'Не стреляйте, мне так мало лет'

Темень сгущалась. Не просто вечерняя, уютная, обволакивающая темень, а давящая, липкая, пропитанная страхом и предчувствием неминуемой беды. Кейл чувствовал ее кожей, каждым нервом. Они были окружены. Предательство расползлось гнилью по некогда крепким рядам их союзников, оставляя их немногочисленную команду – пусть и невероятно сильную – в смертельной западне. Он видел отчаяние в глазах Рона, усталость в движениях Чхве Хана, бесстрашную решимость в маленьком лице Хонга. Их осталось слишком мало. Слишком мало, чтобы противостоять надвигающейся буре. И тогда, неожиданно даже для себя самого, Кейл запел. Его голос, обычно тихий и негромкий, дрогнул в этой наполненной тревогой тишине. Сначала неуверенно, словно пробуя почву, а затем все громче и сильнее, впитывая боль и страх, преобразуя их в отчаянную мольбу. *Не стреляйте… Мне так мало лет.* *Потеряйте Мой кровавый след.* Он не был певцом. Голос его далек от совершенства, но сейчас важна была не красота звучания, а та глубина чувств, которая пронизывала каждое слово. В его исполнении старая песня звучала как крик души, как отчаянный вопль о помощи, прорвавшийся сквозь толщу безразличия и жестокости. *Не губите… Не конец пути.* *Отпустите, Дайте мне уйти…* Чхве Хан замер, меч его опустился. Рон перестал точить свои смертоносные кинжалы. Он и раньше никогда не слышал Кейла поющим. Слова песни пробирали до костей. Что это было – просто отчаяние, или скрытый план? *Ветер вольный, Ветер помоги!* *Мне так больно! За спиной враги…* Маленькая Лили, прижавшись к ноге Кейла, подняла на него свои огромные, полные слез глаза. Она чувствовала его боль, его страх, и боль эта отзывалась в ее маленьком сердечке. *Скрой мой запах Я прошу, спаси* *В моих лапах Не осталось сил!* В этот момент Кейл казался таким… беззащитным. Он, неколебимый командир, циничный аристократ, всегда державший ситуацию под контролем, вдруг предстал перед ними сломленным, уязвимым, нуждающимся в защите. Это было непривычно, пугающе… и невероятно сближающе. *Братец старший- Ветер, не бросай* *Мне так страшно! Я прошу, спасай!* *Мои дети Ждут меня домой!* *Ветер, ветер Ты побудь со мной.* Они знали, что он – не тот, кем кажется. За маской ленивого гедониста скрывалось сердце героя, готового пожертвовать собой ради других. Но сейчас, слушая эту песню, они понимали, насколько тяжела ноша, которую он несет. Насколько он одинок, несмотря на их преданность. *Со мной… Небо родное Бездонное.* *Ливня бы, ливня Спаси меня… Меня!* *Не зови, рано! Пусть на груди раны! Не зови, рано! Пусть на груди раны!* Песня закончилась так же внезапно, как и началась. Тишина, нависшая над ними, стала еще более зловещей. Но что-то изменилось. В глазах его команды зажёгся огонь. От жалости и сочувствия – к решимости и готовности сражаться. В этот момент воины противника пошли в атаку, но их встретил не сломленный командир, а стальной взгляд человека, готового защищать тех, кто ему дорог. Тишину взорвал лязг клинков. Его команда, воодушевлённая его отчаянием, сражалась яростнее прежнего. Его песня словно стала заклинанием, дающим силы на последний бой. А Кейл, держа в руках меч, с отчаянной яростью бросился в гущу битвы, помня о тех, кто ждет его дома. Он не мог допустить, чтобы эта песня стала его последней. Он должен вернуться. Ради них. Его услышала его команда. Подобно тому как ураган слышит шёпот.