Часть 1

Он пролетел так много парсеков в бескрайнем, пустом, темном Космосе. В одиночестве. Без сильной руки, вынужденный всегда сам принимать решения. Он мечтал о той, что призвала бы его, дала бы ему сил и храбрости в странном, совсем чужом мире, где потерпел крушение его маленький космолет. И даже не надеялся обрести такое счастье. Вечный омега и изгой в мире, что был ему родным, в суровом мире на краю Вселенной. Хлесткие удары стека ложились на спину, срывая чешуйки, заставляя поджимать когти и тихо стонать от сладостного чувства покоя. Удар за ударом, пока руки его были прикованы к решетке, а челюсти забраны в веревочный узор. Его госпожа обожала то странное искусство, что на далеких островах, лежащих на Востоке, называлось шибари. Иногда она оплетала ему хвост и промежность, так, что не было видно под одеждой, и в таком виде он занимался работой по хозяйству. Волнующее, странное чувство владело им, он и так был уже в её тенетах, покорный, успокоенный, счастливый. Но больше всего любил, когда она порола его стеком. Жестко, глубоко, сдирая плотный верхний покров чешуи, давая почувствовать себя живым, ярким. Он был влюблен в боль, как и все обитатели его сурового мира. Боль помогала ощущать себя живым, помогала… быть. А иногда, и такие мгновения он принимал с восторгом, она брала его, используя специальный прибор, заказанный тайком через только ей одной известные каналы связи. Он держался на лямках, которыми она обвязывала свои восхитительно узкие бедра. Она повелевала им, и он не прекословил никогда, хотя в первые разы боль перехлестывала через ту линию, за которой была только мгла. Но постепенно она разработала его, заставляя носить специальные расширители, так, что игрушка её теперь входила легко и без проблем. Ей и самой это было нужно, он чувствовал. Ей была необходима его слабость, его неуверенность, его страх самого себя. Ей нравилось править им, дарить его своей жестокостью и болью. И для него не было никого прекраснее, чем его госпожа. Ночь завершилась. Он пробудился засветло, потянувшись и с наслаждением ощущая, как саднит спина. Но в подобном облике не стоило появляться на людях. Еще и поэтому их отношения с госпожой были тайными. Он осторожно выскользнул из постели, заботливо укрыв свою повелительницу покрывалом. Пять минут в реген-баке, и чешуя возобновилась. Всё же, это была хорошая идея, построить домик на месте падения космолета. — Генн-Ди, — окликнула его богиня, лежавшая в ворохе простыней и покрывал, когда он вернулся в спальню, чтобы переодеться и навести лоск, — не забудь купить апельсинов. — Слушаюсь, госпожа, — привычно ответил он, глядя на отражение крупного рептилоида в высоком зеркале.