Ему было тринадцать

      Ему было тринадцать, когда она подарила самодельного бумажного паука, перебирающего тонкими лапками по холодному мраморному полу ненавистного Малфой-мэнора. Он казался таким хрупким — коснешься неосторожно и тут же порвётся, и одновременно таким мощным, полностью пропитанным её колоссальной магией, не смотря на засохшую корку грязи в крови.       Роза Грейнджер-Уизли была уникальной волшебницей, с этим было трудно поспорить. Любопытная, высоко и упрямо поднимающая руку, прежде чем вопрос сорвётся с губ профессора, маленькая неосторожная Рози, влипающая в неприятности чаще, чем её глупый младший братец.       Рози, вызывающая вспыхнувшее раздражение, когда ещё в детстве оскорбительно отказалась пожимать его протянутую руку в Хогвартс-Экспрессе потому что он посмел назвать её брата сопливым придурком. Рози, так рьяно спорящая с ним на глазах у всех студентов почти на каждом сдвоенном уроке. Рози, хвостом следующая за ублюдочным Джеймсом Поттером.       Ему было тринадцать, когда он понял, что не ненавидит её. Когда она протянула этого волшебного бумажного паука на похоронах его матери. Единственная, не говорящая пустую оболочку поддерживающих слов и не позволяющая себе произнести заготовленную лицемерную речь о том, какой его мать была хорошей женщиной.       Не была ведь.       Астория Гринграсс была херовой матерью, спихивающей свои обязанности на дотошную няньку, прокуривающей жизнь тонкими маггловскими сигаретами и не пропускающая ни один вычурный бал чистокровных лицемеров. Астория Гринграсс дарила холодный расчёт и поучительные уроки, пропахшую сигаретами мантию и идеально сотканную маску.       Она не была хорошей женщиной, нет, но он так любил её и редкие вечера, когда она позволяла себе обнять сына и рассказывать короткие сказки, откладывающиеся на подкорке: о не самых злых ведьмах и гадких принцах, о том, куда заводит слепая вера и глупые надежды, о хрупкой бабочке, попавшей в сети голодного паука. Её сказки всегда были самыми реалистичными, скрывающими под собой сотню загадок.       А Скорпиус Малфой так любит тайны, что с удовольствием перебирал каждую историю долгие годы.       В тот день даже дождь не лил, плотный туман цеплялся тюлевыми подолами за землю, юрко скользя и хватаясь сильными невидимыми пальцами за изящное надгробие. С трудом рассмотрев лица столпившихся людей в отглаженных чёрных мантиях, которые безразлично и с показушными холодными слезами наблюдали за тем, как его жизнь выворачивается на части, он натыкается взглядом на эту чёртову Розу Грейнджер-Уизли, которая смотрит на него в ответ, не моргая. Рыжий всполох волос, который он столько раз оскорбил и вслух и про себя так отчётливо выделялся в этом тумане, что отвести взгляд просто не было возможности. Не было желания. Она стояла и плакала, и эти слёзы, Скорпиус уверен, были такими горячими, что без труда можно было обжечься.       Рози была единственной живой и тёплой среди этого столпившегося стада бесчувственных лицемеров, заботливо гладящих его по платиновым волосам и шепчущих за спиной противные гадости о его матери.       Ему было тринадцать, когда он понял, что Роза Уизли подарила ему нечто большее, чем самодельного бумажного паука.