Часть 1

      Работу над пояснительной для диплома Дерек закончил к трем ночи. Клонило в сон – кончилось действие энергетика, – но ложиться спать он смысла уже не видел: все равно с утра на консультацию к куратору, а потом – на студию, до позднего вечера горбатиться и терять веру в человечество. Впереди было еще много работы.       В качестве дипломной нужно было придумать концепцию какого-либо шоу (сериал, реалити, ток), фильма или спектакля, собрать собственную группу, в случае Дерека – отснять пилот, а после – провести презентацию своего детища. Возможно, стоило бы презентовать «Дисвенчер», но он не хотел использовать его для диплома – они с Тревором и так потратили кучу времени и сил за прошедшие годы, безуспешно пытаясь его пропихнуть. Да и сам Тревор был с головой занят подготовкой собственного моноспектакля для своей дипломной работы, вон он – дрыхнул на соседней койке, приперся вечером и уснул без задних ног, хоть из пушки пали – не проснется. Дерек иногда думал, что это он просто раздолбай и вовремя ничего сделать не может, но Тревор точно так же ночами не спал и ничего не успевал, так что можно было выдохнуть: все нормально, просто студенческая реальность и бытие.       Как и полагалось студенту, Дерек плотно подсел на энергетики и кофе, и последний стоило заварить, если он хотел хоть как-то продержаться до утра после бессонной ночи. Он поставил втихую пронесенный электрический чайник, который держать в комнате не полагалось по технике пожарной безопасности, потянулся за ветровкой, нашарил в кармане начатую пачку сигарет. Хотелось закурить прям так, но Тревор, не переносящий ни запаха травки, ни запаха табака, наверняка проснулся бы от возмущения или начал гундеть прям так, не тратя времени на пробуждение, так что стоило подождать, как вода закипит, заварить дряной дешевый кофе и открыть окно. Плевал Дерек на технику безопасности и нарушение правил, даже хорошо, что Тревор спал и не читал нотации. Тем проще.       Кофе был на вкус таким же ужасным, как и вчера, под утро начало холодать, ветер затих. В городе из-за светового шума не было видно звезд, но вид синей черноты тоже успокаивал. Дерек был родом из небольшого городка и на звезды насмотреться успел, так что само напоминание, что он оттуда вырвался, поднимало настроение. Он покончит с колледжем, наконец-то можно будет вплотную заняться «Дисвенчером», у него будет работа, будут деньги, свое жилье, и он ни за что не вернется обратно (только разве что к матери раз в год, где-нибудь на Рождество, чтоб не обижалась, но на этом все).       Он чиркнул зажигалкой, поднес ближе. Язык огня игриво лизнул кончик сигареты, поджигая. Дерек сделал первую затяжку, выдыхая дым, прикрыл глаза. Он не так часто курил, просто не было желания затянуться, но в такие моменты – хотелось. Становилось легче. Тревор поначалу что-то пытался там рассказывать, что так только кажется, что на самом деле сигареты – как и алкоголь, как и кофе – тот еще депрессант и в долгосрочной перспективе делает только хуже, но Дерека не волновало, что будет потом – его волновало только здесь и сейчас, а Тревор очень скоро устал проводить непродуктивные профилактические беседы и теперь ограничивался только закатыванием глаз, цоканьем языка и недовольной рожей.       Время, проведенное в колледже, было веселым. Он был на десятках студенческих вечеринок, познакомился с множеством людей, у него даже были приятели, были свидания (которые, однако, не переросли ни во что большее), пережил множество сессий без сна, стажировки и практики, получил много нового опыта – и не только в профессиональной сфере. Все когда-нибудь кончается: в последнее время у Дерека не было времени даже на сон – что уж говорить о каких-то встречах и развлечениях. Возможно, он будет скучать по этим беззаботным временам – самую малость. Перспектива жить свою жизнь самостоятельно, ни от кого не завися, привлекала куда больше. Ему нравился Торонто и нравились открывшиеся перед ним возможности. Единственное, что пугало – цены на жилье, ну да ничего, у него еще было время.       Чужая койка скрипнула, и Дерек посмотрел в сторону источника звука, чуть отстранившись от окна. Тревор заворочался, покряхтел и затих. Повернулся на бок, медленно разлепил глаза.       ― Дерек? ― его голос от сна был хриплым.       ― И тебе доброе утро, ― как ни в чем не бывало поприветствовал Дерек, сделав еще одну затяжку.       Тревор глубоко вздохнул, приподнялся на локте, другой рукой потирая глаза, потянулся за телефоном.       ― Три часа ночи, какое утро, ― он хмурился и смотрел на Дерека, сощурившись не то от близорукости, не то от сонливости, не от обычного своего занудства.       ― Ну, меньше чем через час будет утро, ― пожал Дерек в ответ плечами.       ― Четыре – это все еще ночь, — вот и спал бы себе дальше, раз ночь, честное слово. Проснулся и гундит, как дед старый.       ― Утро. У меня мамка в это время вставала, чтоб нам завтрак приготовить до работы, ― продолжал гнуть свою линию Дерек, совершенно невпечатленный, стряхивая пепел за окно. ― А ты спи себе дальше.       ― Готов поспорить, повар из тебя так себе, раз тебе мама до последнего готовила, ― Тревор проигнорировал сиюминутное возражение Дерека о том, что он, вообще-то, отлично жарит яичницу с беконом, и перевернулся на спину. ― Я больше не усну. Сна ни в одном глазу. А ты чего? Не ложился еще?       ― Не-а, вот, только закончил с пояснительной, ― он отвлекся на огонек тлеющей сигареты в руках, постучал пальцем, сбивая пепел. ― Если попробую поспать – только хуже будет.       ― М-м, ― промычал понятливо сосед в ответ и замолчал. Дерек подумал, что он все-таки уснул, но нет. ― Кофе пахнет.       ― Ага, чайник вскипятил. Будешь?       Вместо ответа Тревор поднялся, с третьей попытки надел тапочки, накинул на плечи одеяло и взял свою кружку с мамой-уткой и утятами, которую шутки ради подарил ему Дерек после серии выступлений в приюте в рамках благотворительности: дети его обожали, еще долго не отпускали и ходили за ним хвостиком. Тревор шутки не оценил и держал ее чисто для галочки, хранил в ней канцелярку всякую, но, по иронии, его любимую кружку Дерек случайно кокнул где-то с полгода назад (из-за чего Тревор еще долго с ним не разговаривал), и ему приходилось пользоваться этой.       Сигарета быстро тлела, зажатая между пальцев. Тревор размешивал свои привычные три ложки сахара в кофе, стуча чайной ложечкой по краям кружки, пока Дерек докуривал, глядя в ночное небо. Можно было разглядеть месяц и тучи. Где-то вдалеке звездой мелькнул пролетевший самолет.       ― Есть еще? ― внезапно заговорил Тревор в тишине комнаты.       Дерек повернулся в его сторону корпусом. Сосед щурился, наверное, чувствуя себя не слишком комфортно: в темноте зрение падало еще сильнее, но, несмотря на это, тянуться за очками он не спешил.       ― Чего «еще»? ― уточнил Дерек. Ну правда, он не спал ночь и туговато соображал.       Тревор кивнул в его сторону, и Дерек нахмурился, напрягая извилины. Потом посмотрел на свои руки, и до него дошло.       ― Ты же не куришь, ― напомнил он, однако, потянувшись за пачкой без возражений.       ― Долго ли начать, ― пожали в ответ плечами. Тревор медленно доплелся до него, шаркая по полу тапочками. Окно было узкое, пришлось потесниться, чтобы им обоим хватило места. Одеяло Тревора то дело задевало ноги, щекотя волосы на икрах, от чего Дерек крупно вздрогнул, чуть не выронив сигарету.       Он протянул новую Тревору. Тот разглядывал ее изучающе, пока Дерек не шаркнул зажигалкой – тогда сосед резко поднял голову, и огонь, блеснувший на несколько секунд, подсветил его лицо. Находясь вблизи, он нормально видел, а потому не щурился, но под его глазами можно было куда четче разглядеть синяки от недосыпа и первые морщинки. Тревор поднес сигарету, поджигая, а Дерек подумал о том, как они изменились за прошедшие годы – внешне, но не только. Тревор больше не зачесывал волосы назад, перестал сутулиться, начал проще относиться к беспорядку, оставляемому Дереком. Тот, в свою очередь, так и не вытянулся в росте, бриться теперь приходилось каждое утро, потому что иначе он обрастал в момент, привычные круги под глазами выделялись все сильнее, и было ясно, что это – только начало. Они выросли и дальше будут лишь стареть. Дерек убрал палец с кнопки, и они снова погрузились в сумрак.       Он уже докурил сигарету, потушил ее об край своей кружки, где кофе уже не осталось, бычок туда же кинул – не в окно же, в самом деле, не хотелось бы перед самым выпуском вылететь из общаги. Пока Дерек думал, лезть ли за второй, Тревор ожидаемо закашлялся. Дереку оставалось только вздохнуть. Он опустил голову на руку, согнутую в локте, на которую опирался, и принялся смотреть, как сосед над собой издевается.       Тот вдыхал как есть, полной грудью, из-за чего тут же зашелся кашлем из-за дыма, наполнившего легкие. Он согнулся пополам, прикрыв ладонью рот в попытке заглушить себя, одеяло соскользнуло к ногам. Дерек цокнул языком, усмехнулся беззлобно и выдернул сигарету у него из пальцев.       ― Не умеешь курить – так не позорься, ― он спокойно втянул дым и выдохнул. ― Всю общагу перебудишь нафиг.       Тревор наконец-то откашлялся, поднял одеяло с пола и завернулся в него, смущенный. Дерек кивнул ему на кружку, где еще остался кофе. Тревор обнял еще теплую керамику обеими руками, а Дерек делал вид, что не замечает, как тот на него пялится.       ― Так научи, ― бросил ему Тревор, кашлянув еще пару раз.       Начинается.       Иногда Тревора заносило. У него не было ни нормального детства, ни пубертата, ни юности, потому что родители решили, что ему уготована судьба чужой няньки, а после – послушной марионетки, по всей видимости, но природа взяла свое, и тому удалось вырваться из гнезда.       Так что он проживал все то, что не было прожито. Веселился с детских увлечений, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, гулял допоздна, ел снеки (даром, что метаболизм быстрый), даже его одержимость участием во всех мероприятиях – лишь отголосок прошлого, где не было ничего.       Ну и иногда случалось. Он мог вспылить, хлопнуть дверью, мог поссориться с домашними по телефону, хотя до этого то и дело ждал их звонка, мог поругаться с Дереком вдрызг, мог связаться с, так скажем, не самой подходящей компанией, мог вообще не прийти ночевать – и ищи его потом. Дерек смотрел на него со стороны и даже немного понимал собственную мать, проникаясь к ней неким сочувствием и даже уважением. Чего он не понимал, так это того, почему должен играть роль чей-то мамочки и следить, чтобы Тревор дожил до конца учебы и не сгинул. Ну и он научился терпению, это был необходимый навык в быту с Тревором, а с тем, чтобы не воспринимать всерьез подобные выступления театра одного актера, у него проблем не было.       ― Зачем оно тебе? ― Дерек сбил пепел. ― Не для тебя это. Вон, займись дыхательными практиками, дыши квадратом – тоже вполне себе успокаивает.       ― Давай я сам буду решать, что для меня, а что – нет, ― ощетинился он, но Дерек только приподнял бровь – опять же, с ним такие выкидоны не прокатывали. Тревор вздохнул. ― Я просто хочу понять, что в этом такого…       Он не закончил, но Дерек понял. И ничего ему не ответил.       Они стояли в тишине и никуда не торопились. Небо тоже светлеть не спешило, но будто уже начинало терять в своей глубине.       Дерек сделал еще пару затяжек, посмотрел в сторону Тревора, который разглядывал собственные пальцы, длинные и тонкие – как он сам. Вздохнул.       ― Смотри, ― сосед тут же повернулся в его сторону, ― сильно не вдыхай, если не хочешь легкие совсем убить за пару таких сеансов, потихоньку. И тебе нужно вдохнуть не только дым – тебе нужно вдохнуть воздух тоже, ― Дерек наглядно продемонстрировал. Тревор смотрел, как зачарованный, разве что в рот ему не заглядывал – только пялился на его губы. ― Теперь ты, ― он протянул Тревору сигарету, которую тот принял с осторожностью.       Дерек внимательно смотрел, как Тревор выполняет его указания. Он послушный мальчик и инструкциям следует хорошо. Наблюдать курящего Тревора было странно. Может, Дерек все же задремал? Ощущалось неестественно. В этот раз пошло куда лучше, хотя в конце Тревор все равно кашлянул – что неудивительно после первых его попыток. Он нахмурился, как обычно делал, когда задумывался глубоко, попробовал снова. Усмехнулся и протянул обратно, хотя там практически нечего было докуривать.       ― Спасибо, ― они спутались пальцами в попытках не выронить сигарету, вызвав друг у друга смешки.       ― Ну и как? ― поинтересовался Дерек с усмешкой, делая небольшую затяжку напоследок и туша сигарету об кружку. ― Понял что-нибудь?       Тревор утвердительно кивнул.       ― Что курить я не буду, ― Дерек посмотрел на него, и он решил пояснить. ― К этому очень быстро можно привыкнуть.       — Это да, ― согласился Дерек просто. С улицы тянуло утренней свежестью. ― Не закрывай пока, пусть проветрится.       Он потянулся, разминая спину, взял кружку, чтобы избавиться от окурков и помыть ее – да и самому освежиться не мешало бы. Дерек умылся, но решил, что этого мало, поэтому сунулся с головой под кран в попытке проснуться. Ему нужна была еще одна кружка кофе – как минимум. Надо было больше сыпануть и кофе, и сахара.       Когда он вернулся, Тревор все еще стоял у открытого окна.       ― Не простынешь? ― Дерек встал рядом, обновив кофе в кружке. Когда Тревор болел, он становился невыносимым – еще больше, чем обычно.       ― Я в порядке, а вот ты весь мокрый, ― он протянул руку и растрепал его влажные волосы, заставив Дерека недовольно поморщиться: они и без участия Тревора во все стороны торчали постоянно, – у тебя шансов куда больше, ― сосед сладко зевнул напоследок, склонив голову к плечу.       Дерек зевнул в ответ, отмахнувшись.       ― Как работа над дипломом? ― он отхлебнул кофе, обжигая небо. Но это ладно, это ничего, может, хоть так проснется быстрее.       Тревор раздраженно выдохнул.       ― Не хочу про него даже думать лишний раз, ― признался он. ― Скорее бы это все кончилось.       ― Аналогично, ― согласился Дерек. ― Уже думал, чем займешься после выпуска?       Тревор помолчал, поджав губы. На самом деле, Дерек не то чтобы мог вспомнить, говорил ли Тревор о своих планах после учебы. Они говорили о том, как будут делать свое шоу, Тревор принимал активное участие в обсуждениях, и, казалось бы, вопрос давно решенный, но… они никогда не обговаривали, что будет дальше, когда учеба останется позади и настанет время разъезжаться.       ― Что насчет тебя? Ты куда? ― вернул он вместо этого вопрос.       Ну, Дерек не стал давить, по опыту зная, что лучше не препираться и не подкалывать – все равно не ответит.       ― Останусь в Торонто, ― ответил он, как само собой разумеющееся. ― Буду развивать концепцию «Дизвенчера» дальше, искать спонсоров. Может, кто-то все-таки и откликнется.       ― Ты не оставишь эту идею, да? ― усмехнулся Тревор.       Ну конечно, хотелось ответить Дереку. Это его мечта. Он грезил о ней на протяжении лет, с юного возраста. Дерек не откажется от нее вот так вот просто, он будет биться до последнего. Это для Тревора это что-то из разряда мимолетной гиперфиксации, что пришла и ушла, подобно волне. Они разъедутся, будут жить своей жизнью, пойдут каждый своим путем, карьерным и не только, а у Дерека так и останется идея «Дисвенчер Кэмпа», и он не выпустит ее даже из своих мертвых рук.       На самом деле раньше это было не так. Раньше у него была куча заметок с идеями для разного вида телешоу и не только, неизменным было только желание пробиться на телевидение, а с чем – уже не суть дела. Что-то изменилось за последние годы, но Дерек особенно не задумывался, что именно. Может быть, дело было в том, сколько времени в это было вложено, но то, что когда-то было всего лишь идеей, – одной из множеств, стало целью, такой четкой и ясной, точно можно было протянуть руку и коснуться – но та тут же ускользала прямо из-под носа.       Однако он не хотел выглядеть сентиментальным, поэтому ответил:       ― Ну, если не выгорит – придумаю что-нибудь еще, ― и отмахнулся, словно в этом не было ничего такого особенного. ― Я не пропаду.       ― Не сомневаюсь, ― продолжал улыбаться Тревор, будто на самом деле знал, что за этим ответом скрывает Дерек. ― Просто жаль будет, если столько трудов пропадет напрасно.       Дерек утвердительно промычал в ответ, пригубил кружку, разглядывая светлеющее небо. Вот теперь – приближалось утро, и Тревору с этим трудно будет поспорить.       ― Я не уверен, ― заговорил он внезапно после молчания. Дерек сначала не понял, о чем это, а потом до него дошло, что это ответ про жизнь Тревора после выпуска. ― Семья хочет, чтобы я вернулся обратно.       ― Обратно – это куда? В Квебек?       ― В Монреаль, да. Они теперь туда перебрались.       Тревор рассказывал, что в последнее десятилетие бизнес матери пошел в гору и потому они много переезжали. Зачем – не понятно. Вряд ли для того, чтобы детишкам мир показать, а зачем тащить с собой всю семью, когда просто собираешься филиал в другом городе открыть – загадка.       ― А им не надоело с места на место скакать?       ― Как видишь, ― развел руками Тревор, в последний момент ловя одеяло.       ― Нечего тебе там делать, ― сказал Дерек, как отрезал, покачав головой. ― Ты артист. Тебе пробиваться надо. Тебя разве не позвали в местный театр работать после выпуска или типа того?       ― Да, но…       ― У тебя отличная учеба, резюме, с которым с руками оторвут, тебе наверняка напишут хвалебные сопроводительные письма с мест интернатуры. Чего тут думать-то?       Дереку было не понять. У Тревора на руках были все карты. Бери – не хочу, все, чего душа пожелает. А он еще и думал!       ― Я не знаю, окей? ― Дерек видел, как он напрягся. Затем мускулы расслабились, Тревор вздохнул и ссутулился еще больше. ― Ты же знаешь, они с самого начала были против моей учебы здесь. Тем более по моей специальности.       ― «Ненастоящая работа» и бла-бла-бла. Плавали – знаем. Мамка моя тоже с недоверием к учебе здесь относилась – я ж тогда на практически все специальности отделения подал…       ― Не перебивай, пожалуйста, ― Тревор недовольно щипнул его за щеку, ― что за дурацкая привычка?       ― Че ты щиплешься так больно? ― Дерек решил не отступать и щипнул его за бок. Тревор крякнул от неожиданности и оставил в покое его бедную щеку. ― Гусь, что ли?       ― Я еще кусаюсь, ― предупредил Тревор. Когда они оба наконец-то успокоились, он продолжил. ― Ну, помогать мне в случае чего никто не станет. Они хотят, чтобы я бросил «заниматься ерундой», вернулся обратно, вошел в семейное дело, раз уж ничего толкового из меня не вышло. Я боюсь, что, если не вернусь, они просто оборвут со мной все контакты.       Оборвут все контакты? Из-за такой ерунды? Из-за того, что их ребенок выбрал жить своей жизнью? Из-за того, что ребенок занимался тем, что нравится? Мать Дерека тоже часто причитала, что он не найдет работу по специальности и что пробиваются лишь единицы, но как будто она в принципе в него не особо верила после его тяжелого пубертата, которым он изрядно подорвал доверие к своей персоне, так что ничего, он научился мимо ушей пропускать ее нравоучения и послушно угукать в трубку, занимаясь своими делами. Несмотря на это, он всегда мог быть уверен, что его ждут дома. Насколько он знал, Тревору никто по итогу не помогал учебу оплачивать, он накопил приличную сумму, а теперь боролся за стипендии только так и периодически подрабатывал.       ― Не то, чтобы они и сейчас часто тебе названивали, ― напомнил Дерек.       ― Сиблинги уже со мной не разговаривают, ― поделился он, ― считают, что я их бросил – ты знаешь, какая у нас семья, – да я и сам иногда так думаю, но я не мог там оставаться, просто не мог. И ехать туда, куда они меня пихнуть хотели, не мог тоже. Учиться на экономическом и до конца жизни расчетами заниматься? Увольте. Я, конечно, люблю математику, но не настолько.       ― Ну и зачем тебе тогда возвращаться? ― спросил Дерек.       ― Я…       ― Ты хочешь вернуться? ― задал он самый главный вопрос.       И Тревор будто впервые задумался об этом.       Он так часто и много думал о других, что почти всегда забывал о себе. Это так и не поменялось с момента их знакомства, но прогресс был – ощутимый. Как минимум, он уже куда меньше заботился о чувствах незнакомых людей, так еще год как научился в просьбах отказывать. Дерек им гордился, но было еще, куда расти. Наверное, сколько бы он ни пытался взрастить в нем эгоиста, все бесполезно – это против природы Тревора, но попытаться явно стоило, лишним точно не будет.       Вот когда дело касалось близких людей – здесь для Тревора начинались сложности. Ему уже не казалось, будто после одно-единственного «нет» его сочтут врагом народа и перестанут с ним общаться, и он научился отказывать Дереку – но только если тот не старался, потому что в том, чтобы Тревором манипулировать, не было ничего сложного. Но вот если кто-то из приятелей просил его об одолжении, которое доставило бы Тревору неудобства, тот с высокой вероятностью не стал бы отказывать.       Здесь так же. Возможно, дело даже было не столько в родителях, сколько в сиблингах, о которых ему раньше приходилось заботиться вместо того, чтобы развивать социальные навыки, заводить друзей, играть в театральном кружке, петь рождественские гимны на концертах для родителей в преддверии праздников и заниматься прочей ерундой, присущей мальчишкам. Вот о ком он действительно сожалел и по кому скучал, но те были лишь детьми и с присущей им детской позицией быстро уверились, будто старший брат их бросил (хотя, на самом деле, даже сама формулировка звучала абсурдно – заботиться о детях должны их родители, а вовсе не старшие братья-сестры). Поэтому иногда Тревор и правда думал о том, не совершил ли ошибку, уехав тогда, но с другой стороны…       ― Не хочу, ― быстро нашелся ответ.       Очень скоро, осмысляя все произошедшее, Тревор понимал, что не мог поступить иначе.       ― Ну и все тогда, ― пожал плечами Дерек, будто все было так просто.       ― И что ты предлагаешь? Остаться? ― Тревор посмотрел на него серьезно. ― Ты цены на аренду видел? Ужас просто! Как это одному потянуть?       ― Можно ведь не одному снимать. Ничего, как-нибудь прорвемся.       Тревор хотел ему возразить, а потом нахмурился задумчиво.       ― Ты предлагаешь жить вместе, ― констатировал сосед. ― И дальше.       О, и Дерек и Тревор прекрасно помнят, как притирались первые два года и как мечтали разъехаться и больше никогда не делить одну жилплощадь, а потом это просто… ушло. Стерпелось-слюбилось, как говорится. Не то чтобы они больше не спорили на бытовой почве, вовсе нет, просто это как-то перестало быть камнем преткновения. Оказалось, что вместе жить не так уж плохо.       ― Ну, вместе снимать жилье всяко выгоднее, ― продолжал развивать свою идею Дерек, видя, что Тревор, в общем, не сильно-то и против, хоть и не испытывает по этому поводу энтузиазма. ― К тому же, раз мы друг друга не поубивали за четыре года при всех возможностях, вряд ли это случится позднее.       ― Ну не знаю, ― протянул сосед, ― если я еще хоть раз увижу твои грязные носки на полу, возможно, я тебя ими придушу.       Четыре года они прожили вместе, а шарманка – та же, и пластинки в ней – старые. А Дерек – все еще живой.       ― Только лишь «возможно», ― подловил Дерек с коварной ухмылкой, приподняв поучительно палец. Тревор закатил, в свою очередь, глаза. ― К тому же, когда я все же преуспею с «Дисвенчером», мне не помешал бы соведущий на подхвате. Все в выигрыше! Ты мне еще «спасибо» скажешь, когда мы станем богаты и знамениты!       ― «На подхвате», ха! ― Тревор попытался пихнуть его локтем, но из-за одеяла Дерек едва ли почувствовал силу удара. ― Да ты без меня сгинешь еще до премьеры пилота!       Дерек, возмущенный, но не всерьез, пихнул его в ответ на эту подколку.       — Это значит «да»?       — Это значит «я подумаю».       Тревору хотелось поупрямиться, вот и все, а Дерек был вовсе не против.       ― Что уже почти «да».       Тревор закатил глаза.       ― Ты просто невыносим.       Но они оба знали, что он это не всерьез.       Свою первую квартиру они все-таки сняли вместе.