'Не беда'

В последнее время тихий дом Кейла Хенитьюза, казалось, жил своей собственной жизнью. После всех пережитых приключений, после спасения континента, он мечтал лишь о лени и спокойствии. И в целом его мечты сбывались. Но на этот раз что-то было иначе. Ежедневная рутина была прервана. В один из таких обычных вечеров, когда все были заняты своими делами (Чхве Хан тренировался, Хон и Он играли где-то поблизости, а собственно Кейл блаженно отдыхал на диване, потягивая вино и читая отчеты своих подчиненных), произошло нечто совершенно неожиданное. Вместо привычного бормотания или сухого комментария, из уст Кейла полилось нечто другое. Мелодия. Тихая, немного грустная, но при этом невероятно сильная. Он закрыл глаза, отложив отчет в сторону, и начал петь. Его голос, обычно низкий и ровный, сейчас звучал удивительно чисто и проникновенно. *От погони ушёл зазря, Не найти в доме дома. Нет, не уйти мне от себя, Всё кругом мне знакомо.* Чхве Хан остановился посреди тренировочной стойки. Котята замерли, подняв уши. Даже Раон, обычно занятый своими магическими штучками, отвлекся от своих дел, его круглое драконье лицо выражало полное недоумение. Они никогда не слышали, чтобы Кейл пел. *Знаю, что несёт меня, Всё срывая, всё бросая. Нет, лучше пусти меня, От себя отрывая.* Голос Кейла становился немного громче, наполняя гостиную непривычными для этого места звуками. В нем чувствовалась усталость, но и какая-то решимость. Словно он пел не для них, а для самого себя, выражая что-то глубоко внутри, что он обычно тщательно скрывал. *Это не беда, что там не ждут меня, Что не сохранил с тобой себя, Что я так уйду и, может, не пойму Что в мечте остался как в плену.* Пальцы Кейла легко перебирали край дивана. Его лицо было спокойным, но в глазах, которые он приоткрыл на мгновение, мелькнула тень чего-то далекого и болезненного. Чхве Хан подошел ближе, чувствуя необъяснимое беспокойство. Он не понимал слов, но чувствовал их вес. *Это не беда, что я иду туда, Что не озираюсь робко И неловко иду.* Хон и Он подошли к дивану и осторожно сели рядом с Кейлом, глядя на него своими большими глазами. Обычно шумные и игривые, сейчас они были совершенно тихими, завороженные необычным пением своего человека. *Жаркий свет у тебя в груди, От меня не из шутки. Знай, я уже в пути, Занят тем не из скуки.* Раон наконец приземлился на пол рядом с диваном, его синие глаза внимательно смотрели на Кейла. Он чувствовал, что эта песня не просто набор звуков. В ней была история. История, которую Кейл никогда не рассказывал. История, возможно, из его другой жизни. *Если я не вернусь к утру, Значит, нет мне прощенья. Значит, муза не по нутру, Значит, ждут меня гоненья.* Голос Кейла стал тише, почти шепотом. В нем слышалась обреченность, но и принятие. Он говорил о гонениях, о невозвращении, и это заставляло сердца его спутников сжиматься. Что он имел в виду? Куда он собрался уходить? *Это не беда, что там не ждут меня, Что не сохранил с тобой себя, Что я так уйду и, может, не пойму Что в мечте остался как в плену. Это не беда, что я иду туда, Что не озираюсь робко И неловко иду.* Кейл повторил припев, и в этот раз в нем было больше силы. Он словно убеждал самого себя или кого-то невидимого. «Не беда». Но для тех, кто слушал, это *была* беда. Мысль о том, что Кейл может уйти, оставить их, была невыносимой. Чхве Хан почувствовал побуждение что-то сказать, остановить его, спросить, о чем он поет. Но он не мог. Голос Кейла удерживал его на месте, приковывал внимание. Это было что-то слишком личное, слишком сокровенное. *Это не беда, что там не ждут меня, Что не сохранил с тобой себя, Что я так уйду и, может, не пойму Что в мечте остался как в плену. Это не беда, что я иду туда, Что не озираюсь робко И неловко иду.* В последний раз пропев припев, Кейл остановился. Тишина в комнате казалась оглушительной после его пения. Он открыл глава и встретился взглядом с обеспокоенными лицами своих спутников. '/Что… Что это было, человек?/' – первым нарушил молчание Раон, его голос был полон тревоги. Кейл моргнул, словно только что вернулся откуда-то очень далеко. Он выглядел немного растерянным, и это было еще более тревожно, чем его пение. '/Ах… Это… Просто песня/', – сказал он, его голос снова стал привычно невозмутимым. Однако легкая румянец на его щеках говорил об обратном. Он явно не ожидал, что ему придется объясняться. '/Песня?! Но… она такая грустная!/' – воскликнул Хон. Он прижался к боку Кейла, словно боясь, что тот сейчас встанет и уйдет. Он согласно закивала, её шерстка встала дыбом. Чхве Хан присел на корточки перед диваном. В его глазах был серьезный вопрос: ' /Кейл-ним… Что означают эти слова? Куда вы собираетесь идти?/' Кейл тяжело вздохнул. Видимо, его «лень и спокойствие» решили сегодня взять небольшой отпуск. '/Никуда я не собираюсь. Это просто старая песня. Из… другого мира/', – он замялся, подбирая слова, которые могли бы что-то объяснить, не раскрывая слишком много. '/Другого мира?/' – повторил Хон, его глаза сузились. Кейл не ответил прямо. Он просто улыбнулся, но улыбка была немного натянутой. '/Просто… Иногда я вспоминаю что-то. И это выходит вот так/', – он махнул рукой, словно отмахиваясь от темы: '/Не обращайте внимания. Просто устал, вот и запел какую-то чушь/' '/Это не чушь!/' – возмутился Хон: '/Это была красивая песня! Но грустная… очень грустная/' '/Человек… если тебе грустно, скажи нам/', – мягко сказал Раон: '/Мы самая сильная команда! Мы можем помочь!/' Чхве Хан кивнул в знак согласия. Его взгляд не отрывался от Кейла. Он чувствовал, что Кейл снова пытается оттолкнуть их, скрыть что-то важное. '/Всё в порядке/', – повторил Кейл, но его голос звучал менее убедительно. Он чувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Они не собирались оставлять его в покое так просто. '/Кейл-ним/', – твердо сказал Чхве Хан: '/Мы ваша семья. Мы здесь для вас. Пожалуйста, если что-то беспокоит…/' Кейл посмотрел на них. На беспокойство в глазах Чхве Хана, привязанность в глазах котят, искреннюю тревогу в синих глазах Раона. Он всегда старался держать их на расстоянии от своих внутренних демонов, от воспоминаний о Ким Рок Су. Но, кажется, сегодня его подсознание решило взбунтоваться и выдать часть его скрытых мыслей с помощью этой старой песни. Он сдался. Не полностью, конечно, но признал, что просто отмахнуться не получится. '/Хорошо/', – сказал он, снова тяжело вздохнув: '/Сядьте. Я… Я расскажу вам кое-что. Только не поднимайте шум. Я хочу спокойствия, помните?/' Котята тут же устроились поближе, а Раон с Чхве Ханом сели напротив Кейла. Они были готовы слушать. И, хотя они не понимали всех слов песни, они отчетливо чувствовали, что она – ключ к пониманию какой-то части их человека, которая до сих пор оставалась для них загадкой. И они были полны решимости узнать эту часть. Ведь он пел о том, что «не беда, что там не ждут меня». Но они ждали его. Всегда. И никогда не хотели, чтобы он ушел.