//jealousy//

— Ты слишком увлёкся с заданием. Я бы и сам справился.       Голос Амрита звучит ровно, почти спокойно, но в этой ровности — натянутая струна, готовая лопнуть. Он стоит напротив Рэйтана, чуть подался вперёд, сжимая кулаки.       Рэйтан по-прежнему неподвижен. Ни единой эмоции на лице, ни намёка на раздражение. Только лёгкое любопытство, будто перед ним не мужчина, разрываемый ревностью, а уличённый в глупости ребёнок. — И что? — наконец произносит он. — Мы взрослые люди, Амрит.       Амрит делает шаг ближе. Он ненавидит этот ледяной тон, ненавидит, что Рэйтан не опровергает, не оправдывается, просто… смотрит. — Ты ничего не чувствуешь, — в голосе появляется острота. — Ты просто бог, пустая оболочка, для которой она — никто.       Рэйтан поднимает глаза. На секунду в его взгляде вспыхивает что-то опасное — холодное, почти жестокое. — Никто? — Да. — сквозь зубы выговаривает каждое слово. — И ты оставишь её в покое.       Тишина.       Тяжёлая, вязкая, такая, в которой слышно дыхание и гулкую тишину сердца.       Рэйтан делает шаг к нему, не торопясь. Разница между ними очевидна — один вспыльчивый, сотканный из жара и крови, другой ледяной, безмятежный, как глубина океана. — А ты кто? — мягко спрашивает Рэйтан.       Амрит сжимает кулаки сильнее. — Тот, кто её любит.       Рэйтан чуть склоняет голову, рассматривая его взглядом, в котором снова нет ничего. — Вот как. — Тебе не нужна она, Рэйтан. Ты никогда не протянешь руку, не скажешь ей того, чего она ждёт. Ты просто смотришь. Как бог, которому неведома жажда.       Тот молчит.       Амрит знает, что прав. Знает, что перед ним не соперник, а пустота, которой не достучаться до собственной души. Он разворачивается, уже собираясь уйти, но вдруг слышит: — Ты ошибаешься.       Амрит замирает. — Что? — Мне неведомы чувства? — медленно повторяет аватар. — А что, если я уже пал пред ней на колени?       Амрит смотрит ему в глаза и понимает — всё куда хуже, чем он думал.       Рэйтан не холоден.       Он не позволяет себе чувствовать. Но...       Это ли не значит, что он сильнее, чем казался? И что однажды, если Амала решит протянуть руку к нему… он заберет её.       И когда Амала вошла в зал, и разговор между мужчинами оборвался, будто лезвие рассекло воздух.       Рэйтан стоял у колонны, спокоен, как изваяние, но в его взгляде таилась тень чего-то неясного. Амрит — напряжённый, сжимавший кулаки, будто только что сдерживал себя, чтобы не ударить.       Она замерла на пороге. — Что происходит?       Голос звучал ровно, но её сердце билось слишком быстро. Они оба смотрели на неё — каждый по-своему. В глазах Амрита было что-то почти молящее, в глазах Рэйтана — ничего. Пустота, к которой она давно привыкла. — Всё в порядке, махарани, — сказал Амрит, шагнув к ней первым. — Не обращай внимания.       Но такое затишье перед бурей сложно было не заметить. — Вы говорили обо мне?       Амрит напрягся. — Это неважно.       Рэйтан не отводил взгляда. — Напротив, это важно.       Амала перевела взгляд с одного на другого. Что-то между ними происходило, и она чувствовала это всем существом. — Я не глупая, — тихо сказала она. — Никто и не говорил, что ты глупая, — произнёс Амрит, а в голосе его скользнула усталость. — Тогда скажите мне правду.       Амрит медлил.       А Рэйтан смотрел ей прямо в глаза. — Тебя делят, Амала, — сказал он, как отрезал. — Как добычу.       Она затаила дыхание. — Как… что?       Амрит резко повернулся к нему: — Прекрати.       Но тот не останавливался. — Ты знаешь, что Амрит тебя любит. Это не тайна, — равнодушно. — Вопрос в другом.       Он сделал шаг к ней. — Если действительно хочешь знать, так реши сама: А кого любишь ты?       Тишина накрыла их троих.       Амрит сжал зубы. Рэйтан ждал.       Тишина.       Амрит наблюдал, будто ответ был очевиден. Рэйтан не двигался — он вообще редко двигался, если не требовалось.       А Амала смотрела на них обоих.       На Амрита, который всегда был рядом, всегда готов был закрыть её от боли, всегда говорил то, что она хотела услышать.       На Рэйтана, который никогда её не касался, но взгляд его обжигал сильнее прикосновений. — О, асуры, устроили тут… Разве это важно? — наконец выдала она.       Амрит вздрогнул, будто её слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал.       А Рэйтан… улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. — Нет, — сказал он. — Не важно.       Он развернулся и ушёл первым.       Амрит ещё мгновение стоял, словно решая, что делать, а потом посмотрел на неё долгим взглядом и вышел вслед за ним.       Амала осталась одна в гулкой тишине.       Она всё ещё не дышала. На что же стоит рассчитывать?