'Bitter Choco Decoration'

Кейл Хенитьюз сидел в одиночестве у окна, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев. Замок был тих, все ещё спали, и он мог спокойно предаться своим мыслям. Его жизнь, или, вернее, та роль, которую он играл, стала для него тяжким бременем. Он всегда старался держаться в тени, избегать лишнего внимания и не создавать проблем. Но, как ни странно, судьба постоянно подкидывала ему новые испытания. Он вздохнул и тихо запел, почти шепотом, словно боясь нарушить покой утра. *Стараюсь я, как могу, не доверять никому, Любви не чувствовать, лишнего не требовать. Никогда спорить ни с кем, не доставлять проблем, И не выделяться, не слишком открывать себя.* Его голос был тихим и немного хриплым, но в нем чувствовалась глубокая печаль. Слова песни, словно отголоски его собственных переживаний, эхом отдавались в его сознании. Он старался не привязываться ни к кому, потому что знал, что рано или поздно ему придется пожертвовать всем ради общего блага. Он не хотел причинять боль окружающим, но и не мог позволить себе раскрыться полностью. *Стараюсь я, как могу, не навредить никому, И никого не гнобить, случайно не убить. В то же время, не обнаружить лицемерия, Нос не задирать никогда.* Он прекрасно понимал, что его действия часто кажутся жестокими или эгоистичными, но он всегда старался руководствоваться здравым смыслом и избегать ненужных жертв. Он видел лицемерие и жадность вокруг себя, и это укрепляло его в решении держаться обособленно. Он никогда не задирал нос, несмотря на свой статус и силу, потому что знал, что это лишь привлечет нежелательное внимание. *Не забывать порой разбавить незатейливой шуткой диалог, То тут, то там бросать улыбки, с комплементом между строк.* Он понимал, что иногда нужно уметь играть роль, чтобы добиться своих целей. Легкие шутки и комплименты помогали ему расположить к себе людей и скрыть свои истинные намерения. Он использовал юмор как щит, чтобы защитить себя от излишнего любопытства и подозрений. *Пусть горько, зато красиво. Не говоря ни слова, съешь до крошки шоколад. Пусть горько, зато красиво. Не придирайся, просто делай то, что говорят.* Жизнь часто подбрасывала ему горькие моменты, но он старался находить в них красоту. Он принимал решения, которые причиняли ему боль, но он знал, что это необходимо. Он без лишних слов выполнял то, что от него требовалось, даже если это шло вразрез с его желаниями. *Чувствуя, что разум высосан до дна, Сердцу одному ты доверишься пока. Значит, и поступишь так же, как и я. «Кстати говоря, уточнить хотел, где раньше Могли мы с Вами видеться?… Впрочем, ерунда»* Иногда он чувствовал себя совершенно опустошенным, словно кто-то выпил его разум до дна. В такие моменты он доверялся только своему сердцу, которое подсказывало ему верный путь. Он понимал, что другие могут не понимать его мотивов, но он должен был следовать своему собственному кодексу чести. Он продолжал петь, и его голос становился все громче и увереннее. Он вкладывал в песню всю свою боль и надежду, всю свою любовь и ненависть. *Стараюсь я, как могу, о лишнем не говорю — Никто не должен знать больше, чем положено. Но держать закрытым свой рот всегда не должен я, Лучше рассмешить, чем помимо воли быть смешным.* Он знал, что информация — это сила, и он старался не делиться лишними деталями о своей жизни и планах. Но он также понимал, что молчание может быть опасно, поэтому он предпочитал разбавлять обстановку шутками и остротами. *Стараюсь я, как могу, знакомых превозношу, Всех уважаю вокруг, пою другим хвалу. Но остерегаюсь ехидных комментариев, Палку перегнуть не могу.* Он всегда старался проявлять уважение к окружающим, даже к своим врагам. Он хвалил их достоинства и старался не замечать недостатки. Но он также остерегался ехидных комментариев и избегал перегибать палку, чтобы не навлечь на себя гнев. *Как пожизненный узник группы, Вновь любезничать с ними приговорён. «Ну и ну, — говорю, — твоя челка шикарна!» И так далее, весь этот скучный трёп. День и ночь, я уже на взводе! Будто самосуд религиозной секты… Но не должен тронуться умом.* Он чувствовал себя узником, вынужденным постоянно общаться с людьми, которые его не понимали. Он устал от этого скучного трепа и постоянного напряжения. Но он не должен был тронуться умом, он должен был продолжать играть свою роль. *Пусть горько, зато красиво. Тебя испортит эта одинокая любовь. Пусть горько, зато красиво. Пропали птицы, их искусство было лишь дерьмом. Раньше полон был возвышенных идей, Пылко рассуждал о великом, а теперь… «Сказанное «нет» очень часто значит «да»». «Дай-ка похвалить! Для тебя это впервые, Но справился прекрасно. Наверное, талант!» Требует пора любви немного горьких украшений. Требует пора любви немного горьких украшений. (F.U.C.K.Y.O.U.) Пусть горько, зато красиво. Изображая из себя всеобщий идеал, Пусть горько, зато красиво. Свои эмоции и личность я уничтожал. Пусть горько, зато красиво. Сожги желания и эго, пепел закопай. Пусть горько, зато красиво. Вдруг понимание настигло: Я же вырос, мам. Завтра, послезавтра, много дней спустя Буду этот ад проживать покорно я. Так что, может быть, позволишь хоть сейчас Где-нибудь запрятать внутри остатки детства, И с ними уберечь настоящего себя?* Песня продолжалась, и с каждой строчкой Кейл вкладывал в нее все больше эмоций. Он пел о своей боли, о своей надежде, о своей любви и ненависти. Он пел о том, как старается быть тем, кем не является, о том, как скрывает свои истинные чувства и мысли. Внезапно он услышал шорох за спиной и обернулся. У двери стояли Альберу, Эрухабен и Чхве Хан. Они слушали его пение, и в их глазах читалось удивление и сочувствие. Кейл замолчал, почувствовав, как краска заливает его лицо. *«О, похоже, вспомнил! Вы — тот серьёзный дядя, который мне запомнился… Впрочем, ерунда»* - пробормотал Кейл последние слова песни, пытаясь скрыть смущение. Альберу улыбнулся: '/Не знал, что у тебя такой прекрасный голос, Кейл. И такая...глубокая душа/'. Eрухабен кивнул, подтверждая слова короля. Чхве Хан молча смотрел на Кейла, и в его глазах явно проявилась забота. Кейл почувствовал, как его сердце немного оттаяло. Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, он не совсем одинок. Он понял, что даже в самой горькой ситуации можно найти что-то красивое. Нужно только не терять надежду и продолжать бороться. И, может б ыть, однажды он сможет освободиться от своей роли и стать самим собой.