жоффрей захочет, чтобы она вычеркнула монарха из своей жизни и клялась ему в любви как и прежде. Под силу ли ей такая жертва? Но если она останется с королем, сможет ли простить себе то, что оттолкнула подарок небес, о котором так молилась, так мечтала. И все же почему именно сейчас? Какая злая шутка! Какой мучительный выбор. Звенящий голос отчаянья кричал ей, что она не успокоит душу ни одним из двух возможных путей своей жизни. — Анна, что же мне делать? Девочка посмотрела на нее своими большими серьезными глазами и весело рассмеялась. Анжелика и сама на минуту поддалась беззаботному детскому смеху. И правда забавно спрашивать совет у ребенка. Маркиза стала рассматривать дочь. Какая она милашка, такая очаровательная и в то же время абсолютно непослушная. Как ее не ругали, Анна не становилась послушнее, только смеялась в ответ или могла насупится и как зверек смотреть исподлобья. А вообще девочка была очень энергичной и жизнерадостной. А своеволие, ну что ж, оба ее родителя отличались неслабым характером, значит все логично. Анжелика думала, если она убежит с мужем, то как отреагирует король? Да, он любит и ее предательство больно ударит его в самое сердце, но всем известно, что единственной по-настоящему любимой женщиной короля была Франция, а утрату остальных он переживет. Может и горько ему будет осознавать, что любимая предпочла ему другого, но пройдет время, возможно даже меньше, чем ей бы хотелось и он снова вернется к Монтеспан или найдет другую красавицу. Анжелика думала утешить себя подобной мыслью, но сердце предательски сжалось от боли. Она никогда его не забудет, а он не станет грустить по призраку ушедшей любви. Вспоминались самые восхитительные мгновенья их романа и она поняла, что на самом деле очень хочет увидеть Людовика, в последний раз, конечно, о том, чтобы попрощаться не может быть и речи, король никогда ее не отпустит. Она просто в последний раз посмотрит ему в глаза, почувствует прикосновение губ, увидит как он мило разговаривает и играет с малышкой. Людовик очень привязался к дочери. Он узнавал в ней одновременно и себя и любимую. Она подумала, что может со временем и ее чувство поутихнет, а слухи о новых привязанностях короля отравят ее воспоминания и заставят смириться с необратимостью их разлуки. Людовик возвращался из армии через три дня, а Жоффрей отплывал завтра. Анжелика потянулась к дочери и нежно обняла ее, она думала, что уже устала плакать, но слезы все равно разъедали и без того опухшие глаза. А если остаться? Как же ей надоели эти пронырливые подлые придворные, которые наперебой щебетали ей комплименты, надеясь, что при случае она замолвит за них словечко перед королем. Эти балы и праздники, на которых царило странное веселье, будто на грани истерики, ненависти или бессознательной тоски и опустошенности. Так сложно всегда быть безупречной, это излишнее внимание к ее персоне… В минуты грусти она вспоминала свой Ньельский лес, где маленькой девчонкой бегала со своими друзьями по узким тропкам среди цветов, трав, переливов птичьих песен. Жизнь только начиналась и так сложно было поверить, что судьба может быть к ним жестокой. И насмешливой. Она любила Людовика, но быть фавориткой величайшего монарха в мире — непосильная ноша для ее хрупких плеч. Постоянно рядом с королем стремились оказаться молодые, красивые, яркие, свежие и такие влюбленные девицы. Да, маркиза была еще хороша. Пока, но время не имеет обратного хода, и с каждым годом ее красота увядает. И хотя за эти годы у нее не было серьезного повода усомниться в расположении короля, отдельные моменты вызывали ее беспокойство, с другой стороны и Жоффрей едва ли хранил ей верность эти годы. А что же господин граф, или как его теперь следует называть? Что это за человек, кем он стал? Пиратом? Он, потомок древнейшего рода, убивает людей и грабит корабли. По его вине она чуть не лишилась сына, точнее он заставил ее думать, что лишилась. Чего стоит мужчина, способный отобрать ребенка у матери?… Но как же их любовь? А этот волшебный чарующий голос, сможет ли она его забыть… Жоффрей теперь для нее единственно законный супруг… Но сможет ли она стать ему такой же близкой как и раньше, будет ли любить так же безумно? А может вырваться из плена этого скучного, опостылевшего этикета, который с легкой руки великого монарха, заслонил собой все человеческие побуждения и чувства приближенных. Двор представлялся ей выжженной поляной, на которой когда-то стоял темный, гордый лес, а теперь здесь гуляет ветер, все срублено и выкорчевано, ничего лишнего, только величие и пустота. Словно на кладбище темной морозной ночью, когда идешь мимо прекрасных надгробий, статуй и маленьких белых часовенок и кажется в глаза тебе смотрит вечность, но в этом взгляде нет участия, только холод и боль… Так хочется почувствовать жизнь полной грудью, вдохнуть аромат свободы и приключений… Или остаться в Версале, последним глотком свежего воздуха для любимого мужчины? Продолжать наслаждаться роскошью и вниманием, красотой, искусством и обществом самых блистательных современников. Как ей поступить?