'Люби меня люби'

Зал затих, освещенный лишь мерцанием свечей. Аристократы, собравшиеся на ежегодный бал в поместье Хенитьюз, с удивлением смотрели на Кейла. Парень, обычно избегавший внимания и предпочитавший наблюдать за событиями со стороны, стоял на небольшой сцене, зажав в руке листок бумаги. Казалось, что-то в его взгляде изменилось, словно пелена безразличия спала, обнажив бурю эмоций. Поместье Хенитьюз, известное своими строгими традициями и чопорностью, никогда не слышало ничего подобного. Кейл поднял голову, и в тишине раздался его голос, непривычно мягкий и полный тоски: *Непокорная моя любовь, Любит не меня уже который год. Те же стены и цветы, те же люди и стихи, Те же мысли и слова вслух.* Голос Кейла крепчал с каждой строкой. В его исполнении простые слова песни превратились в исповедь. Кто был адресатом этой пылкой, но безответной любви? Собравшиеся перешептывались, пытаясь разгадать тайну, скрытую в сердце «мусорного сына». *Люби меня, люби жарким огнём. Ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня, люби; Не улетай, не исчезай - я умоляю! Люби меня, люби. Люби меня, люби.* Кейл закрыл глаза, погружаясь в глубину своих чувств. Песня стала его криком, его мольбой о любви, которую он отчаянно желал. Но кто был объектом этой страсти? Никто в зале не мог даже предположить. Может, таинственная целительница с добрыми глазами? Или одна из принцесс, иногда посещавших их земли? *Непокорная моя любовь, Любит не меня уже который год. Те же стены и цветы, те же люди и стихи, Те же мысли и слова вслух.* Его взгляд скользнул по толпе, останавливаясь на мгновение на лице Рона. Старый дворецкий, всегда такой невозмутимый и сдержанный, казалось, был тронут этой песней. Кейл отвел взгляд, чувствуя, как краска смущения заливает его щеки. *Люби меня, люби жарким огнём. Ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня, люби; Не улетай, не исчезай - я умоляю! Люби меня, люби. Люби меня, люби. Люби меня, люби. Люби меня, люби. Люби меня, люби жарким огнём. Ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня, люби; Не улетай, не исчезай - я умоляю! Люби меня, люби жарким огнём. Ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня, люби; Не улетай, не исчезай - я умоляю! Люби меня, люби…* Внезапно раздался резкий звук разбивающегося стекла. Все взгляды обратились к главному входу. Двери распахнулись, и в зал ворвалась группа людей, одетых в черную форму. Их лица скрывали капюшоны, а в руках они держали оружие, сверкающее в свете свечей. Нападение! В зале поднялась паника. Гости начали кричать и разбегаться в разные стороны, пытаясь спастись от нападавших. Кейл, который только что пел о любви, теперь стоял в центре хаоса, пытаясь понять, что происходит. Один из нападавших, очевидно лидер группы, громко объявил: '/Мы пришли за Графом Хенитьюзом! Отдайте его нам, и никто не пострадает!/' И тут Кейл понял. Это было не простое нападение. Это было политическое покушение. Кто-то хотел свергнуть его семью. Но кто? И почему именно сейчас? Кейл инстинктивно оттолкнул от себя ближайших людей, понимая, что он должен что-то предпринять. Он не был героем, но он не мог позволить своей семье погибнуть. В ту ночь Кейл Хенитьюз, «никчемный отпрыск графской семьи», впервые в жизни ощутил в себе силу и решимость. Он понял, что пришло время ему проявить себя, даже если это будет стоить ему жизни. Он вздохнул, готовясь к бою. Слова песни все еще звучали в его голове, но теперь наполнялись новым смыслом. Любовь к семье, любовь к своей земле – вот что давало ему силы. Он больше не был просто парнем, поющим о безответной любви. Он был Кейл Хенитьюз, и он собирался защитить своих близких любой ценой. Битва только начиналась.