Часть 1

Холод пробирает до костей. Дрожа, выжившие едва движимыми пальцами набирают коды на печатаных машинках, то и дело промахиваются, атмосфера вокруг давит, заставляет задыхаться. Никто не знает, чего ждать. Никто не знает, как пройдёт и как закончится этот матч. Связано ли это с новым жителем поместья? Безразличное хмурое лицо охотника скрыто чёрной маской, из-под которой горят механические глаза-протезы. То и дело из уст его вырываются тихие хрипы, сопровождаемые скрежетом металла. Некогда тёмные волосы будто выцвели, стали мёртвого серого цвета. Бинты на шее давно уже не держатся и колышутся при малейших дуновениях ветра. Плащ, скрывающий большую часть тела охотника, цепляется за всё вокруг, но он не обращает на это никакого внимания. Ему давно уже всё равно на всё, кроме мести. Рядом идёт верный четвероногий друг, смело вышагивает в темпе хозяина. При виде выжившего где-то вдалеке напрягается, лапы сгибает, готовится к рывку, но потом слушается голос хозяина и смиренно ступает с ним. Но шаги противника уже настигли маленькую куклу, раздаётся вскрик, от машинки летят искры, на дрожащих ногах убегает несчастная жертва, крича своим товарищам по команде, что враг настиг её. Раздаётся протяжный вой, сдерживать своё оружие охотник не собирается, даёт команду собаке, а та пулей срывается с места, бежит, бросается на выжившего. Хозяин идёт всё так же не спеша, а когда друг возвращается, шепчет ему «хороший мальчик» и идёт дальше. Даже своим неспешным ходом жертву догоняет и тут же даёт ещё одну команду, после которой выживший уже не встаёт. Ласковым «вперёд, Хати» охотник вновь ведёт собаку к дрожащему на снегу человеку, та хватает за ногу зубами и тащит к стулу, на котором вскоре начинается обратный отсчёт. От стула охотник отходит уже медленно, не спешит, рассматривает лицо, выслушивается в голос, пытаясь уловить знакомые нотки, но ни один ещё не вызвал в душе того самого холодного трепета, который он испытывал вспоминая ту самую фразу. По пальцу каждый день. Как думаешь, как скоро папочка вспомнит о тебе? Не желая уходить, охотник присаживается на корточки и смотрит на друга, осторожно утыкается лбом к его пушистому лбу в знак благодарности и тут же встаёт, чтобы осмотреться. Если сегодняшняя охота окончится ничем, день будет потрачен впустую. С другой стороны, у него бесконечное множество таких же дней впереди. Ему не о чем здесь сожалеть. Он уже и не помнит, как называют его здесь, да ему и дела до этого нет. Здесь ни у кого нет души, здесь все — глупые марионетки в руках невидимого кукловода. Поэтому слушать их не имеет никакого смысла. Даже если он сам такая же, как и они, марионетка. Спасение вновь не увенчалось успехом, и охотник провожает к стулу следующего выжившего. Вновь рассматривает лицо и вслушивается в сдавленные крики, но тут же теряет интерес, осознав, что снова это не тот человек. Эта рутина давно уже давит на горло, он отступать от своей задачи парень не намерен. Найти. Найти того, кто оставил его инвалидом, того, кто сотворил с ним недопустимое и кощунственное. Вспомнит ли? Щурится словно от яркого света, дёргает головой, едва не скидывая венок из сухих цветов на снег. Изо дня в день ненавистный голос преследует его, тенью плетется за каждой мыслью, которая только к одному неумолимо сводится — к боли. Он был счастливым ребёнком, достойным лучшего в своей жизни, но на любом приятном воспоминании всегда расплывалось огромное тёмное пятно. Кто-то сломал ему жизнь в несколько мгновений, а теперь думает, что заслуживает жить? Богатый папочка тоже не сильно то и заботился о родном сыне. До инцидента растил примерного и послушного наследника, а после поставил крест вовсе. Ему не нужен ребёнок-инвалид, поэтому теперь этот ненужный ребёнок здесь. Теперь он разбивает жизни в поисках того единственного, кто посмел сломать его. Имей он возможность испытывать эмоции, почувствовал бы, как в глазах встали слёзы, а в горле — противный ком, однако душа уже давно пуста и выпотрошена, в ней уже ничего не осталось, кроме воспоминаний. Он их ненавидит, но не в силах побороть. Он слабее них. Мохнатый друг вновь лает, вырывая из мыслей задумчивого охотника. Очередной выживший бежит спасать товарища, получает удар в спину и тут же убегает со своим союзником. Сидевший до этого становится не так интересен, как новое, ещё не увиденное охотником в матче лицо. — Фас, Хати, — говорит тихонько, громче не может, а собака уже несётся вовсю следом за жертвой. И снова не то. От злости охотник бьёт ногой по ракетному стулу и уходит на поиски последнего выжившего. Мысли о том, что он может быть тем самым, разрывали разум. Он сам готов пытать врага сколько сможет. Без рук сложно будет, но он попытается. Дёргает плечами, чтобы поправить плащ, осматривается внимательно, ищет. Никто не попадается на глаза до тех пор, пока в углу карты не слышится лай. А вот и он. Охотник ускоряется даже, идёт на зов ещё одного друга, пока бегущий рядом с ним откликается на вой. Мысли в голове о том, что последний на поле может быть тем, кого он ищет, голову сносят, а в животе всё просто сжимается в комок. Возбуждённое сознание упорно рисовало картину того, как встретится он со своим мучителем и как быстро они поменяются с ним ролями. Все чувства давно атрофировались, но сейчас зажглось одно, то самое, восхищение от предстоящей казни. Нельзя быть таким уверенным, но ему всё равно, сейчас внутри него всё перемешивается. Когда взгляд падает на раненого выжившего, испуганно жмущегося у люка, охотник приседает и осторожно заглядывает в лицо. К хозяину подошла собака и обнюхала лицо неудачливого соперника, а тот лишь жмурится и что-то непонятое мычит сквозь сомкнутые губы. Не тот. Снова не тот. Очередной подавший надежду забирает её своим жалобным писком. Презрительно хмыкнув, охотник встаёт, стучит по люку ногой и уходит, свистнув компаньона. Тот какое-то время растерянно смотрит на своего человека, но после идёт следом. Матч закончился, но игра только началась. Уже у выхода с поля на секунду охотник задерживается, задумавшись над словами, которые говорит себе каждый чёртов день. «В следующий раз мы обязательно встретимся»