20. Как каждый из клонов признается Т/и в любви

      Преамбула:       Чувствам стало совсем тесно, они рвутся на волю, и клон решил наконец признаться любимой.

(Ответы Т/и-шечки можете писать в комментариях)

      Габриэль:       Этот парень не так уж и глуп, как принято считать, просто несколько своеобразен. Чувства свои он, пусть и с небольшим запозданием, распознал и решил не медлить хоть с признанием. Но как же это сделать? Такого опыта у Габри ещё не было, поэтому он решил посоветоваться со специалистом — Ромео.       — Я влюбился в девушку, — с этими словами Габриэль встретил вернувшегося с работы червового короля. — Как ей об этом сказать?       Ромео одобрительно улыбнулся и, повесив на крючок пальто, потрепал по коричневой шевелюре бубнового валета.       — О, — одобрительно протянул седьмой клон, — наш Габри уже совсем взрослый стал! На девочек засматривается! Горжусь тобой! Ну, рассказывай, кто?       — Я, — тут же включил дурачка клон первый.       — Нет, в кого влюбился?       — В девушку.       Ромео вздохнув терпеливо, покачал головой с улыбкой.       — Габриэль такой Габриэль! — чуть посмеялся романтик и дал свой совет: — Знаешь, утаивать свои чувства к даме — мучительное и бестолковое дело. Скажи, как есть. Откажет — не беда! Настаивай на своём, если ты действительно готов бросить к её ногам целый мир.       Габриэль ненадолго задумался, поочерёдно моргнув раскосыми глазами, осмысливая услышанное.       — Понял, — уверено ответил в итоге он и куда-то ушёл.       Бросить к её ногам целый мир — эта фраза особенно въелась в нестандартный ум бубнового парнишки и легла в основу его признания. Т/и следующим утром вышла из своей комнаты и перед ней ковром расстелилась большая карта мира.       — Я бросил к твоим ногам мир, потому что люблю тебя, — невинно и непринуждённо произнёс Габриэль.       Куромаку:       Любовь — иррациональное чувство, потому трефовый король, обладающий исключительно логическим, математическим умом, чурался его. Но иррациональное есть и в математике, она кишит иррациональными числами. Золотое сечение — математическое воплощение идеала — иррациональное число: 1,618.       И, как эти числа не могут быть выражены обычной дробью, так и Куромаку не мог выразить свои чувства словами, поэтому прибег к помощи царицы наук — математике. Как раз он помогает подруге освежить школьные знания в точных науках.       — Куро, — вечером, в пять минут восьмого, заглянула к другу в комнату Т/и, — прости, опоздала чутка, тапочек искала.       — Ничего страшного, — улыбнулся сидящий за столом Куромаку. Моменты непунктуальности Т/и порой его умиляли. — Садись, — приглашающе он похлопал по стулу рядом с собой.       — Что у нас сегодня в программе? — поинтересовалась девушка, садясь рядом.       — Как и вчера, график функции. Сегодня будем считать кое-что посложнее, — ответил он и поправил очки.       Подрагивающими от волнения руками Куромаку написал уравнения графика вида (x^2+y^2-1)^3-x^2y^3=0 и задал необходимые для решения числа. Т/и приступила к решению. Результат оказался необычным: вместо привычной параболы или синусоиды график представлял собой форму сердца.       — Математически можно выразить всё, — так и не решаясь в открытую признаваться, произнёс покрасневший Куро, — даже то, что не поддаётся расчёту.       Данте:       Глубокой летней ночью двое не спали. Под стрёкот сверчков в свете полной луны они медитировали в саду. Ночь для этого — лучшее время: тишина, покой, никто и ничего не отвлекает. Почти. Т/и нередко составляла Данте компанию в медитации, и мысли бубнового короля девушка всё никак не хотела покидать. Думы о ней не позволяли абстрагироваться от этого бренного мира. Выход один: облегчить душу и признаться.       Закончив с медитацией, Т/и и Данте решили выпить по чашечке чая на свежем воздухе. Ночь, полнолуние, лёгкие порывы тёплого ветра, вкусный горячий чай — отличный момент, чтобы раскрыть душу и признаться в чувствах, распаливших даже воплощение спокойствия.       — Луна сегодня красивая, не правда ли? — нарушил тишину Данте, глядя на бледное пятно в тёмном усыпанном звёздами небе. Т/и, прежде тоже взиравшая на небесное тело, перевела взгляд на своего компаньона, а тот продолжил: — Сказал бы я в любое другое время, но сейчас хочу быть прямолинеен, как никогда, — молодой мужчина с лёгкой умиротворённой улыбкой перевёл взгляд на девушку. — Я люблю тебя.       Феликс:       Спонтанность — это абсолютно про него. Спонтанно он принял решение посетить парк развлечений. На улице прекрасная погода: не жарко и не холодно; безоблачно, солнышко ярко светит, ещё и выходные! Чем не повод покататься на аттракционах и поесть сахарной ваты? Но в одиночку Феликсу идти не хотелось, вместе с кем-нибудь всегда веселее, поэтому он пригласил Т/и пойти с ним.       Почти целый день они провели в парке, катаясь на самых разных аттракционах и не по одному разу. Лучи заходящего солнца осветили самую большую конструкцию, которую друзья обделили прежде вниманием.       — Колесо обозрения! — воскликнул Феликс, хватая Т/и за обе руки. — Пойдём, покатаемся? Пойдём? Пойдём?       — Пойдём, — с улыбкой согласилась Т/и. Такому по-детски восторженному парню было невозможно отказать, да и, несомненно, сверху открывается прекрасный вид на опалённый закатом город.       Как спонтанно Феликс захотел пойти в парк аттракционов, так же спонтанно он и решился признаться Т/и, когда их кабинка колеса обозрения стала подниматься. Для пущей красоты сделать это он решил, когда кабинка будет на самом верху. Весь путь парень нетерпеливо ёрзал, предвкушая момент.       И вот кабинка в зените своей траектории. Розовеющий, прямо как щёки червового валета в тот же момент, город предстал перед глазами Т/и, как на ладони, а над ушком прозвучало:       — Я люблю тебя! — с этими словами Феля обнял девушку, мысленно коря себя за то, что не продумал признание получше. — Не как друга, как девушку!       Вару:       Зеленоволосый бес долго не обращал внимания на свои чувства, надеясь, что скоро эта невесть откуда взявшаяся влюблённость пройдёт, но он жестоко ошибался. В попытках выкорчевать из себя сие отягощающее чувство, Вару пытался сам себя настроить против Т/и, пытался шутить над ней злее, чем над остальными, но всё безуспешно; у него даже не поднялась рука банально обрить наголо дорогую соседку, пока она спит. От того, что он не мог просто так взять и заявить на девушку свои права, пиковый валет злился на мир, на неё, на себя. Просто так Вару признаться тоже не мог: в лучшем случае это будет принято за дурацкий прикол, в худшем — парень будет поднят на смех. Решение: обернуть всё в шутку, дождавшись подходящего момента, вдруг прокатит.       В один из майских выходных дней обширное семейство решило приготовить шашлыки у себя во дворе. Т/и сидела на качелях, отдыхая. Вару огляделся: все были неподалёку, но и не слишком близко, чтобы услышать негромкий разговор.       — Слышь, малая, — тихо обратился к девушке зеленоволосый, подойдя к ней, — мне одна тёлочка нравится, — на это заявление он поймал на себе сильно удивлённый взгляд Т/и. — Короч, помоги отрепетировать признание, а? А то я чё-т, как лошок какой-то, подссыкиваю.       — Ну… Ладно, — согласилась Т/и так же негромко, надеявшись, что, если у Вару появится девушка, он будет поспокойнее. — Тебе с согласием или как? — с ехидцей уточнила она.       — Конечно с согласием! — вполголоса прошипел пиковый валет. — Как великому Вару можно отказать?!       — Хорошо, хорошо, — посмеялась Т/и. — Давай, погнали. За стёклами зелёных очков заплясали такие же зелёные чертята. Настал его звёздный час.       — Я люблю тебя! — громко и уверено заявил Вару, что привлекло внимание всей семьи. — Будешь моей девушкой? — спросил он, опираясь на каркас качелей плечом.       — Ох, ох, ну как можно отказать великому Вару? — наигранно ответила Т/и и кокетливо добавила: — Я согласна!       Очкарик довольно и злорадно оскалился во все тридцать два и резко в прыжке развернулся к шокированным членам семьи.       — Ха! Слышали? Сосать, чмошники! — крикнул он, а затем повернулся к Т/и и протянул ей руку. — Чё сидишь, пошли на свиданку?       Зонтик:       Страшно, очень страшно. Трефовый валет боялся своих чувств к Т/и. Страх этот был от того, что он считал себя недостойным её. Она о нём заботится, защищает, помогает, поддерживает. Зонтик был искренне уверен, что слишком никчёмен и слаб, чтобы претендовать на Т/и, чем абстрактно поделился с Данте за чашкой мятного чая перед сном. Трефовый валет не сказал, кто занял его хрупкое сердечко, а бубновый король и не настаивал на том, чтобы узнать, ведь каждый имеет право на свои тайны. Доморощенный философ многозначительно помолчав, ответил на душевные излияния друга цитатой Ницше:       — Любовь есть такое состояние, когда человек по большей части видит вещи не такими, каковы они есть.       Полночи ворочался Зонтик, обдумывая эту цитату. Быть может, он и правда не так плох? Быть может, стоит попытать счастья? Ведь неозвученные чувства нещадно терзали нежную душу.       Он так и не смог уснуть, а от своих размышлений воодушевился и решил действовать прямо сейчас, пока запал храбрости не прошёл. Тихо покинув свою комнату, он зашёл в комнату Т/и. Девушка спала и видела уже десятый сон. Ласковыми поглаживаниями по волосам трефовый валет разбудил её.       — Что такое, Зонть? Опять кошмар? — щурясь и пытаясь разлепить сонные глазки, спросила Т/и. Ночные визиты паренька не были чем-то странным.       — Нет, — Зонтик неловко улыбнулся. — Хочу сказать кое-что… Прости, что разбудил, утром уже не осмелюсь, — проговорил он, окончательно собираясь с духом. — Я… Я тебя люблю, — наконец, высказал свои чувства трефовый уверенно и нежно.       Ромео:       Когда такой ловелас, как червовый король, искренне влюбляется, его репутация жестоко играет против него. Не счесть, как много раз он открыто признавался в любви Т/и-шечке, но всерьёз воспринят так и не был. Молодой мужчина пытался топить своё горе в вине и в объятиях сногсшибательных красоток, но горячее сердце тягостно страдало по любимой соседке. Он даже попытался вступить в отношения с девушкой, похожей на Т/и, однако его просто воротило от этого эрзаца.       Несмотря на несметное количество провалов Ромео не унимался. В день Святого Валентина он пригласил Т/и в ресторан. Она не смогла отказаться, уж слишком вкусные и интересные яства подают в этом заведении, да и червовый король был особенно настойчив.       — Ах, Афродита! — начал говорить Ромео за аперитивом, пока он и его спутница Т/и ожидали свой заказ. — Буду безбожно банален, но хочу именно сегодня сказать вам… — Парень встал на колено и, взяв в свои руки ручки Т/и стал читать стихи собственного сочинения:       — Я знаю, я в ваших глазах донжуан, ловелас и ходок,       За каждой юбкой увязываюсь, словно шнурок.       Не отрицаю, безнадежно грешен, повинен, блуден,       Распущен, распутен, в поступках порой безрассуден.       Но вас лишь завидел в прекрасный тот день,       Пронзил нежный ваш взгляд моего сердца мишень.       Вы в дом сделали шаг, в рассудок мой — тысячу тысяч,       Ваш чу́дный нрав искру любви в падшем духе смог высечь.       Искра распалила безумный пожар, что неспособен угаснуть,       И в этом любовном огне я готов на вечность увязнуть.       Нет большей красы в любом из миров, чем вы, милая, сами.       Нет большего счастья, чем дышать одним воздухом с вами.       Нет большей услады, чем коснуться вас хотя бы случайно.       Нет большего горя, чем никогда не познать ваши тайны.       Лишь станьте моей, и не взгляну я налево,       Души и разума моих королева.       Пик:       Суровый пиковый король считал, что достаточно того, что он просто проявляет свою молчаливую и порой незримую заботу о Т/и, и признаваться в своих чувствах ей не собирался. Однако Т/и-шечка — девушка видная, ей нередко проявляют знаки внимания. И ладно, если проявляет кто-то из клонов, их действия Пик сможет так или иначе проконтролировать. Но слишком часто в последнее время к Т/и подбивают клинья чужаки, которых наличие целой орды названных братьев никак не отталкивает, парня-то у девушки нет, значит она свободна.       Последней каплей терпения стало то, что её подвёз домой какой-то новый знакомый. Оставлять всё, как есть было уже нельзя. В романтике пиковый король был не силён, однако к Ромео за помощью он обращаться не стал — слишком гордый, поэтому простое, но красивое подобие свидания придумал сам.       Поздним августовским вечером, когда солнце совсем скрылось за горизонтом и всё накрыл сумрак, Пик ждал Т/и около своего мотоцикла и, как только она подошла, он молча протянул ей шлем. Молодой мужчина был особенно молчалив, стараясь не выдать волнения и смущения, отчего девушка даже подумала, что кто-то или что-то подпортило ему и без того скверное настроение.       — А куда мы едем? — всё же решилась спросить Т/и, сев на мотоцикл позади Пика и обхватив крепкий мужской торс.              — Сюрприз, — благосклонно ухмыльнулся он сквозь шлем. Девушка выдохнула, настроение у Пика всё же не такое уж и плохое. — Держись крепче, мелкая.       Железный конь спустя секунду рванул с места и повёз своих ездоков куда-то за город. Остановился он на высоком холме, откуда с одной стороны открывался вид на ночной город а с другой — на бескрайнее поле и столь же бескрайнее звёздное безлунное небо. Пик привёз Т/и смотреть на звездопад Персеиды, о котором она вскользь упоминала ещё в начале лета.       Скоро двое расположились на клетчатом пледе, устремив взгляд в усыпанные бриллиантами звёзд небеса. Яркая-яркая звезда упала с небосвода, что вызвало восторг у Т/и.       — Как красиво! Ты успел загадать желание? — по-детски радостно спросила девушка. Молодой мужчина кивнул в ответ. — Что загадал?       — Признаться, — коротко ответил Пик, накидывая на плечи Т/и свою косуху. — Люблю тебя, Т/и.