Глава I

      Ты должна. Ты всем должна. Дюжине, своему роду, покойному брату, своим друзьям… и ты отныне и навсегда должна ему.       Возможно ли оправиться после того, как твое сердце перестало биться? Меня порой пугало, как за короткий период я смогла отпустить страх, который держал крепко за горло. Но время шло беспощадно, и воспоминания теряли свою яркость. Странно, ведь смерть Кайраса я могла увидеть, закрыв глаза. Если бы он был здесь, поменялось бы хоть что-нибудь?       Не хочу знать ответ, догадываюсь, что это вполне может испортить мне настроение, как минимум.       Жизнь в чужой стране меня не обременяла, в отличие от делегации, которая отправилась за мной после случившегося в тот роковой день. Требовалось ли мне их присутствие, даже не уверена; Кристиан мог заменить каждого, чем он, в принципе, и занимался последние недели. Стремления стать трофейной женой не было в моем списке желаний, но, судя по всему, с этой ролью не так уж и сложно справиться. Если сравнивать с тем, что мне пришлось пережить за последние пять лет, в целом, уровень сложности умножается на ноль. Дождливая английская погода приносила мне странное спокойствие, как будто давала аргументы ежедневному безделью.       — Твой чай остыл, — мягкий голос Кристиана донесся до меня, привлекая внимание. — Попросить, чтобы сделали новый?       — Нет, спасибо, — прочистив горло, тихо озвучила я.       — Могу узнать, почему ты без настроения? — он подошел ко мне, но все еще сохранял необходимую дистанцию. — Дело в сроках нашей свадьбы? Только честно ответь, Дивия, я устал жить во лжи и интригах.       Как я его понимала в такие моменты. Казалось, мы должны быть по разные стороны баррикад, как минимум, потому что оба преследовали свои цели, но он стал моей тихой гаванью в вечной погоне за мнимыми целями. Его взгляд был слишком внимательным, оценивающим мое состояние, чем Кристиан часто грешил, но кем была я, чтобы приказывать прекратить?       — Мы договорились, что попробуем… построим хоть что-то перед тем, как вступить в брак, но не получается, и что делаешь ты? — изначально не планировалось, чтобы этот вопрос звучал так обвиняюще, но мне надоело притворяться. — Меняешь дату свадьбы, даже не посоветовавшись.       — Могу ли я тебе доверять? — в редкие моменты Кристиан не сдерживал свои подозрения, хотя старался сохранять спокойствие даже в самых абсурдных ситуациях.       — Разве я иду против тебя?       Кристиан был проницательным и постоянно анализирующим человеком, конечно, он знал, что у дюжины есть свои планы, которые для него и не только могут обернуться фатальным провалом, но он понимал, что я в это не лезла. Еще по приезде в Англию я призналась, что согласиться на его предложение заставил меня Камал, не давая выбора, но я не собиралась участвовать в этой грязи. Пять лет я отчаянно боролась за место главы своего рода, чтобы в итоге оказаться где? Комментарии излишни.       — Дивия, — вымученно проговорил Кристиан, присаживаясь напротив, — давай не будем нападать друг на друга, ты сказала, что дашь мне шанс, дашь его нам, так ведь?       — Ты прав, конечно, — с иронией произнесла, так же пристально всматриваясь в его глаза, — но каждый раз ты решал все сам, будто я — это всего лишь вынужденный атрибут в твоей жизни.       — Это не так, — резко ответил Кристиан, касаясь моей ладони, на что мы моментально опустили взгляды.       — А что мне остается думать?       Не ожидала, что этот диалог превратится в выворачивание души наизнанку. Мы были достаточно открыты друг с другом, но никогда откровенны. Все прошлые ситуации я принимала как данность, сдавшись еще с того момента, как услышала, кто станет невестой де Клера.       Звучало словно клеймо. И смириться с этим не было чем-то страшным, немыслимым, Кристиан с легкостью мог в себя влюбить, но сколько бы мы ни пытались, всегда возвращались к истокам. Больше похоже на обреченность, каждый из нас тянул на себя одеяло, тонул в этом мраке, а пустые слова погоду в доме не сделают.       Стремительный переезд в Англию я приняла, пошла навстречу, потому что то, чему Кристиан стал свидетелем, могло довести до безумия, но он проявил мудрость и понимание, никого не донимал, однако пропасть между нами стала необъятной.       — Прости, если заставил тебя почувствовать себя некомфортно, мне важно, чтобы ты была счастлива, — казалось, он был таким искренним и уязвимым в этот момент, но я потеряла всякий интерес к выяснению отношений.       Кто думал о моем счастье? Таких людей нет. Что еще хуже, делал ли меня кто-то счастливой…       Хотелось мне попросить его перенести свадьбу, но какой смысл? Оттягивать неизбежное, и ради чего? В конце концов не от большой любви мы собираемся связать себя клятвами. Не место прихотям и капризам.       Ужаснейшее предчувствие поселилось внутри, словно будущая боль уже на пороге и сейчас постучит в дверь.       — Хорошо, мне тоже хочется, чтобы я и ты были счастливы, но мы говорим на разных языках, — после того, как он дослушал мою фразу, сосредоточенное выражение лица Кристиана сменилось на легкую усмешку. — Не только буквально.       Напряжение словно сдало позиции, принося мне облегчение. Близость в наших отношениях все еще оставалась минимальной, но всегда с намеком, что общие труды принесут плоды. С Кристианом было легко, несмотря на то, что он был далеко не поверхностным, со своими сложностями и принципами, со своим мировоззрением, в конце концов.       Наш разговор не стал точкой отсчета к налаживанию здоровых отношений, увы, негласно мы оба решили отойти от темы, прекратив ковырять. Вот это было проблемой. Мы не слышали друг друга, оставались чужими, хотя принимали активное участие практически во всех аспектах жизни друг друга.       Обсуждение повседневных событий себя исчерпало быстро, и каждый из нас отправился по своим углам. Не сомневаюсь, что дел у Кристиана было побольше и поинтереснее, чем у меня. Тешилась еще надеждой, что это лишь временно.       День постепенно шел к своему завершению, прогулка с Сарой отменилась из-за начинающейся грозы, и мы остались в гостиной. Вот она могла рассчитывать на весь спектр моих эмоций, с ней никогда не было неловко, скучно и пресно. Сарасвати знала обо всех и обо всем, что не могло меня не развлекать, развевая напрочь тоску. Одно, конечно, меня заставило задуматься: сегодня Сара слишком старалась. Либо что-то произошло и она умалчивала, либо решила сжалиться надо мной в очередной раз, учитывая мое положение. Сара как никто знала, что не этого я хотела, но и поделать ничего не могла.       Ее саму ждали незавидные перспективы. Удивительным образом, но меня и девочек Басу настиг схожий итог. В этом была своя мистика, если задуматься, но на самом деле все гораздо проще: мы те, кто должен подчиняться и действовать в интересах тех, кто выше нас. Тех, кто прикрывается многообещающими целями на благо дюжины. Увы, не все свои мысли я могла без опаски высказать Саре, хоть мы и были близки. Мне, в принципе, казалось, что нет людей, которым я могла открыться без остатка.       Вновь погрузившись в удручающие мысли, я не заметила, как к нам подошел Камал. Он выглядел уставшим, словно не спал уже несколько суток точно. Обида давно прошла, и я не винила его в том, что меня бросили, как пушечное мясо, на съедение. Сомневаюсь, что он глобально мог на что-то повлиять.       К моему великому сожалению, на что-то повлиять могла только моя смерть, и этого не допустили, чтоб их!       — Не помешал? — слегка ухмыляясь, спросил Камал; его взгляд блуждал по нашим лицам, анализируя настрой, — я и раньше это замечала, и никогда хорошим подобное не заканчивалось. — Дивия, нам нужно поговорить.       — Прямо сейчас? — насторожилась я.       Он лишь коротко кивнул, ожидая, по всей видимости, моей покорности и здесь. Мы с Сарой переглянулись, и что-то мне точно подсказало, что она догадывается, о чем пойдет речь. Почему тогда обо всем я узнавала последней?.. Даже находясь далеко от дома, мы не могли действовать сообща до конца.       — Мы будем только вдвоем? — спросила я, как только встала с дивана.       — Нет, мы будем в кабинете Кристиана.       Что ж такого скрывал Камал? Не думаю, что Кристиан утаил от меня столь важное, учитывая, что с утра мы провели немало, по нашим меркам, времени. Обычно он любил вываливать новости без подготовки, а вот за Камалом нередко наблюдались немногословность и тайны.       Тем не менее я послушно пошла за ним, все размышляя, чем же еще меня можно удивить. Хорошие вести были нечастым гостем в последние время, и то единственное, что могло бы меня осчастливить, — мое возвращение домой. Лестница казалась бесконечной, и я ускорила шаг, равняясь с ним, но Камал продолжал молчать. У стен были уши, но я и не обладала сильным терпением, хотя все же не стала задавать вопросы, даже вскользь.       Спустя вечность мы подошли к высоким дубовым дверям кабинета Кристиана. Полагаю, он и сам заждался. Камал вежливо открыл мне дверь, пропустив вперед. Стоило мне оказаться по ту сторону, как мои глаза моментально встретились с голубыми глазами Кристиана. Прочитать в них, что он ничего толком не знал, было несложно. Он указал мне ладонью на кресло рядом, и я молча прошла к нему.       Чутье безошибочно подсказывало, что взрыва не избежать. Только кто виновник сегодняшнего торжества?       Шаги Камала вдруг стали тяжелыми, он шумно сел напротив нас, но будто не спешил открывать свой рот. Мы ведь не собрались поглазеть здесь друг на друга.       — Господин Рай, насколько я понял, наше собрание достаточно важное, — взял инициативу в свои руки Кристиан, — мы внимательно слушаем.       — Дело касается именно семьи Дивии, но я посчитал, что ее будущий муж должен присутствовать.       Мое сердце предательски сжалось; Камал не стал бы так драматизировать, если бы дело не пахло жареным. Вжавшись в кресло, я словно находилась на плахе, ожидая казни.       Рубите уже! Легче не станет.       — Сегодня днем я получил письмо от госпожи Басу, — его голос стал ниже, словно Камал себя сдерживал от излишних комментариев. — Из-за новостей о вашем бракосочетании через неделю Видия приняла решение, что главой вашего семейства станет Анил Шарма, пока на время, но…       Дальше я ничего не хотела слышать. Ракшасы! Они издевались надо мной?.. Здесь я была именно из-за того, что мое место по праву стало под угрозой! Пять лет я билась, иначе не назвать, за него кровью и потом, не жалея себя, отказывая себе во всем, терпя неуважение, слухи, домыслы. Моего согласия на эту сделку не спрашивали, конечно же, но я пошла на это тоже из-за своего предназначения. А теперь?.. Они списали меня со счетов, неужели думали, что я поверю, что, если вернусь в Индию, все вновь будет в моих руках. Ненавижу!       Хотела вернуться домой? Оказывается, возвращаться некуда.       — Камал, ты думаешь, я потерплю подобное? — собственную ярость я уже чувствовала на кончиках пальцев, но еще способна была сдерживаться. — Никто не знает, на что я способна, и лучше, чтобы так оно и осталось.       — Если бы я мог на что-то повлиять, — процедил Камал, разделяя, по всей видимости, мою злость. — Ничего не поделать, особенно когда мы здесь.       — Напиши госпоже Басу, что мы возвращаемся в Калькутту, и только тогда я позволю принимать решение, а не за моей спиной, — боль в голосе выдавала себя, но я плевать хотела на то, как это выглядело.       — Я это сделаю, Дивия, но сомневаюсь, что поможет.       Камал не то чтобы сомневался, он был уверен, но и я не грезила властью, отчаянно желая место главы. Но оно было моим! Что для этого сделал Анил Шарма? Женился на Радхе? У меня участь схожая, но кто учитывал?       Несмотря на то, что я никогда не желала подобной судьбы, я готова была бороться, развязать войну, да что угодно… Ради дюжины я шла на поводу, принимала все условия, а в это время они решили забросать меня камнями.       — Мы не можем вернуться раньше, чем состоится наш обряд, — спокойно сказанная фраза заставила меня замереть на месте. — Но после мы обязательно это сделаем, обещаю.       Мой мир разрушился, как карточный домик, но менять приоритеты никто не собирался. Как будто Кристиану и неважно, что его будущая жена стала никем, хотя он прекрасно знал, что путь у меня был несладким. Не давал мне забывать, что с недавних пор все решения принимал он; сколько бы ни обещал изменить это, учитывать мои мнение и желания, но нет…       Будь я разумнее, конечно, я спокойно высказалась бы, но у меня не было больше сил поддерживать эту маску.       — Господин де Клер, я прекрасно вас и вашу спешку понимаю, — фамильярно начала я, на что Кристиан моментально среагировал: его выражение лица показалось мне несколько оскорбленным. — Но и вы должны войти в мое положение. У нас есть договор, и он не был соблюден, по большому счету я могу попытаться сорвать свадьбу. Да, вероятнее всего, у меня не получится, но время, которым вы так дорожите, будет потрачено напрасно.       Чувство, что я стала теперь мишенью, было буквально осязаемо. Что Камал, что Кристиан, уверена, считали, что я неоправданно растрачиваю собственные силы. Они не видели в этом глобальной катастрофы. Кристиан подолгу молчал, внимательно смотря в мои глаза, будто что-то пытался донести, но у нас не было той связи, где люди друг друга понимали без слов.       — Господин Рай, вы можете нас оставить на пару слов? — это не звучало так, будто у Камала был выбор, и мы все это понимали.       Камал все же для приличия перевел обеспокоенный взгляд на меня, но я моментально кивнула. Наблюдая за тем, как он нас покидает, я все думала, чем я занималась пять лет? Нужно ли мне это все было?.. Как таковое нет, но это уже был вопрос принципа, чести и достоинства. Они сбросили меня с лодки, и я теперь должна дожидаться на берегу? У меня не было доверия к этим людям, не было желания находиться с ними в одном обществе.       — Посмотри на меня, — привлек внимание Кристиан, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Тебе действительно это настолько важно? Или это обида на дюжину за то, в каком положении ты оказалась?       — Может, все так и есть, но мне надоело идти на поводу у тех, кто считает, что я пустое место.       — Это провокация, — он говорил со мной так, словно я ничего не мыслила во всем этом.       — Думаешь, я сама этого не понимаю?..       Кристиан жил в своем сложном мире, вникать в мой совсем не собирался, да и могла я его обвинить в том? Мы оба совершали ошибки, но признавать их не умели. Вероятно, Видия провоцировала либо ради того, чтобы попытаться перенести свадьбу, либо чтобы уничтожить мои последние нервные клетки. Или, может, они думали, что я должна шпионить за Кристианом, а дело до моей работы и семьи не дойдет. Чему удивляться, когда в этой игре все пешки, а я самая удачная.       — Дивия, мы вернемся в Индию, как только проведем обряд, не нужно менять наши с трудом выстроенные планы, — со всей серьезностью и сдержанностью озвучил Кристиан, и переубедить его не смог бы никто.       — Мы опоздаем… мы уже опоздали.       Перечить было бессмысленно, но на моем лицо ясно отражался весь спектр эмоций от ярости до отчаяния. Если бы не он и его прихоти, меня здесь не было бы. Мне нечего было сказать, поэтому, не спрашивая позволения, я встала и направилась к двери. Спиной я ощущала, насколько пристально Кристиан смотрел, но знала, что он не станет препятствовать.       Оказавшись в коридоре, я, не теряя времени, бросилась к лестнице вниз. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел, как меня разрывает на части от несправедливости. Не замечая ничего и никого вокруг, я оказалась у входных дверей, с трудом их открывая. Прохладный воздух тотчас ударил мне по лицу, но не способен был остановить. Шаг за шагом я направлялась в сторону сада, желая уединения. Мелкие капли дождя скатывались по моему лицу, словно издевались, показывая, как легко было бы сейчас разрыдаться. Небо было низкое, тяжелое, словно натянутое серое полотно, без просветов и надежды на солнце, точно как и в моей жизни. С каждой секундой все становилось мрачным, устрашающим и диким.       Все подсказывало вернуться и больше не высовываться, но хотя бы здесь я могла поступить так, как хотелось мне. Сложность была еще в том, что постепенно я сама теряла свои желания, ставила их под сомнения. В погоне за навязанной важностью действительно стоящее я упустила. Казалось, безвозвратно. Гул нарастал, обрастая эхом и заставляя воздух дрожать. И вдруг — разряд! Гром буквально взорвался с яростной силой, заполняя собой всё пространство и заставляя меня остановиться и практически не дышать.       — Что ты здесь делаешь? — низкий глубокий голос напугал меня, заставляя мои мурашки на спине оживиться.       Признать его не было труда, но я все же развернулась с напуганными глазами убегающей от опасности лани. Доран Басу нависал надо мной в непозволительной близости, очевидно, он плевал на правила. Это он меня спрашивал, что я здесь делаю? У меня к нему были точно такие же вопросы. И не только сейчас. Почему он отправился с делегацией за мной? Он презирал англичан, что было слишком очевидным. От таких людей нужно держаться подальше — подсказывал мне разум, но сердце было глупым органом. Нас связывала дюжина, но не более. Доран всегда был холоден, по крайней мере, это то, что он мне давал. Наша встреча в резиденции Басу оказалась точкой невозврата, но я пыталась как могла убедить себя не лезть хотя бы в это пекло.       — Что же тебя заставило покинуть поместье? — он не заслуживал моего гнева, но сам явился невовремя. — Откуда столько благородства?       — Решила на мне испытать свои острые когти? — надменная на первый взгляд ухмылка появилась на его губах, заставляя задержать взгляд. — Ну же, Дивия, что произошло?       Доран интересовался моим состоянием? Удивительно, когда все это время он предпочитал не говорить со мной. Мы могли лишь обмениваться короткими любезностями, но я видела его горящие глаза каждый раз, стоило мне заприметить его, хотя обсуждать это с ним я не собиралась, когда он влиял на меня точно так же. У него своя жизнь, у меня своя, опасно даже находиться наедине, не говоря о большем. Угроза.       — Ты знал? — неожиданная мысль вырвалась тотчас. — Это ведь твоя сестра…       — Этот факт говорит о многом, объясни, о чем именно, а потом обвиняй, — леденящим тоном проговорил Доран, практически наступая.       — Мой достопочтенный дядя скоро станет главой семьи Шарма, — в голосе звучала обида, но меня удивило то, с какой легкостью я поделилась с ним. — Все, что я строила, теперь в чужих руках.       — Ты этого хотела? — пронзительно глядя в мои глаза, спросил Доран. — По-настоящему?       — Знаю ли я сама, чего хочу по-настоящему? — слезы уже наполняли глаза, но я не хотела показаться еще более слабой.       — Мне убить его? — абсолютно серьезно проговорил он, будто предложил выпить чая. — Только скажи.       Все мое тело чувствовалось словно на иголках, стоило услышать эти слова. В них была скрыта мощь, способная превратить тишину в бурю, а спокойствие — в дрожь, едва сдерживаемую. Все окружающее нас будто в миг перестало существовать.       — Зачем ты это делаешь? — ошеломленно уточнила я, борясь с комом в горле.       — Я могу это сделать для тебя.       Он не похож был на человека, что бросался пустыми словами. Как бы дико это ни звучало, но Доран, несмотря на всю жестокость и абсурдность, наполнил меня бушующей энергией, стер из памяти боль и отчаяние. Его широкая ладонь оказалась на моих щеках, мягко поглаживая и стирая влагу. Глубоко вздыхая, я прикрыла глаза от наступающего удовольствия. Чего же я сейчас ожидала? Даже признаваться себе не хотела, насколько влечение к нему сильно. Его нельзя было объяснить простым языком, но тело могло сказать о многом. Мои руки неуверенно, но быстро оказались на его груди, мне требовалось услышать удары его сердца, пусть и через слой одежды, пусть и глухие.       Но оно было спокойно, как и весь Доран, стоявший передо мной: он излучал уверенность, силу и власть каждой частичкой. Проверял ли он меня? Провоцировал? Даже если так, я слепо верила ему. Только почему? Между нами была пропасть: два незнакомца, которых необъяснимо тянуло друг к друга. И то — я могла отвечать только за себя. Мы могли лишь наблюдать, и к чему это привело? Стояли под проливным дождем, обсуждая смерть моего дяди.       Нет, Доран этого не сделает… он ведь не сумасшедший. Да и кто я ему такая? Возможно, он мог заметить… как это назвать, если я сама не понимала, что чувствовала к этому человеку.       — Ты ведь это несерьезно… — моя ладонь накрыла его, что до сих пор была на щеке.       — Я не заслужил твоего доверия и даже не пытался, — он наклонил голову, и его взгляд стал еще более пронизывающим, заставляя меня приоткрыть рот. — И сейчас вроде бы даже неприлично признавать, но с тех пор, как я впервые увидел тебя, понял, что ничего и никого так не желал до.       — Это просто желание? — меня передернуло, словно он сказал что-то невозможное.       — Не так примитивно, как ты могла посчитать, — его ладонь опустилась к шее, слегка сжимая и приподнимая подбородок. — И если ты хочешь продолжать избегать меня, я принуждать не стану, но сделаю то, что ты попросишь.       — Не все так просто решается, Доран…       Хотела ли я такой участи собственному дяде, несмотря на то, что я его толком и не знала? Нет… наверное. Но то, как мрачно и таинственно это звучало, заставило все нутро трепетать.       — Мы совершим в таком случае преступление против дюжины.       — Зови меня грехом, если на то пошло, — издевательски проговорил Доран, — да и на дюжину я плевать хотел.       Мы оба были заложниками ситуаций, с похожей судьбой, но разным восприятием. Сколько я пыталась подавить все чувства к нему, чтобы в итоге одной фразой он смог все возродить с пущей силой. Но Доран показал мне другое: если не действовать кардинально, в своих интересах, сдаться, то тебя проглотят на завтрак, не раздумывая.       Сокращая между нами расстояние, я оказалась критично близко, практически прижимаясь к нему. Он не отступил, не оттолкнул, а принял в свои объятия. С ним мне не нужно было притворяться, я так устала от этой назойливой тоски, от маски добродетели, что было тошно.       — Помоги мне выбраться отсюда, — полушепотом озвучила я.       — Только скажи.       Дождь обрушился на поместье стеной, смывая все границы между прошлым и настоящим, реальностью и мечтой. Капли стекали по коже, спутывали мысли, но я не хотела замечать этого. Мир сжался до одного мгновения — до Дорана, чьи пальцы вновь едва ощутимо скользнули по мокрым щекам, прежде чем крепко взять лицо в ладони.       Его взгляд был темным, бурным, как само небо над нашими головами, полным эмоций, которые он слишком долго скрывал. Губы едва коснулись моих — мягко, осторожно, как будто он боялся разрушить это мгновение. Странно, неизведанно, потому что этот человек, казалось, ничего не боялся. Но стоило ему ответить, как сдержанность испарилась и поцелуй стал жадным, горячим, пропитанным долгими неделями запретов, боли, страсти.       Дождь барабанил по нам, стекал по тканям ледяными потоками, но внутри все горело. Доран притянул меня ближе, его руки скользнули по мокрой ткани одежды, а дыхание смешалось с шумом капель. Этот поцелуй был словно вызовом судьбе, отчаянной попыткой удержать то, что нам, казалось бы, не предназначалось. Вокруг бушевала гроза, но гром не мог заглушить бешеный стук наших сердец. Все в одночасье стало таким неправильно правильным.       Тяжело дыша, Доран первым прекратил безумие, царившее вокруг нас. Его губы перестали касаться моих, и мне моментально стало слишком холодно и неуютно.       — Ты можешь заболеть, — касаясь своим носом моего, хрипло проговорил Доран.       — Беспокоишься? — прижалась еще сильнее, ощущая его руки на своей талии.       — Даже не представляешь, — одна его рука потянулась к лицу, убирая налипшую прядь. — Не хочу потерять тебя, когда ты только оказалась в моих руках.       В его руках. В голове приятно пронеслась эта фраза, вновь наполняя теплом. Но было ли это теперь нашей реальностью?.. Доран появился в моей жизни в самый переломный момент, я могла бы сказать, что слишком поздно, когда все уже было обречено и предначертано. Но ощущение того, что я не должна больше ставить себя в конец очереди, уж больно острое.       Пойдем ли мы с ним против всех правил, клятв, и ради чего?.. Вспыхнувшие чувства никого в наших семьях никогда не волновали, и удача в любовных делах, по всей видимости, никого не преследовала. Со стороны так вообще могло показаться, что мы обезумели. Но имели ли мы контроль над неизбежным? Ведь я пыталась, подавляла свой интерес, старалась не реагировать на любые появления Дорана в моей жизни. Он ворвался в мою жизнь и пробрался в мою душу, словно у него было особое приглашение.       Желание обладать? Да называйте как хотите.       Только теперь это не имело смысла. Чего стоил этот риск? К чему приведут наши решения?       Наши. Вот что дарило мне тепло в душе. Доран не пренебрегал мною. С ним мне не нужны были власть, богатства и… даже место в дюжине.       Пока что еще на словах, но я обещана была другому, но предназначена ему. Иначе и быть не могло. Как быстро сломалась бы я, не оказавшись он тут. Словно Доран все заранее предугадал, отправился со мной в Англию, хотя именно это могло обрубить все концы.       Когда я лежала в луже собственной крови в ожидании смерти, я, может, даже не осознавала этого, но я отчетливо помнила, что Доран в этот момент был рядом. Его пронзительные глаза не упускали из виду, будто пытались заставить меня держаться за самую тонкую нить. Заставляли бороться, хотя очевидно, что выбора не было и тогда.       Больше я не стану останавливать себя и существовать ради кого-то, я возьму все, что нужно мне.