Глава первая: Элли

      Просторную тёмную комнату заполняет лишь подрагивающий голос девушки в лёгкой белой ночнушке. За окном ещё очень темно и вовсе не время вставать на учёбу, но Элли медленно поднимается с кровати, закрывая ладонью рот, дабы не издавать лишних звуков. Ноги касаются пола, и совершенно без шума она приближается к роялю, стоящему недалеко от кровати. Открыв деревянную крышку инструмента, Элли неспешно проходится тонкими бледными пальцами по холодным клавишам, от чего нежная кожа девушки пробирает мелкой дрожью. Подняв глаза, наполненные слезами чуть выше, Элли замечает лежащие рядом ноты, в голове возникают картинки, как она вечером после тяжёлого дня, оставалась одна, где не было места никому, ни мнению родителей, которые без умолку твердили о её учёбе, ни насмешек, ничему не было места, была лишь она, одна в своём чудесном мире наедине с музыкой, которая заполняла её без остатка, как жаль, что этого скоро не будет, что у неё заберут самое ценное, что она когда-либо имела и больше ничего не останется, не выдержав, она упала на пол и начала плакать, все чувства скопившиеся ранее вырвались наружу. По щекам текли горькие слёзы, с которыми должен был уйти тот груз, свалившийся на Элли, но этого не происходило, стало только хуже, ещё больше стало расти этого гнетущее чувство в грудной клетке. Но долго так продолжаться просто не могло, девушка услышала шаги приближающиеся к её комнате — это была мама, которая в очередной раз скажет, что слишком многое Элли себе позволяет. Дверь со скрипом открылась и в дверном проёме показалась на первый взгляд хрупкая женщина с тёмно-каштановыми волосами. Гордая осанка, аккуратные изгибы тела, правильные черты лица, её можно было назвать красивой, только вот тёмные круги под глазами… Они были всегда, или Элли так только кажется?       Женщина посмотрела на свою рыдавшую дочь без капли сожаления, в её глазах читалось открытое равнодушие к этому столь чужому ребёнку. Элли не помнила, когда последний раз разговаривала с Элизабет, они настолько далеки друг от друга, что она не может назвать её мамой. Слово "мама" ассоциируется с теплом и поддержкой — такого в их отношениях не было никогда. Элизабет всегда была холодна к своему ребёнку, может, это из-за нелюбимой работы, отсутствия выбора или вовсе она не хотела заводить семью, хотела другую жизнь, но всё было решено людьми, скрывающими свою деятельность за семью печатями? Этого Элли никогда не узнает, на самом деле это даже не так важно. Слова любовь, сострадание, забота, милосердие в этом мире — что-то за гранью реальности то, чего не достичь с устоявшейся нормой жизни. Всё решено за тебя, твоя судьба расписана словно по минутам, будто твоё слово не имеет веса, хотя так оно и есть, ты лишь марионетка в чьих-то руках.       Бросив на Элли взгляд, полный равнодушия и бесконечной тишины, Элизабет развернулась, направившись в противоположную сторону от комнаты дочери, оставляя за собой шлейф гнетущего холода.       Вытерев бледными руками дорожки слёз, девушка на дрожащих от озноба ногах возвращается в остывшую кровать, желая как можно быстрее заснуть и спрятать столь тяготящие её мысли в дальний ящик под названием "Завтра". Спустя некоторое время дыхание Элли выровнялось, и она заснула, погрузившись в мир вечного спокойствия.