Часть 1

Прекрасная праздничная пора нового года. Кто же может не любить атмосферу чуда, тысячу огней разных цветов и все многообразие украшений. Обитатели замка любили подобные вещи, притом весьма и весьма. Сад пестрил всевозможными ледяными и снежными скульптурами, создаными как величайшими мастерами, так и ребятишками кухарки. Среди этого великолепия, дворец, присыпанный снегом, щеголял своей архитектурой как самое уникальное произведение искусства. Внутри тоже нельзя найти места не отмеченного праздником. Если только не искать намеренно и не знать куда глядеть. Всем гостинным же и залам было отведено невероятное внимание. В каждой такой комнате была своя тематика украшения, но неизменным было обилие декорации и наличие Елки. В одной из таких гостинных и зародилась идея дальнейшейго безпорядка. Комната была совсем крохотная, в ней даже камина не было, лишь стол, два дивана и большое окно. За этим окном кружили небольшие снежинки, подсвеченные огнями и из сада, и гирляндами с елки, под которой полулежа распивали глинтвейн две девушки. Грася завороженно смотрела на ветки, выходящие из ствола и заканчивающиеся охапкой зеленых иголок, а паралельно слушала полусознательную болтовню подруги. — Так вот, Граска. Я никак не могу понять, чего все доколупались до бедных елог, -- пьяным голосом вещала Эмми расположившись по другую сторону от ствола. — Елок, - автоматически поправила подругу. – А? – нить разговора на секунду прервалась в ее голове, однако восстановилась с той же скоростью, — А. Ну да. Можно подумать других деревьев нет. А то праздник - елка, смерть - елка, ритуалы там у ведьм всяких - опять, елка. Она что, панацея? Так вряд ли, она ж не вино. И даже не глинтвейн, хотя ее вроде и туда добавляют. О! Кстати, а где? – Ммм? - логическая цепочка подруги, той самой пресловутой логике поддавалась слабо. А потому суть вопроса Грася не уловила от слова совсем. – Ну с нашим глинтвейном и сладеньким? – А! – рыжая понятливо подала голос, на инстинктах новастрила необычайно длинные для лисьих уши. Так и не услышав шагов поблизости пожала плечами. – На кухне видимо. – Хм. Ну ладно. Кстати! А тебе не кажется, что эта комната особенно с этого ракурса сильно похожа на дом сахарной ведьмы. – Ага на пряниф... пряняч... приняч... Пря-нич-ный домик. Мы когда младше были хотели такой сделать. Только не вышло ничего. Правда я не помню почему. – Да, жалко. – Я б и сейчас попробовала сделать. Всегда хотела. – А давай! – Что давай? – Сделаем этот печенюшный дом. Что они в этом замке, нищии и зажмут нам муки на такое дело? Это ж считай почти символ праздника! - в трезвом уме такое утверждение может и не подействовало бы. Однако же на хмельную звучало очень правильно и воодушевляло. – А ведь да. Так. Бери бокал. Пошли строить дом! Подхватив свои бокалы, в которых на самом дне колыхалось пряное вино, девушки направились на поиски кухни. Удалось отыскать ее не с первого раза. Сначала они перепутали ее с каким-то бальным залом, затем с прачечной. А после и вовсе ввалились в комнату, в которой сидело пятеро мужчин, обсуждающих какую-то важную политическую вещь. Грася первые доли секунд даже пыталась вслушаться и вникнуть, как учил отец, но ничего не поняла, затем и разговор утих. Мужчины всем скопом возрелись на подвыпивших искательниц приключений. А те уставились в ответ. Эмми, пробежавшая глазами по всем и уловив там морды, ненависного ей Вела и докучавшего подруге Кэмерона, быстрее сообразила и потянула соратницу обратна к дверному проему. А на прилетевшее от Кэмерона в спину: – Куда же вы так торопитесь, дамы? Ответила емким: – Постигать науки. И уже волоча залипшую лисокрольчиху по коридору, расслышала: – Интересно знать, какие такие науки вы изучаете в таком состоянии. Но решив на это не реагировать, не объяснить ведь этому аристократишке всю важность кулинарии и их миссии, двинулась дальше по коридору, с уже пришедрей в себя Грасей, на поиски злосчастной кухни. Следующая дверь в которую девушки вломились, оказалась той самой кухней. Кухарка, крупная женщина похожая на плюшку, начала громко ругаться и уже было гонять их скалкой, как тут разглядела лицо Граси и запричитала извинения, а после просьбы вышла из помещения приговаривая что-то про странное поведение акристократии в целом сегодня. Смысл ее слов дошел лишь когда девушки в поисках тары для замешивания теста заглянули в шкаф под столом, в котором в обнимку с огромным бутылем вина спал первый советник Гарет. Как отец туда попал, Грася и думать не стала, у нее было дело поважнее. Миски для теста так и не было. Не унывая, они заглянули в холодильник за продуктами, и подходящий тазик нашелся там же. Правда, он был занят смесью ягод. Но решив, что таз им катастрофически необходим, гибриды вывалили ягоды горой на стол. Все ингредиенты были найдены на кухне невероятно быстро, даже коньяк в глазурь нашелся без труда. При добавлении муки в смесь из имбиря, яиц, молока, корицы и сахара, произошел небольшой казус. Та отказывалась сыпаться как следует, а после встряхивания пакета ее сыпануло много, и не только в тару, но и на стол, из-за чего поднялось белое облако. Отчего теперь что на лицах, что на волосах, что на ушах, хвостах и одежде у обеих теперь красовался белый налет. Энтузиазма этот факт не убавил. Лишь поднял настроение и подтолкнул к эксперементам. Экспериментом стало изменение рецептуры теста, рассудив, что вино и специи там явно не будет лишними, в него бахнули черпак найденного глинтвейна. Из получившегося стали вырезать детали дома. Все они резались на глаз. Были кривыми, но с душой. А после отправились в духовку. Тут пришла очередь приготовления глазури. Но намесив какую-то кашу, не привлекательную ни на вид, ни на запах было решено, оставить глазурь в покое и сделать что-то еще. Идеальным вариантом был выбран ягодный кисель. А решающим аргументом в его пользу: «Да ты видела как он застывает!?» Кисель получался хорошо, правда от него отвлек запах гари. Детали дома в духовке, хоть и не сгорели полностью, но местами приобрели характерную черноту. А пока разбирались с ними, подгорел и кисель. В итоге получилось идеальное сочитание подгорелости. А непригодившийся коньяк было согласовано выпить, не пропадать ведь добру, раз не понадобилось в домик. К моменту, когда домик был укомплектован и его оставалось лишь подержать в такой позиции какое-то время, чтоб не развалился, на кухню ворвалась Лесли, А за ней маячили еще два силуэта. – Девочки, вы что тут делаете? – голос у лисицы был встревоженый и строгий. Еще бы. Она среди ночи не могла отыскать ни мужа, ни дочери. Последняя нашлась в невесть каком виде срреди разрушенной кухни, вместе с подругой мертвой хваткой вцепившейся в какую-то страшенную вещь. – Домик, – единогдасно ответили ей хмельные голоса. – Что это за бедлам? Твой отец же должен был следить! – Кстати! – Грася воодушевленно повысила голос, ее уши встали торчком, она открыла, не без труда, дверцу шкафа и пнула отца. Тот тихотько крякнул, скорбно вздохнул, выполз на четвереньках наружу и подняв над столом голову, произнес: – Ой, любимая..ик. .Не переживай...ик... все в порядке. Мы тут, ..ик.. балуемся. Эти слова стали последними осознаными Гаретом в ближайшие восемь часов. Отрубило его мгновенно, словно завод ключа кончился. С тяжелым вздохом лиса подошла к троице алкоголиков. Взглянула на подгоревший непонятный пазл в руках девушек, на безсознательное тело мужа. Приведя того в вертикальное положение, закинула одну руку себе на плечи для более удобной транспортировки. А у деятельниц куханного дела уточнила: – Я так понимаю, вы отсюда ближайшие часа два никуда не пойдете. Ну чтоб это схватилось? – ей в ответ синхронно закивали, – Вот и славно. Вытаскивая Гарета из кухни, она твердо решила не подсказывать, что это все вообще можно просто подпереть, ибо тогда не известно что еще успеют сотворить эти бедовки. Да и искать их вновь по замку будет тем еще удовольствием. Лесли удалялась медленно, и ее кряхтение в перемешку с бормотанием мужа можно было слышать еще долго. Но как водится, свято место пусто не бывает. И в кухну прошли те самые силуэты, что появились вместе с матерью Граси. Оказались этими силуэтами, как не прозаично, именно те двое мужчин, от которых успешно умчались девицы во время поисков кухни. Завидев их, Эмми уставилась в кривозамазанный стык пряничного нечто как на самое любопытное, что она могла наблюдать в своей жизни. Грася же нервно икнула, от чего дернулись не только пушистые уши, но и руки, а за ними и "домик". Эмили, грозно шикнув на "эпицентр землятресения", продолжила наблюлать угол из кашистого пряника и когда-то розового киселя. – Так какие науки вы там рвались изучать? – Кэмерон вопросительно приподнял брови, ехидно ухмыляясь. – А вы с какой целью интересуетесь? – Лучшего предлога не нашел? Эти вопросы звучали одновременно. И достаточно четко для пьяных девиц. И если Грася старалась держать лицо и в таком состоянии задавая вопрос, то ее блондинистая подруга себя этим явно обременить не пыталась. Удивляло и радовало, что она хотя бы не оскорбила никого. – Отвечая на ваш вопрос, госпожа пртэже первого министра, уж очень интересно, какие науки изучаются в усмерть пьяными, – он ухмыльнулся сильнее, глядя в глаза собеседнице, а метнув взгяд к ее подруге, и вернувшись к все тем же глазам произнес, – И будьте добры, напомните Вашей соратнице об изучении этикета. Я так понимаю, он чужд дикаркам с улицы, но все же мы сейчас во дворце. – Кэм, не надо так, – одернул его спутник. Но неуспел он толком закончить, как в их сторону прилетело злое: – Иди в жопу. Такая невоспитанность, да и неясность кому конкретно это адресовано, вынудило всех троих аристократов взглянуть на Эмми, после чего та объяснила: – Ты, козлорогий, – она кивнула в сторону Вела, – иди в жопу со своей заботой. Ты, лисьемордый,– кивок на Кэмерона, – иди в жопу просто. И этикет свой прихвати. А ты, – она перевела взгляд на подругу, – чего пялишься вообще? Дом держи крепче. Грася похлопала глазами и по настоянию подругт покрепче ухватилась за дом. А вот мужчины ее словам не вняли. Кэмерон подошел со спины к Грасе, что-то шепул на ухо, от чего у нее расширелись глаза и вздернулись руки. За оставленные пряники тут же схватился Вел. Эмили хотела было шикнуть и на подругу, и на этого козла, но посмотрев на рыжую, лупившую Кэмирона по хвосту, пока тот тащил ее на спине, поняла, что идея того не стоит. – Эм? Может поговорим? – Нет. Спасибо. Ты прекрасно справляешся с работой подпы... Падпы.. Тфу... Подпорки! Молча. Меня устраивает. – А может все ж..... – Тш. Тихо. Затухни, – злобно зашипели ему, все еще не отрывая взгляд от угла. – Но мож... – Тссссс. – Я могу вообще руки убрать, – аргумент сработал и на него глянули изподлобья, – Я хотел сказать можно подпереть это архитектурное чудо кружками и не держать руками. – Это хорошая идея, – блондинка счастливо блестнула глазами, – Я б даже сказала прекрасная, – она улыбнулась не менее радостно и чмокнула щеку напротив. Потом поняла что сделала, и в ее глазах на секунду мелькнула вина. – Кхем. Эммм. Давай я держу все. А ты ищешь кружки. Эмми протестно замотала головой. – Я не отниму руки от него, пока не буду уверена, что он сможет стоять без них. – Но ты не удержишь всё. И что нам делать? – Ну поставь вот тот таз сначала. В итоге минут через двадцать все детали были надежно подперты и Эмили торжественно отняла руки. Поднос с этой конструкцией был осторожно перенесен на пол. А блондинка удобно уселась, оперевшись о стол и положив голову на сидевшиму рядом Вилеару. – Ар? Знаешь, а неплохо ведь получилось. Я б в таком жила. – Верю. Тебе вообще нравяться разваливающиеся дома. – Ой иди ты, – она широко зевнула, – но я б и тебя туда пустила. Вообще, ты меня когда не бесишь, я тебя даже немного люблю. Последнее было сказано уж совсем в полудреме, и Эмми заснула, глядя на свой кривой дом. Утром девушки проснулись все в той же гостинной, в которой выпивали вечером. Только теперь там стоял кривой, покосившийся и подгорелый пряннчный домик с запиской на крыше: " Когда заслужишь подарю такой же. Или лучше" Двумя разными почерками.