Глава III

Три года спустя. Калькутта.       Вдох — выдох. Летнее утро в Калькутте всегда было моей любимой частью дня, а после длительного отсутствия все ощущения особо остры. Внимательно наблюдая за Дораном, который безмятежно завтракал, я вновь поблагодарила судьбу за его выбор. Домик на берегу реки Хугли наполнял меня энергией, несмотря на то что находились мы здесь с глубокой ночи — даже нескольких часов хватило, чтобы прочувствовать.       Естественно, я скучала по этим местам, по родному городу, где даже воздух иной. Доран поймал мой пытливый взгляд, ухмыляясь; он научил меня спокойствию и хладнокровию — даже в большей степени, чем владел сам. Поразительно, но рядом с ним и тень тревоги не могла обрушиться.       — Госпожа, ты подозрительно тихая сегодня, — прокомментировал он. — Обычно от твоих вопросов мне приходится усердно отбиваться.       — Может, тебе нравится отбиваться? Поэтому ты сделал мне замечание?       — Вполне вероятно, — усмехнулся он, дотянувшись рукой до моего стула и без особых усилий передвинув его вместе со мной поближе. — Ты можешь быть какой угодно — я устраню все последствия.       Нервный смешок вырвался из меня, потому что я знала, что Доран не лукавил. Он доказал мне это три года назад, и с той поры у меня не было привычки ему не доверять. Отнюдь, он был единственным в своем роде.       К сожалению, методы его не всегда были гуманными. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы допытать Дорана, что же он тогда сделал в поместье Кристиана. От его рассказа до сих пор холодные мурашки пробегали по спине. Доран обставил все так, словно это он меня похитил, возможно даже обезумел в какой-то момент, иначе как это объяснить здраво?       На деле мы оба были безумны.       Солгать, сказав, что мне что-либо из этого не нравилось? Не стала бы. Ощущение свободы и легкости обволакивало эти годы, но все же неизбежно моя душа тянулась к дому. И вот мы здесь.       Волнение с каждым мгновением становилось все более острым; спешно позавтракав, я поднялась в спальню, чтобы собраться. Во всех смыслах, если быть точной. Доран не стал меня удерживать или допытывать, он всегда был уместен, чтоб его. Но за эти годы в любови к нему я преуспела и не видела своего существования без господина Басу. Мы так рисковали, и сейчас… мне страшно не за себя, а за него. Особенно когда я знаю, что Доран это все делает ради меня.       Сари лежало на кровати, завернутое в полупрозрачную ткань воспоминаний, это была единственная вещь, которую я взяла с собой из Англии, уверенная, что пригодится. Три года — целая маленькая вечность. Когда я разворачивала его, пальцы будто касались прошлого: пряного запаха кардамона в теплом воздухе, приглушенного смеха за тонкими занавесями, музыки, звучащей где-то вдалеке, как эхо прежнего счастья, когда мы встречались с девочками, когда мой брат был жив…       Ткань, чуть прохладная, послушно скользнула в ладони — тяжелый шелк, будто напитанный золотым светом. Он был алый, с тонкой вышивкой вдоль края, — как огонь на закате, в котором прятались страсть, упрямство и сила духа, давно не расправлявшие плеч.       Сари легло идеально, подчеркивая изгибы, пряча и открывая ровно столько, сколько нужно. Словно старый друг, оно вспомнило ее — и она вспомнила себя. В отражении не просто девушка в красивом наряде. В отражении — возвращение.       Стоя у зеркала, я подолгу приводила дыхание в норму. Мое лицо было словно у восковой куклы: ни эмоций, ни жизни… никакой пощады.       Громкое заявление ждало нас впереди, это можно было расценивать как неуважение к дюжине, но у нас были припрятаны свои козыри.       Дверь бесшумно открылась, но отражение стало ее предателем: Доран предстал передо мной. Внушительный, высокий, с мощной, почти скульптурной фигурой, его широкие плечи и уверенная осанка — все это говорило о силе, которая не нуждалась в демонстрации — она чувствовалась в каждом его шаге, в каждом движении, как тихий гул грома в предгрозовом небе. В его присутствии воздух становился плотнее, время — медленнее, а я — меньше, чем была минуту до, но вовсе не слабее, потому что рядом он.       — Выглядишь потрясающе, — низким голосом прокомментировал Доран, рассматривая меня. — Уверен, их всех порадует твой великолепный вид.       — Доран, — резко повернувшись, я практически уперлась в его мощное тело, — это несмешно.       — Моя госпожа, только скажи, и никто не будет смеяться, — издевательски прозвучал он, но я уже не могла сдержать улыбку.       Доран принял в свои объятия, что были мне так необходимы, больше, чем что-либо в этот момент. Это был не просто жест — это был обет, клятва без слов. Он обнимал в ответ так, будто хотел спрятать от всего мира, от бури, которую мы сами вызвали, от боли, которая, возможно, придет совсем скоро. Одна простая истина витала в воздухе: я верю в тебя больше, чем ты сам когда-либо мог поверить.

***

      Вечер наступил слишком быстро, и мы отправились в путь; нам повезло, что стемнело достаточно рано, а собрание в резиденции Басу, где нас совершенно не ждали, перенесли на столь поздний час.       Доран, казалось, знал каждый угол в этом поместье, что, скорее всего, было правдой, поэтому я всецело ему доверилась. Впрочем, как и всегда. Мне оставалось только держаться, не показывать страх и смятение, мы слишком долго готовились к возмездию. Не позволила бы, чтобы хоть что-то смогло нарушить наш план.       Нас искали все эти годы, уверена, но теперь мы больше не станем скрываться. В этом больше не было необходимости. Доран коснулся моей руки, останавливая, и сердце начало быстрее стучать, предчувствуя кульминацию.       — Останься здесь, — едва слышно потребовал он. — Я скоро вернусь за тобой.       Его голос звучал слишком убедительно, чтобы воспрепятствовать, к тому же я понимала, что впереди нас ждали стражники, отвечающие за конфиденциальность встречи дюжины. Слабо кивнув, я потянулась к нему, оставляя короткий поцелуй на щеке. Глаза Дорана золотом светились в темноте, убеждая меня в том, что мы делали все правильно.       Как только он скрылся за углом, я стала прислушиваться к каждому шороху, но Доран, казалось, растворился. Время тянулось бесконечно, ни не единого звука не последовало, словно я осталась одна во всем поместье. Пальцы перебирали ткани сари, неосознанно, как будто в этом движении могла скрыться тревога, которую мне нужно было куда-то выплеснуть, но я знала, что Доран ко мне вернется. Он всегда приходил.       Мне стоило лишь сделать шаг, когда любопытство достигло края, и Доран появился предо мной. Его волосы были слегка растрепаны, но весь его вид не говорил о чем-то ужасном, о том, что произошло. Показалось, что ему даже понравилось. Правильно, ведь столько лет он словно был заперт в клетке.       — Ты умеешь быть послушной, — он наклонился ко мне, почти касаясь шеи, и, глубоко вдыхая, продолжил, — твой запах всегда помогает прийти в себя.       — Ты в порядке? — моя ладонь коснулась его щеки, слегка поглаживая.       — Еще бы.       Усмехнувшись в ответ, я поправила его волосы, все же перед дюжиной нужно появиться в подобающем виде. Пусть это будет наш знак уважения. Даже если мы не пришли с добрыми намерениями, далеко нет… Но это справедливость, которая должна восторжествовать.       Оказавшись у массивных дубовых дверей, мы одновременно остановились, с воодушевлением переглядываясь. Улыбка на лице Дорана стала почти хищной, и я понимала, что обратной дороги нет. Предначертанное должно осуществиться. Он не стал медлить, уверенно открывая двери, но не пропуская меня вперед. Его оружие практически сверкало, бросаясь в глаза, хотя этот мужчина сам по себе был опаснее любого меча.       В ушах начало гулко шуметь, но я последовала за ним. Удивительно, но страха не последовало, хотя все мое нутро трепетало. В чувства меня привел лишь ироничный голос Дорана, когда я даже не пыталась встретиться с кем-либо взглядом, все еще будучи за его спиной.       — Доброго всем вечера, — его тон способен был сбить с толку моментально даже меня. — Надеюсь, мы не опоздали.       Доран слегка отошел в сторону, открывая мне обзор. Тут же я заметила, как практически все мужчины встали со своих мест, хоть они и были безоружны. Только Камал и Рам сидели на своих местах, будто страх им не был свойственен.       Мой дядя восседал рядом с единственной женщиной, которая и повлияла на мою судьбу. Госпожа Басу переводила взгляд с меня на своего брата и обратно. Глаза её сузились, зрачки потемнели, и в этой тишине, что повисла вокруг, чувствовалось: воздух готов вспыхнуть от одного слова.       — Как вы посмели сюда явиться? — басисто прозвучал мой дядя, он выглядел еще более напыщенным, чем я его запомнила. — Неужели сами пришли сдаться и понести наказание?       — А похоже на то? — оскалился Доран.       — Доран, — подала голос Видия, хорошо зная, на что способен ее брат, возможно, она всегда готовилась к нашему возвращению, — несмотря на ваш побег, вы все еще часть дюжины.       — Разве? — не выдержала я. — Кто подписал указ о моем свержении? — это было озвучено даже спокойнее, чем планировалось.              — Дивия, у тебя были другие хлопоты, а твое отстранение было лишь временным, пока ты находишься в Англии с лордом… Сейчас вы можете совершить ошибку, которая не стоит того.       В каждом слове слышалась натянутость, будто она сама едва верила в то, что говорила, но все равно тянула за собой эту тонкую рваную ткань лжи, надеясь, что она укроет от последствий, которые уже были неизбежны.       — Да кто вы такие? — Анил не стал с нами любезничать, как Видия, она явно была умнее моего непутевого дяди. — Вам на этих землях больше ничего не принадлежит, род Шарма под моей властью, а ты… Доран Басу, всегда будешь вторым. Вас здесь ждет смерть!       Низкий смех Дорана раздался неожиданно, в нем не было веселья — только холодная, опасная ирония человека, для которого чужие угрозы не больше пыли. Вид дяди заставлял меня ликовать: он был напуган, но спеси не убавлял, от того это казался еще более отвратным.       Члены дюжины будто вкопанные наблюдали за сценой между Анилом и Дораном, они сами не знали, чего ожидать и как действовать, но я видела, что все были наготове. Только к чему?..       — Дивия, тебе нужно было не сбегать, как трусиха, а бороться за свое место, — выплюнул дядя, словно мог меня этим задеть.       В ответ я лишь мягко улыбнулась, но в глазах Анила Шарма горел огонь, в котором, вероятно, он мечтал казнить нас. Он бы потребовал это, уверена. Но у господина Басу были другие планы на этот счет.       Он сделал несколько уверенных шагов к Анилу, оказываясь перед ним. Даже с расстояния я чувствовала его превосходство. Несколько членов дюжины тоже подошли, но я не паниковала. Пока… пока достопочтенный дядюшка не бросился в мою сторону. Но я не успела даже дернуться с места, как острый клинок Дорана оказался в горле Анила, перерезая от края до края. Брызги крови заставили меня сделать шаг назад, но Дорану досталось больше, и кажется, его это не смущало. Он вновь оказался рядом, убеждаясь, что я в порядке, и разворачиваясь к дюжине.       — Это наше заявление, — спокойно проговорил Доран, глядя на Видию. — Мне не составит труда перерезать каждого в этой комнате.       — Это все ради ее места? — ошарашенно спросила Видия. — Доран, есть множество других способов, что скажет лорд де Клер? Думаете, он обрадуется?..       — Честными путями я шла пять лет, и что с того?       — Через мгновение здесь окажется стража! — угрожающе, будто терпение лопнуло, произнесла Видия. — Это возмутительно! Вы оба… Дивия, ты не получишь ничего из того, что хотела…       — Она получит даже больше, — перебил ее Доран, подходя ближе. — Если захочет, даже твое место.       Это звучало как оскорбление, даже легкая пощечина в сторону главной женщины. Вся дюжина напряглась, готовясь к нападению. Их численно было больше, но ненамного. В этот момент Камал встал на защиту Дорана, обнажая свой клинок и направляя против дюжины. Рам Дубей тоже не стал медлить, удивляя своего брата не меньше, в принципе, чем все происходящее каждую секунду.       Двери позади меня отворились, обещая настоящий смертельный бунт, и так могло показаться первое мгновение, но это были Сара и наше подкрепление.       Ожидала ли Видия такого?.. Сомневаюсь, и это мне приносило облегчение. Весомая часть дюжины встала на нашу сторону. Этим переворотом мы разгневали Темную мать, но, как сказал Рам, это было неизбежно. Это должно было произойти.       — Вот как, — горделиво произнесла Видия. — Решили, что кровопролитие неизбежно? Что ж, я не стану препятствовать, но с Генералом-губернатором решайте сами как быть, учитывая, что подобное провернуть будет невозможно.       — И почему же?.. — насмешливо спросил Доран, убирая след крови с щеки.       — Она права, — коснувшись руки Дорана, я слегка ее сжала. — Мы не пришли убивать без разбора и нарушать покой Калькутты. Если лорд де Клер согласиться, то все кончится мирно.       Напряжение на лице Видии стало слишком очевидным: она была в гневе, способна обрушить свою ярость тотчас, но она слишком умна, чтобы действовать поспешно. Возможно, мне показалось, но я видела недосказанность в ее глазах, словно что-то важное она утаивала. Только что?..       Доран практически вырезал мне дорогу к дому. Чувства, что я испытывала в поездке, невозможно передать словами. Мое сердце сжималось сильнее с каждым мгновением весь путь, и стоило увидеть очертание поместья, как оно сделало кульбит и успокоилось.       Да, это стоило всего. Вернуть то, что принадлежало мне по праву. Никто не смеет больше отобрать даже самую малую часть.       Нас встречал Архат, почти единственный, кто знал о нашем приезде. Он один из немногих верных людей, кто готов пожертвовать жизнью. Остальные были осведомлены лишь малым, поэтому мы были готовы к удивленным, может, даже возмущенным лицам. Молодая госпожа вернулась, да не одна, а за руку с Палачом.       — Госпожа Шарма, господин Басу, добро пожаловать, — Архат сложил руки на груди и коротко поклонился. — Все к вашему приезду подготовлено должным образом.       — Архат, я очень рада тебя видеть, — сделав несколько шагов к нему, ответила я, и он наконец решился посмотреть мне в глаза. — Ничего не изменилось, хорошо?       — Конечно, госпожа, мы просто волнуемся.       — Действительно, от чего же такое волнение? — иронично спросил Доран, оказываясь за моей спиной.       — Господин Басу, не стоит пренебрегать чужими чувствами, здесь так не принято, — съязвила я в ответ.       — Что ж, я проведу львиную долю времени за обучением манер и правил этого дома.       Напряжение Архата было почти осязаемым, но на деле Доран попросту издевался. Махнув на него рукой, я прошла вперед и остановилась у массивных дверей. Они тотчас открылись, впуская меня в мой старый, но новый мир. Это был не просто дом. Это было сердце, разросшееся в стенах и окнах, в запахах и звуках. Это был отклик на самую глубокую жажду: быть дома. Быть принятым. Быть.       Гордился бы мной брат?.. Если я буду задумываться об этом, однозначно засомневаюсь, но я это сделала…       На что я рассчитывала, то и происходило: люди в поместье были даже слегка напуганы моим возвращением, но в их глазах виднелись надежда и доверие, в моих же — обещание не подвести. Слухи расползались быстро, и какое-то время придется разбираться с последствиями. Дюжина явно нами недовольна и будет замышлять что-то, может, даже во главе с Видией. Даже не может, а скорее всего, так просто она нас не оставит. Камал, Рам, Сара все так же на нашей стороне. Мы не останемся в меньшинстве. В конце концов, даже Раджу есть что предложить.       Долго не задерживаясь в гостиной, мы отправились в спальню. Скоро рассвет, но я не чувствовала себя уставшей и даже не была уверена, что смогу уснуть. Дорану, естественно, подготовили комнату, но он даже не стал в нее входить, следуя за мной.       — Не слишком ли много для них потрясений? — спросила я, как только мы остались наедине.       — Ты против? — Доран притянул меня к себе, расположив руки на талии.       — Совсем нет.       Мой игривый тон нес за собой намек, который господин Басу моментально уловил. Казалось, и в нем совершенно не было усталости. Он помог избавиться от одежды и повел в ванную комнату, любезно приготовленную для меня ранее. В воздухе витали нотки лаванды и розмарина — вода щедро настоялась на травах. Волосы, рассыпавшись по плечам, приняли пар, и в нем будто растворились все заявления, заботы и даже шепот, что долго преследовал. Доран превратил купание в таинственный ритуал: касался медленно, но требовательно, был молчаливым, не комментировал, а только рассматривал. И я поддавалась каждому движению, отзывалась чувственно. Ощущения единства туманили мой разум.       Время словно остановилось, мы наслаждались тем, что могли привести его вдвоем. Поймав взгляд мужчины, я коснулась его плеч ладонями, притягивая поближе к себе. Он сидел напротив, полускрытый паром, будто из сна. Свет свечей дрожал на его коже, скользил по ключицам, по влажным ресницам. Мне хотелось просто смотреть — долго, глубоко, до дрожи. И все же этого было мало.       Его ладонь коснулась моей щеки, а губы казались легкими, теплыми, мягкими, как прикосновение ветра, который знает, что ему позволено все, но он выбирает только одно дразнящее касание перед настоящим штормом. Мощь и связь этого поцелуя не требовали доказательств. В нем не было спешки, только доверие, только дыхание, только мы оба — растворяющиеся в этой близости, в этой воде, в друг друге. Наслаждаясь, я не думала ни о времени, ни о завтрашнем дне. Только здесь, только сейчас. Этот поцелуй — как первый шаг на пути к задуманному, где все понятно без слов. И в этом я наконец была собой. Полностью.       Доран помог мне выбраться из ванной; накрыв меня полотенцем, он тщательно подошел к делу. Не выдержав, я заулыбалась, наблюдая за его заботой и вниманием, но он лишь с усмешкой продолжал растирать мое тело. Вскоре мы вновь оказались в спальне, и словно вся выдержка осталась позади. Доран резко поднял меня на руки и отнес на кровать, по пути выкинув полотенце и оставляя меня полностью обнаженной перед ним. Сомневаюсь, что это меня хоть капельку засмущало.       — Иногда мне кажется, что я помешан на тебе, даже твой запах сводит меня с ума, — прошептал Доран, вместе с этим оставляя поцелуи на шее. — Ты такая горячая.       — Не только ты сходишь с ума, — со сбитым дыханием произнесла я.       — Будешь тихой?       — Смотря какова цена, — вызов в моих глазах был очевидным, но Доран никогда не сомневался в своих способностях, он знал, что мог со мной сделать.       — Проверим.       Его губы начали блуждать по моему разгоряченному телу, доводя меня до истомы. Он словно игрался со мной, но на деле приносил долгожданное освобождение. Крепкие руки развели мои ноги в стороны, и я с предвкушением наблюдала за каждым движением, мне требовалось больше, весь он мне был необходим. Доран будто почувствовал мое нетерпение: нависая надо мной, он вошел одним резким и глубоким толчком, но все же остановился, давая мне привыкнуть. Накрыв мои губы своими, он продолжил двигаться во мне, ускоряясь с каждой минутой. Только Доран мог быть грубым и нежным одновременно, тонко балансировать над гранью.       — Иди за мной, — беспорядочно целуя его лицо, проговорила я.       — Всегда, — он остановился, внимательно глядя в мои глаза. — Куда бы ты меня не повела, я буду с тобой.       — Знаю, мой господин, — осознание ласкало еще больше. — Ты сегодня вновь покорил меня, — призналась я, пока в голове рисовались моменты с собрания.       — Тебе понравилось ведь? — усмехнулся Доран, сделав еще одно глубокое движение. — Видеть меня настолько обезумевшим?       — Ты держал все под контролем, это я тоже знаю.       — За знания придется платить.       — А я отдам все.

***

      Утро ворвалось в дом не робко — стремительно, почти дерзко, и я не стала сопротивляться. Несмотря на то что я крепко заснула, это продлилось недолго.       Доран безмятежно спал, и будить его мне не хотелось. Одна рука оказалась выброшена за край одеяла, волосы — растрепаны, губы — приоткрыты — и в этом было что-то до одури притягательное. Блаженно посмотрев на него еще мгновение, я выскользнула с кровати. Мне не потребовалось много времени, чтобы самостоятельно собраться, за три года я всему успела обучиться.       Спустившись вниз, я сразу же встретила нокрани, которая любезно повела меня в гостиную. Все уже было готово к завтраку, и я не стала медлить. Мне нужно было привести мысли в порядок, зарядиться энергией, а затем дождаться Дорана, чтобы обговорить все детали наших дальнейших действий.       Через короткое время в поле моего зрения появился Архат. По нему было видно, что он с новостями. Явно пришел сообщить что-то малоприятное.       — Доброе утро, госпожа Шарма, — поклонившись, неуверенно произнес он. — У вас гости.       Странно, потому что я никого не приглашала и не ждала сегодня. Видия или Радж не явились бы сюда таким образом, полагаю, пригласили бы на свою территорию. Камал, Рам и даже Сарасвати не стояли бы на улице в ожидании.       В голове застряла мысль, но я хотела выкинуть ее и ошибиться.       — Кто же в столь ранний час решил меня посетить?       — Генерал-губернатор, госпожа, — настороженно проговорил Архат. — Он один, но просит вас выйти.       — Что ж, отказаться будет дурным тоном.       — Я должен кого-то позвать? — он намекал на Дорана, но я все же считала, что не стоит.       — Нет, просто не отходи далеко.       Кристиан не был для меня врагом и не нес угрозы… пока что, но Доран останется недовольным, узнай, что я вышла к нему одна.       Архат открыл для меня дверь, и я моментально встретилась взглядом с Кристианом, словно он долгое время ждал. Он стоял, слегка наклонив голову, и смотрел на меня так, будто все вокруг исчезло — остались только я и мое предательство. И что-то внутри меня похолодело.       Кристиан изменился, даже его взгляд был слишком острым и холодным, но все же он не мог скрыть обиду. Ведь мы относились друг к другу с теплотой когда-то, неплохо ладили, но я все перечеркнула одним утром. Жалости не было, но была неприятная недосказанность. Моя ли вина это или безжалостных обстоятельств, в которые я была заключена?       — Здравствуй, Дивия, — робко начал, но сразу поменялся в лице. — Ты не оставила никого равнодушным своим возвращением.       — Здравствуй, Кристиан. У нас с тобой нет проблем, и мы можем поговорить внутри.       — Нет проблем?.. — усмехнулся он.       — Ты пришел один, и я уверена, что нам с тобой нечего делить больше.       Его глаза сверкнули под уже палящим солнцем, и это заставило меня остановиться. Кристиан явно не пожаловал с добром, как бы я ни хотела в это верить, стоило признать, что между нами пропасть, которая может заполниться только кровью.       — Дивия, это предупреждение, я не прощаю ошибок, как и не прощаю предателей, — он сделал шаг ко мне, но я осталась на месте. — Для тебя я был обременением и обязательством, но ты для меня стала большим, чем просто выбранная невеста. Но все это в прошлом. Вы явились на мою территорию…       — На твою территорию? — перебила его я.       — Ты слишком беспечна, Дивия.       Он улыбнулся совсем не так, как раньше, его глаза не кричали, они смотрели слишком внимательно. И в этом молчаливом внимании пряталась угроза — не ярость, нет. Угрозу было бы легче вынести. Это было хуже — это была уверенность в собственном превосходстве.       — Не думай, что остальное будет таким же, что твой путь станет легким. Ты выбрала сторону, она неправильна, — заключил Кристиан.       — Как скажешь, господин де Клер, — мой взгляд утратил эмоции, став холодным и где-то даже надменным. — Тогда эта сторона станет твоей погибелью.       Буквально затылком я чувствовала, что Доран рядом. Это придало мне сил держать лицо. Я не видела его — но знала, что он там. Его присутствие не нуждалось в звуках. Оно ощущалось кожей, как теплый воздух, стоящий слишком близко, чтобы сомневаться. Он стоял за моей спиной, и весь мир сразу стал тише, четче, увереннее. Как будто все, что могло меня сломать, теперь должно было пройти через него.       Доран не касался — и все же держал. Не рукой, а тенью, взглядом, дыханием, которое я с жадностью ловила. За мной было не просто тело — за мной было решение. Он бы не позволил. Ни боли, ни страха, ни того, кто осмелился бы даже посмотреть на меня не так. Доран был со мной — и этого достаточно, чтобы я не упала. Если бы понадобилось — он бы отдал все, как это сделала бы я для него. Без лишних слов и эмоций.       Если Кристиан бросает мне вызов, мне есть чем ответить. Больше ни перед кем я не склоню голову, даже если придется жертвовать кровью.