Часть 1

На улице глубокая ночь. Лишь огни отбрасывают тени на пустые улицы, покинутые людьми. Всё замерло. Но здесь всё живёт. Здесь темно, но ей кажется будто вокруг пятна всё красочнее друг друга. Её голова гудит от напряжения, а плечи подёргиваются. Она не может их расправить и с гордостью посмотреть вперёд. Она — подполковник Риза Хоукай. И она держит в руках пистолет. Он скользит от холодного пота ужаса и еле держится. Хоукай должна быть ледяной тенью, следующей за одним важным человеком, безмолвной и безэмоциональной. Так почему же так страшно? Почему она боится удержать оружие в руках и посмотреть вперёд? — Стреляйте. А он лишь глядит на неё чёрными, темнее ночи, глазами. Он стоит перед ней — беззащитный и такой открытый. Он не пытается убежать. А как ей бы хотелось, чтобы Мустанг сделал это. Но он продолжать стоять перед ней, словно насмехаясь над её слабостью. Ещё рывок — и она смотрит в его глаза, когда в собственных отражается ужас. И она жалеет, что этого не произошло раньше, когда не было той тонкой, но сильной нити, связывающих их. — Стреляй, Риза. Она вздрагивает от своего имени, произнесённого таким нежным голосом, будто не он просит о собственной смерти. Рой лишь мягко улыбается. А в его глазах, в свете серебряной луны, она видит своё отражение. Такое напуганное и отвратительно слабое. Риза чувствует каждую часть своего тела: как к спине липнет её водолазка, как шелестит ткань формы о её ноги, как волосы задевают её шею и лицо. И как пистолет отказывается подняться в её дрожащих руках. Пустить пулю раньше было проще. Даже приставить пистолет к голове Роя Мустанга где-то в лабиринтах под городом, зная, что он сможет остановиться. Она тогда его предостерегла и не было необходимости нажимать на курок. А здесь она опоздала. Дело было уже решено, и Хоукай была обязана выпустить эту пулю. — Ты же знаешь, по чьей это ошибке те отряды были уничтожены. Она знает. И поэтому боится. Она знает, что Мустанг не был корыстным или жаждущим власти человеком. Тот приказ был его ошибкой, сделанной по глупости. Но за ошибки надо отвечать. Даже за самые незначительные. И она поднимает пистолет, наставляя его где-то между грудью и головой. Риза никогда не была жестоким человеком. Она сделает это быстро — быстрее, чем пламя сжигает человека. В её висках стучит пульс, а глаза заволакивает пелена, мешая ей сосредоточиться. Она пытается отогнать её, но чувства её всё слабее. Вытянутая рука дрожит, грозясь упасть. И Риза боится, что именно так и произойдёт. — Прости меня, Риза. И вновь звук её имени пробуждает ненужные чувства. Но он заставляет отогнать всю пелену. Всё тело будто обдало холодом. Этот человек знает, за что он умрёт. И он никогда не будет винить её. А, может, просто не сможет. И пистолет остался в неподвижной руке. Нажать на курок оказалось также легко, как и всегда. Она выбрала сердце. То, что всегда мешало ему разумно рассуждать. Он умирает легко, с нежной улыбкой на лице. А в его глазах отразился ужас предсмертного мгновенья. Любому страшно умирать. Его тело упало на спину, и теперь тень, загораживающая свет луны, исчезла. Она осталась, впитывая в себя эту холодную пелену. Скоро сюда сбегутся на звук выстрела все возможные военные, находящиеся рядом. И обнаружат труп Фюрера Роя Мустанга, с маленькой обожжённой дырочкой у сердца, сделанной идеальным снайпером. А где же будет сам снайпер? А снайпер упал на колени, чувствуя, как узел на шее ослабляется. Когда есть человек — тяжело, когда его нет — легко. Эта истина была не самой приятной, но существовала в её мозге. Когда Риза проверяла магазин, руки её больше не дрожали. Пистолет больше не грозился выпасть из скользких рук. Как она и обещала. Второго Огненного алхимика больше не появится. Она жила ради одного и теперь уйдёт в ад вместе с ним. Пусть и ад будет настоящим, для двух героев войны. Как она и поклялась. Холодное дуло, успевшее остыть, прижимались к её виску, очерчивая какое-то подобие окружности. Палец послушно лежал на курке. Сегодня ночью не станет Фюрера и подполковника вооруженных сил. Нет, двух людей. Двух обычных людей, со своими страхами и желаниями. Риза проглотила ком, вставший в горле. Нажимать на курок так легко. Приближающиеся солдаты обнаружат лишь два трупа, и страна больше не откликнется на это по-настоящему. Возможно, пустят слезу две женщины из Централа, да вздрогнет, узнав, семья из Ризембурга. И всё. Ужасного Огненного алхимика и меткого Ястребиного глаза, людей, несущих за собою смерть, больше нет. Их клятва умерла в этом самом месте. Дело сделано.