Решение на хмельную голову...

Местность парка, что окружал больницу, напоминал забавную смесь прудов на Патриарших и реденького лесопарка на другой стороне северной столицы. Маленький пруд, в котором плавали утки, несколько лавочек и жиденький лесок, защищающей летом от солнцепека, а осенью от слабого дождя. Впрочем, сейчас это не имело никакого смысла. Лил дождь, и как бы не прятаться под кронами деревьев, все равно промокнешь. Сфинкс встретил бывшего опера с очень интересным предложением, но отказаться от него, как только просьба была озвучена, Каряк уже не мог, ведь следом была произнесена фраза, которую он слышал не раз. Но угроза, исходившая от слов авторитета, была реальной и потому пугала. Это была угроза в сторону его дочери, и она имела под собой необоснованность. «Не спасешь мою дочь, я убью твою, а спасешь… Ее будут ждать врачи в Швейцарии лучшие, я слышал, она здоровьем у тебя не пышет, но если показать ее специалистам пока не поздно…» — Чего ты хочешь? — Спаси мою девочку, она пропала. Местные искали, и мои ребята, и пару бригад отправлял. Никто пока не нашел. Ты мой должник, Каряк, ты помнишь, пора вернуть должок. — Я тебе ничего не должен, и ты обратился не по адресу, устранять могу, но вот спасать… — А ты вспомни свою бывшую профессию, ведь не всегда ты убивал, раньше и спасал людей. А не вспомнишь… Криминальный авторитет медленно поднялся с лавочки и посмотрел в глаза бывшего миллионера. — Даю день на раздумье. Затем окликнул одного из своих телохранителей. — Кокос, поди сюда! — Амбал приблизился. — Вот запомни это место и этого человека, через день жди его здесь же с ответом. Не даст ответ, поднимешься в больницу в палату триста девять и убьешь девчонку, ты понял? — Амбал кивнул и снова отошел. Каряк посмотрел на авторитета исподлобья, а тот лишь хмыкнул и пошел прочь. Условия были сказаны. Ответ он должен дать через день. *** Квартира неприветливо встретила его тишиной и тьмой. Нашарив выключатель и щелкнув его в прихожей, Александр медленно прошел на кухню, почти не раздеваясь, распахнул дверцу холодильника и достал начатую бутылку водки. Nemiroff Premium смотрела на него словно зазывая в некий рай, возможность уйти от проблем хотя бы ненадолго. И он послушно потянулся за стаканом на верхней полке и, достав его, не стал церемониться с закуской. Это было лишнее. Пить он научился еще в ментовке. Откупорив бутылку, он сделал пару глотков и, поморщившись, отер губы рукавом кожаной куртки. Остальное вылил в стакан и прошел в комнату, что была и гостиной, и спальней. Выбора не было, как и времени на обдумывания. Его опять приперли к стенке, снова поставили в условия, которые он мог только принять и двигаться дальше…       Одно Каряк понял в ту ночь: он должен спасти свою дочь во что бы то ни стало. И если ее жизнь зависит от поиска чужой дочери, то он обязан ее найти. Следующее утро принесло головную боль и смутные воспоминания о плане действий. Тишину разрывал очередной телефонный звонок. Каряк шарил по полу рукой и стонал от тупой головной боли, разрывающей его голову в данный момент на части, а ещё не прекращающегося барабанного боя в ушах, что символизировало его собственное сердцебиение. Похмелье вообще не приятная штука, а в связке с грязными, мрачными мыслями иногда имеет свойства не выводить на решение проблем, а заводить в тупик. Так и здесь. Водка не прояснила разум и не подсказывала ответ на мучавший Александра извечный вопрос, как быть. Или, точнее, соглашаться или нет. Нет. Отказ невозможен. Сфинкс дал ему это понять еще вчера в парке. Тошнило и хотелось жутко в туалет, сил встать с кровати не было, и, валясь, Александр почти ползком преодолел большую часть спальни и выполз в коридор, где обнаружил куртку, а в ней злосчастный телефон, трель которого не прекращалась. — Алло, — голос был настолько сиплым, что Александру на минуту показалось, что говорит не он, а кто-то другой. Чужой и нереальный… Возможно, вчерашний собеседник из головы, с кем он продумывал план отступления, но так и не придумал. «Ты ведь пойми, она у меня всего одна, моя маленькая звездочка. Ради нее я… кому хочешь голову оторву. И что мне Сфинкс! Мне, бывшему майору?» — кому он говорил эти слова накануне вечером? Объяснялся с бутылкой, что стояла на столе перед ним и была пуста. Нет, он не сошел с ума, пока что… И даже не представлял, какие неприятности его ждут впереди. — Ну что, ты решил? — голос с той стороны отрезвил, заставив поморщиться. Похмелье сняло как рукой. На другой стороне телефона был Сфинкс. Как он узнал номер его домашнего, Каряк не знал, но понимал, для человека с такими связями это не проблема. — Я согласен, — ответил хрипло Александр, но с той стороны трубки не спешили ее бросать. — Тогда жду тебя на своей даче через три часа. Введу полностью в курс дела. Затем послышались гудки, что словно набатом оглушили бывшего опера.       Мужчина нахмурился и прикрыл глаза, когда головная боль словно кувалда кузнеца опустилась на черепную коробку. Зачем он вчера пил?! Нет, ситуация как раз была соответствующей, горькой и почти безвыходной. Может, отказать и позволить Сфинксу себя убить? Но где гарантии, что он не тронет Лену и Наташу? Где гарантии, что он не убьет после него и остальных? Проведя по лицу руками словно приходя в себя, Александр направился в ванную. Ополоснул лицо несколько раз холодной водой и лишь затем глянул на себя в зеркало. На него смотрел старик со взглядом алкоголика со стажем. Местами седые кудри, жилистое, бледное лицо и глаза серые, колючий, цепкий взгляд, но… белки покрасневшие с тонкой цепочкой лопнувших капилляров от бессонных ночей. А еще щетина…       Достав бритву и сменив лезвие, он открыл шкафчик, где хранил пену для бритья, помазок и саму бритву, он быстро привел себя в порядок. Сбрив щетину и ощутив легкое жжение на щеках в местах тонких, еле заметных глазу порезов, после того как нанес одеколон. Критично осмотрев еще раз свое отражение в зеркале, Александру захотелось разбить его на тысячу осколков, но он передумал. Понимая, что реальность лучше принять как она есть, чем верить в иллюзию того, что он все еще молод. Нет, пора смириться, на него с той стороны зеркала смотрел старик, и лучшие годы давно уже были позади. Ополоснувшись под холодным душем, Каряк собрался на встречу. Сев в потрепанные временем, как и он сам, «Жигули», он вставил ключ в замок зажигания и сделал полный оборот. Неохотно заурчал двигатель, и машина завелась. Рука сама потянулась к бардачку, где его ждал старенький, наградной ТТ. Холод металла придал бывшему оперу уверенности, и спрятав его под водительское сиденье, Каряк направился на встречу, где на кону решалась жизнь его дочери и его самого.