Часть 1

День… Лёгкий мороз, где-то минус пятнадцать, господствовал на территории Германской Империи, в том числе и его загородного особняка. Большое, каменное здание, цвета песка, украшенное мелкой и изящной резьбой, в виде узоров, бронзовыми статуями орлов, что стояли на столбах чёрных ворот, откуда тянулась стометровая дорога к крыльцу сего двухэтажного строения. Над входом и двумя этажами крыша превращалась в башню, с округлым куполом, а остальная поверхность была прямой, с наклоном вперёд, чтобы снег скатывался вниз. Во внутреннем дворе этого особняка, который был построен в форме квадрата, рос старинный сад, напоминающий сейчас десятки огромных ветвистых подсвечников, только не рукотворные, а созданные самой природой. Только вместо свечей, на деревьях висели замёрзшие капли воды, как и на кустах, которые пристроилась меж древами. Но речь сегодня пойдёт не об этом саде, что повидал не мало бед и радостей. Сейчас мы обратим своё внимание на небольшую комнату в этом особняке. Помещение с изумрудно-зелёными стенами, светлым паркетом, тёмной дубовой дверью, что была посередине одной из стен. На правой стенке, от дверки, тоже точно посередине, было поставлено большое окно, с округлой наверху рамой, почти под потолком, покрашенной в белый цвет. Под ним стояла одноместная кровать, почти два метра длиной и метр шириной, с изящно вырезанным из тёмного дуба изголовьем, повторяющим верх окна. Белое постельное бельё было тщательно застеленно серым пледом. У противоположной от двери стены спокойно пристроился обыкновенный тёмный стол, на котором были аккуратно расставлены сто двадцать фигурок. А на стуле сидел мальчишка, лет семи от роду, который и играл в подобные игрушки. Мальчик был одет в обыкновенную белую рубашку, поверх которой хорошо сидел серый пиджак из тёплой шерстяной ткани, чёрные брюки и башмачки. Волосы мальчика были коротко подстрижены, и не лезли в любознательные голубые глаза, расположившиеся на белом кружке флага, в котором была изображена чёрная вращающаяся свастика. Признак величия и процветания, которые, как считал отец ребёнка, неизменно ждали мальчишку в будущем. А вся остальная кожа была красной. И имя этому ребёнку — Третий Рейх. Совершенно безобидный мальчик, который спокойно рассматривал солдатиков, расставленных в его любом порядке. Сначала, шли пехотинцы с оружием на перевес, занимая три ряда по пятнадцать фигурок. За ними в два рядочка устроились кавалеристы, на белых лошадях. После чего шёл один ряд пушек, а за ними… Корабли… Самые разные, начиная с коротеньких судёнышек и заканчивая громадными суднами, названия которых ребёнок так и не знал. А что ещё делать, кроме как расставлять фигурки и любоваться ими? Любимый отец, Германская Империя, который всегда, почти каждый день, обязательно проводил со своими детьми хотя бы час. А иногда даже два! Учил их музыке, рисованию, письму, иногда просто гулял с сыновьями по саду, пусть даже и такому страшному… Однако… Сегодня папе пришлось уехать, по делам… Только обняв на прощание своих детей, уже стоя у тёмной кареты, и прижимая их к себе, успел прошептать, чтобы те не выходили из дома без взрослых. И уехал… Старший брат тут же убежал к себе, видимо зачитываясь книгами по демократии… А горячо любимая бабушка, которая всегда была рада посидеть с внуками, поиграть с ними, погулять, сейчас… Была в лучшем из миров… Но только что это за мир? И почему папа так плакал, когда выносил её тело? Или она просто спала?.. Правда ведь?.. Так или иначе, но Пруссии не было. Поэтому оставалось сидеть, играть в солдатиков и ждать приезда папы… Так ещё долго в утренний час сидел мальчик, пока дверь не заскрипела, с лязгом открывшись. На пороге стоял двенадцатилетний мальчишка, в чёрных брюках, башмаках и коричневом свитере, прожигая лукавым взглядом жёлтых глаз, что скрывались под чёрными, подобно смоли, волосами, своего братишку. Флаг был чёрно-красно-жёлтым… Это же Веймарская Республика! Старший брат! — Привет, Рейхи. Что делаешь? В солдатиков играешь? — спросил парнишка, проходя в комнату брата, направляясь к нему и получая спокойный ответ, хотя младший немец не поворачивался к старшему. — Да. А что? Ты хочешь присоединиться? — радостно спросил Рейх, всё же обернувшись к брату, который сложил руки на груди, прислонившись спиной к углу стола и стенке, внимательно смотрел на расставленные ряды фигурок. — Да нет, братец. Я пришёл, чтобы кое что показать тебе. — произнёс Республика, нырнув рукой под свитер и доставая оттуда два странных предмета… Это были две железные платформы, с контуром в виде стопы, где крепились ремешки для фиксации ног, и несколькими пластинами, куда можно было ставить ногу и крепить лезвия. Их тоже была пара. Очень высокие металлические пластины, где были изображены несколько звёздочек. Лезвия были уже наточены… — Братик, что это? — спросил Рейх, оторвавшись от своих солдатов, осторожно коснувшись пальцами диковинного предмета. — Коньки. — улыбнулся Веймар, вновь пряча их под свитер, а заодно смотря в изумлённый глазки младшего братишки. — Коньки?.. — переспросил мальчонка, удивлённо глядя на Республику, поднимаясь с места, подходя ближе к брату. Он был ниже Вейма на голову, от чего старший смотрел на него немного с насмешкой. — Да. Это лезвия с подошвой. Ставишь ногу на платформу, затягиваешь ремни и едешь. Я хотел как раз покататься, да и тебя взять думаю. Согласен? — спросил немец, смотря, как Рейх живо закивал, тут же соглашаясь на столь заманчивое предложение. — А где покатаемся? — решил уточнить мальчишка-ариец. — Не далеко отсюда есть озеро. Довольно большое. Сейчас нет снега, однако мороз уже не плохо сковал воды, так что мы не провалимся. Если конечно падать не будем. — улыбнулся Веймар, беря братишку за руку и выводя из комнаты, направляясь к выходу из особняка, где уже лежали, на перилах белоснежной лестницы, выстеленную красным ковром, два тёплых пальто и несколько пар сапог. Быстро натянув на себя свои комплекты одежды, дети радостно выбежали из особняка, направившись к чёрным воротам, что непреодолимой предгадой встали на их пути. По крайней мере так казалось маленькому Рейху, который при виде сего сооружения спрятался за брата. Веймар только усмехается подобному страху младшего немца, подходя к воротам и осторожно, с громким скрипом, открывая их, создавая маленькую щель, через которую братья пробираются наружу, направляясь в сторону леса. Растущая в нескольких сотнях метрах роща грозно высилась, почти бесконечной стеной, стремящейся достать до небес. В самом лесу ещё лежала опавшая, пусть и ставшая буро-чёрной, листва, что покрылась лёгкой изморозью. Деревья чуть скрипели и потрескивали от мороза… И тишина в остальном. Только высокое небо, затянутое лёгкими тучами, деревья и огромное озеро в этом лесу, что простиралось на двести метров вперёд… И полностью замёрзшее… Красота… — Вау… — только и смог выдохнуть маленький Рейх, осторожно подходя к краю озера и смотря на лёд, через который, подобно стеклу, было всё видно. — Бери коньки и вперёд. — усмехнулся Вейм, достав братишке пару лезвий с железной платформой на них. Третий Рейх осторожно взял такую необычную, как ему казалось, обувь, наклоняясь и ставя правый конёк лезвием в землю, и просовывая под ремешок крохотную ножку, что удачно и удобно устроилась на платформе. Проделав ту же операцию с другой ногой, ребёнок перевёл взгляд на старшего брата, стоявшего уже на льду и ожидая младшего. — И что теперь?.. — произнёс ребёнок, видя усмешку Республики, который поманил его к себе рукой. — Катись. Просто переставляй для начала ноги и дойди до меня. — тихо смеялся Веймар, уже представляя, как Рейх будет идти, постоянно падая из-за плохого равновесия или от разъезжающихся ног. Но мальчишка вполне не плохо прошёлся по замёрзшей земле, вскоре оказываясь на льду и стараясь сделать первые толчки ногами, чтобы поехать, однако… В этот момент левая нога как-то предательски начинает скользить наперерез правой, благополучно загораживая ей путь, от чего тельце немца летит на лёд, ударяясь о твёрдую поверхность коленками. — Пхах, Рейхи, ты конечно постарался хотя бы… Давай помогу. — засмеялся старший брат, легко и непринужденно подъезжая к пострадавшему, наклоняясь, беря его под руки, а после резко поднимая вверх, ставя на ноги, которые предательски подкашивались. Осторожно взяв дрожащего Рейха за локти, Веймар поставил свои ноги позади братских. — Согни коленки и чуть нагнись вперёд. — произнёс немец, наблюдая, как братишка чуть сгибает спинку и ноги, становясь в требуемое положение, немного подрагивая, боясь упасть вновь. — Молодец, а теперь… Оттолкнись ногой. — сказал Вейм, чуть толкая Рейха вперёд, из-за чего ребёнок поехал вперёд, пусть и едва ли, однако будущему фюреру хватило. — А может не надо?!.. — вскрикнул мальчик, чувствуя, что ноги опять подкашиваются, а спина резко выпрямляется. — Надо, терпи. Я тебя держу и не дам упасть. Повтори движение, но быстрее. — промолвил старший, внимательно наблюдая за действиями Рейха. Ариец осторожно нагнулся вперёд вновь, сгиная ноги и повторяя своеобразное подобие толчка, на сей раз вполне спокойно начиная ехать вперёд. Ещё одно движение ногой, ещё и ещё! Получалось довольно не плохо, однако ещё медленно. Но Рейх этого не видел и был всецело поглощён созерцанием того, что происходило под слоем прозрачного льда, где яро кипела жизнь. Бурые водоросли тихонько шевелились на дне, а в их зарослях сонно плавали некоторые подводные обитатели. Слишком засмотревшись на них, Рейх решил остановиться, просто из любопытства, дабы рассмотреть поближе. Поэтому ребёнок спокойно разогнул колени, интереса ради резко завернув стопу внутрь, надеясь, что это будет его тормозом. Однако ноги подкосились вновь, а тело подалось вперёд, упав на лёд… На сей раз замёрзшая поверхность не выдерживает, от чего по ней начинают идти глубокие белые трещины, а большие отколовшиеся льдины утягивают мальчика в воду… Последнее, что он слышит это крик брата, однако слов уже не разобрать… Холодная вода начинает заливать нос и рот ребёнка, стремящегося вдохнуть или позвать на помощь. Тёплое пальто начинает тяжелеть, пропитываясь водой, в то время как в лёгких уже нет воздуха… Неужели Рейх умрёт?.. Именно сейчас?.. *** — Он выживет? — тихо спросил высокий широкоплечий мужчина, в угольно-чёрном мундире и брюках, высоких кожаных сапогах, с железными набойками и белых перчатках. Взгляд его голубых глаз, расположившихся на чёрно-бело-красном лице, был направлен на старенького лекаря, в чёрном халате, низеньких ботинках и крошечных очках. Стоя в этой комнате, с бело-синем стенами, светлым потолком и паркетным полом, двое мужчин смотрели на большую кровать, где под пуховым одеялом лежало маленькое тельце Рейха. — Эх… С божьей помощью… — вздохнул старенький лекарь, нагнувшись над ребёнком, смотря на сине-бордовое лицо мальчика. — Если с ним что-то случится я спрошу с вас, а не с бога. — тихо прорычал ГИ, от чего лекарь поспешно откланялся и быстро удалился из комнаты, дабы не раздражать императора и не схлопотать смертную казнь себе. Оставаясь в одиночестве, Империя осторожно подходит к краю кровати, присаживаясь на него, на мгновение посмотрев в окно, которых было три, слева от кровати. Идёт снег… ГИ переводит взгляд на сына вновь, протягивая к нему свою огромную ладонь, накрывая ею щёчку мальчика, чья голова бессильно лежала на подушке. — Сыночек… Вот как тебя угораздило?.. А если ты умрёшь? Что я делать буду? — тихо шепчет император, перемещая руку меж лопаток мальчика и притягивая его к себе, начиная медленно гладить Рейха по голове. В один момент ребёнок делает неуверенное движение рукой, подавая признак жизни… После чего, вертит головой, и в конечном итоге открывает глазки, вскоре спрашивая: — Папа… Что со мной…? — не договаривает мальчишка, как его прерывает отцовский голос: — Ты провалился под лёд. Но Веймар успел тебя вытащить и дотащить до берега. После чего пришёл и я… — тихо молвил император, своим бархатным и приятным голосом, начав немного укачивать сына. Рейх осторожно пододвигается ближе к родному телу, с трудом поднимая руки вверх и обнимая папину шею, устраивая голову на одном из плеч отца. — А где сейчас Вейм?.. — шепчет ребёнок. — Он… Наказан. — осёкся ГИ, решая не говорить, что старшего брата сейчас сложно найти в тёмных подземельях особняка.