'Моя великая вина'

Холодный ветер лизал стены графского особняка. Внутри, в некогда светлой и просторной гостиной, сгущалась гнетущая атмосфера. Лили, Басен и Виолан – его семья – Дерус и его слуги: Рон и Бикрос столпились у двери, не смея войти до конца. Они не понимали. Никто не понимал. О Кейле всегда говорили…шепотом за спиной. Обвиняли в тех проступках, которых он не совершал. С рождения на нем висело клеймо неудачника, проклятого... виновного. И вот теперь… это. Кейл стоял у рояля, его алые волосы растрепались, глаза метали безумные искры. Он выглядел… сломленным. Как марионетка, чьи нити безжалостно перерезали. Зал охватила тишина, предвещающая нечто невообразимое. И Кейл запел. *Всё суета сует и возня: Бог покинул человечество только из-за меня Я виновен в смерти Христа И виноват за этот ад За Хиросиму И за 9/11 виноват* Лили вздрогнула. Басен нахмурился. Виолан инстинктивно прижала руки ко рту. Что это? Что говорит её сын? Рон и Бикрос обменялись тревожными взглядами. Дерус, обычно непроницаемый глава семьи, смотрел на Кейла с неприкрытым ужасом. *Я виновен за Жанну Дарк За каждый чумной бубон Я виновен за пожар в шестьсот шестьдесят шестом За каждый голодный год, за каждый пустой карман, увы Виновен за ГУЛАГ, виновен за расстрел Романовых И там* С каждым словом, атмосфера в комнате становилась все тяжелее. Вина, безумная, всепоглощающая вина, сочилась из голоса Кейла, заполняя собой все пространство. Они видели, как его плечи содрогаются, как дрожат пальцы, касаясь клавиш рояля. *Как труба Иерихона Воздушная сирена И моя вина что время для дракона… И что у дна видна Бедна и не свята наша судьба Но чушь собачья — коллективная вина* Басен не выдержал и шагнул вперед. '/Кейл, что ты несёшь? Прекрати!/' Но песня продолжалась, неумолимая и жуткая. *Я виноват один за всех — это максима миа кульпа Тело бренное парализовано как инсультом На меня небо падает — не на что опираться Наши крылья вырастут, да, но не оперятся Они не оперятся Никогда Теперь и нам На своей спине как Саре Керриган Крылья без перьев Как грузные грозди Для полёта нести непригодные кости* Голос Кейла сорвался. Он захрипел, словно задыхаясь, но продолжал петь. Слова врезались в сознание, как осколки стекла. Его вина… его ответственность… за все зло, которое когда-либо случалось в этом мире. Это безумие, абсурд! Но в глазах Кейла плескалась такая искренняя, такая всепоглощающая боль, что никто не мог усомниться в его искренности. *Всё суета сует и возня: Бог покинул человечество только из-за меня Я виновен в смерти Христа И виноват за этот ад За Хиросиму И за 9/11 виноват Я виновен как повело За текстуру и светотень Виновен за Вавилон, виновен за Тяньаньмэнь Виновен за Пивной путч Виновен за Карфаген Виновен за всё на свете, но только вот перед кем?* Виолан закрыла лицо руками, издав приглушенный стон. Она всегда чувствовала вину за то, что не могла полюбить Кейла так, как любила других своих детей. Теперь же… ей казалось, что она смотрит в бездну, в самую душу этого измученного ребенка. *Всё суета сует и возня: Бог покинул человечество только из-за меня Я виновен в смерти Христа И виноват за этот ад За Хиросиму И за 9/11 виноват Я виновен как повело За текстуру и светотень Виновен за Вавилон, виновен за Тяньаньмэнь Виновен за Пивной путч Виновен за Карфаген Виновен за всё на свете, но только вот перед кем?* Лили, сделала шаг к Кейлу, но остановилась, не решаясь прикоснуться к нему. Боялась обжечься. Боялась нарушить хрупкое равновесие, которое держало его на краю пропасти. *Повторятся вновь одни года Будто крест нести — и не найти Голгофу никогда Ни смерти, ни искупленья — как спину себе ни горби Что может быть хуже, чем бесконечная Тропа Скорби? И ты просто, сука, топчешься С тяжеленой палкой На спине Её бы выкинуть, но жалко мне И ежели вечна Агония Христа — нельзя спать Я понимаю Но врастаю намертво в кровать… И мне снится, что я стигматы… И гвозди из них торчащие — я И что я диктатора руки кровоточащие* Кейл замолчал на секунду, перевел дыхание. Рон и Бикрос подбежали ближе готовые в любой момент поймать падающего хозяина. *Я колотая рана под рёбрами Его сына; Терновый венок, пустыни песок, я копьё Лонгина Балаган один… И ничего как будто не меняется Время идёт, но Деус экс макина не появится Мы лёд Который солнце покинуло навсегда Над Иерусалимом висит вечная луна И грядёт великая скорбь Его великая скорбь Для нас великая скорбь Бесконечная вина И вечная печаль Всё суета сует и возня: Бог покинул человечество только из-за меня Я виновен в смерти Христа И виноват за этот ад За Хиросиму И за 9/11 виноват Я виновен как повело За текстуру и светотень Виновен за Вавилон, виновен за Тяньаньмэнь Виновен за Пивной путч Виновен за Карфаген Виновен за всё на свете, но только вот перед кем? Всё суета сует и возня: Бог покинул человечество только из-за меня Я виновен в смерти Христа И виноват за этот ад За Хиросиму И за 9/11 виноват Я виновен как повело За текстуру и светотень Виновен за Вавилон, виновен за Тяньаньмэнь Виновен за Пивной путч Виновен за Карфаген Виновен за всё на свете, но только вот перед кем?* Песня оборвалась. Кейл пошатнулся и упал на колени. Молчание, которое повисло в комнате, ощущалось оглушительным. Потом, Виолан не выдержала, подбежала к нему и крепко обняла. '/Кейл, что с тобой? Что случилось?/', - Голос женщины дрожал от страха и беспокойства. Кейл молчал. Он не мог объяснить. Не мог передать словами ту тяжесть, которая давила на его плечи. Он просто чувствовал… вину. Всегда. За все. А семья смотрела на него с тревогой и непониманием. Они видели только сломленного человека. Они не понимали, что под маской безразличия и апатии скрывается душа, раздавленная непомерной тяжестью, которую она сама на себя возложила.