Часть 1

      Это был самый обычный солнечный день. На улице собралось огромное количество людей, пришедших посмотреть на своих кумиров вживую. Многие снимали, происходящее вокруг, кто-то записывал танцы в тик ток, а кто-то просто с нетерпением ждал, когда парни выйдут на сцену. Все были в предвкушении, и ничто не могло испортить этот день.       Минхо ходил взволнованным с самого утра. Странное чувство тревоги не давало ему покоя, то и дело заставляя нервничать. Должно произойти что-то нехорошее, но что именно — непонятно. Весь день, вплоть до концерта, парень ходил задумчивый и молчаливый. Пару раз к нему подошёл Феликс уточнить — все ли хорошо, но тот махнул рукой, мол не надо беспокоиться. Ещё несколько раз пытался с ним заговорить Бан Чан, но был благополучно и культурно послан.       — Ты какой-то наряженный. Точно всё нормально? — перед самым выходом решил уточнить Джисон.       Он осторожно приобнял Минхо, которого начало потряхивать. Коленки дрожали, в животе завязался узел, а ладони вспотели. Страх сковал парня, не давая здраво мыслить. Ли повернул голову, встречаясь с обеспокоенными карими глазами, что сверлили в Минхо дыру.       — Мне страшно, — единственное, что смог сказать парень, прежде чем заплакать.       — Эй, ты чего? — Джисон оттащил Минхо в сторону и посадил на диван, а сам сел на пол, держа руки парня в своих. — Мы же столько раз выходили на сцену.       — Не в этом дело, — всхлипнул Ли, — я не знаю, как объяснить, но чувствую, что что-то произойдет. Что-то нехорошее.       Хан молчал. Перед ним сейчас сидел не его спокойный и рассудительный хён, а загнанный в угол котенок, которого бросили на произвол судьбы. Никогда ещё он не видел своего друга таким напуганным и от того терялся, не зная, что делать. Он поднялся и аккуратно обнял Минхо, успокаивающие поглаживая спину.       — Слушай, — Джисон старался подобрать слова, — мне кажется, ты просто перенервничал. Ну что такого страшного может произойти? Кто-то грохнется со сцены? Или аппаратура сбой даст? — усмехнулся Хан. — О точно! Чанбин штаны порвёт! Или я опять упаду на ровном месте! — смеясь, перечислял Джисон, пытаясь успокоить Минхо. — Мы уже столько всего пережили, хён! Все будет хорошо! — он взглянул в заплаканные глаза Ли. — Веришь?       Минхо очень хотелось верить словам Хана, но верилось с трудом. Липкое чувство тревоги не отпускало ни на секунду, засасывая в свои мерзкие объятия, от чего становилось невыносимо и хотелось провалиться сквозь землю. Впервые за все время карьеры, Минхо совсем не хотел выходить на сцену. Но выбора не было. Идти надо, ведь он не может подвести группу, а тем более Стей, которые с трепетом ждут их появления, скандируя их имена и слова песен. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов Минхо выходит, и концерт начинается.       Всё идёт просто прекрасно. Ребята поют, танцуют, взаимодействуют с публикой и дурачатся. Феликс и Хенджин кому-то машут и лучезарно улыбаются, Сынмин пытается облить Чанбина и Чонина водой, Джисон, действительно, опять поскальзывается и падает, начиная без остановки смеяться, а рядом стоит Бан Чан и сияющими от гордости глазами смотрит на ребят, которые по-настоящему счастливы. Они отдают себя полностью Стей, а те в свою очередь дарят им свою безграничную любовь.       И только Минхо словно был не здесь. Да, он старался веселиться со всеми, да, он безупречно исполнял свои партии и танцы, и да, он пытался общаться с фанатами. Но проклятое волнение никуда не хотело уходить, как бы парень не старался. Глаза забегали из стороны в сторону, словно что-то выискивая, а сердце сделало кульбит и забилось с неистовой силой.       В какой-то момент Минхо срывается с места и бежит в сторону Хана, который в этот момент о чем-то разговаривал с Чанбином.       Все происходит настолько быстро, что никто ничего не успевает понять. Минхо обнимает Джисона, а после слышится оглушающий хлопок…       Секунда. Ровно столько понадобилось Минхо чтобы закрыть собой Джисона, а затем слышится выстрел. И сперва никто ничего не понимает, думая, что это лишь спецэффекты. Но все меняется, когда из зрителей кто-то громко кричит, а охрана, которая должна была защищать артистов и быть более бдительной, бросается в толпу, выискивая нападавшего.       Паника охватила всех. Многие в спешке покидали стадион, кто-то присел, обхватывая руками голову, шепча молитвы, а кто-то с тихим ужасом наблюдал за тем, что происходило вокруг, а самое главное — на сцене.       Джисон тяжело дышал, смотря в одну точку, распахнутыми глазами, не веря в происходящее. Сердце замерло, дыхание участилось, а в ушах зазвенело. Ему казалось, что все это — лишь сон. Кошмар, который вот-вот закончится. Но это была реальность. Самая настоящая, жестокая, мерзкая реальность. В его руках сейчас находился Минхо, который начал обмякать и падать, наваливаясь всем телом на парня. Джисон опустился вместе с ним, и дрожащими руками, перевернул Ли на спину. Все замерло в один миг…       На белой футболке быстро расцветало алое пятно, от вида которого Хану стало ещё хуже. Голова кружилась, а из глаз безостановочно текли слезы. Он с животным страхом смотрел на парня, который лежал неподвижно, бледный, словно первый выпавший снег.       Такой беззащитный и хрупкий.       — Минхо-хён, — голос дрогнул. — Зачем?       — А я говорил, — Ли закашлял, из угла рта потекла кровь, что стекала по шее, — черт…       — Молчи! Пожалуйста, молчи! — Хан бился в истерике. — Идиот ты! Самый настоящий! — Джисон снял с себя толстовку и всеми силами старался зажать рану.       Ему было плевать на происходящее вокруг. Для него задача сейчас стояла одна — попытаться спасти.       — Хах, — Минхо слабо улыбнулся, смотря на Хана, силуэт которого расплывался, — есть такое… — глаза закрылись, а дыхание становилось все реже.       Что происходило дальше, Хан не помнил. Ни как их окружил стафф с бригадой скорой помощи, ни как его оттаскивал Хенджин, который сам был на грани, ни громкий плач макнэ в плечо Чанбина, ничего…       Все было как в тумане, вплоть до больницы. Пока врачи боролись за жизнь Минхо, в коридоре стояла гробовая тишина. Каждый думал и молился лишь о том, чтобы их самый близкий и дорогой человек выжил.       Сынмин и Феликс сидели, держась за руки, тихо всхлипывая. Чанбин успокаивал Чонина, хотя у самого глаза были на мокром месте, а внутри все ломалось, отдавая жгучей болью в груди. Хенджин сидел на лавке, перебирая волосы Джисона, которому пришлось дать успокоительное. На щеках Хана блестели подсохшие дорожки слез, а тело продолжало слегка потряхивать даже во сне.       Бан Чан ходил из стороны в сторону, а в голове было только одно — виноват, не уследил, не защитил. На его глазах сейчас разрушалось то, что они вместе строили так долго. Чан со всей силы ударил стену, от чего штукатурка потрескалась. Парень скатился на пол, уткнувшись головой в колени. Он держался из последних сил, не давая себе заплакать. Ему нельзя. Не сейчас… Он должен быть сильным! Должен быть опорой для всех, но с каждой секундой становилось все тяжелее.       Неизвестно сколько времени прошло, когда из операционной вышел врач. Все подорвались и обеспокоено посмотрели на него, надеясь услышать заветное «живой».       — Примите мои соболезнования…       Все рухнуло в одночасье. Ничего не осталось. Лишь нестерпимая боль, отчаяние и желание отмотать время назад и прислушаться к словам Минхо, который с самого начала чувствовал неладное. Однако, теперь это не имело никакого смысла.       Звезда, что хотела сиять ярче всех, потухла навсегда, оставив после себя лишь глубокую рану на душе, которая никогда не сможет затянуться.       Раздался душераздирающий крик Хана, в глазах мемберов угасла последняя надежда, а по щеке Бан Чана скатилась первая слеза.