Интерлюдия 7

Рисованную открытку из Нью-Йорка он отложил к другим таким же — погладил пальцами края, улыбнулся. На картинке был изображен джентльмен на странном устройстве с огромными колесами: он улыбался и помахивал шляпой. «У меня все хорошо. Я поселилась со своими, мы поддерживаем друг друга, хотя работы немного. Возможно, в скором времени уеду дальше на Север: говорят, там много земли», — было написано на обороте. Почерк тот же, что и на двух других открытках — однако инициалы другие. Разумеется: мало кто из них был обучен грамоте, так что письма писал кто-то еще. И все же приятно, что еще один человек как-то устроился. Ему непросто было заручиться доверием чернокожих: те во всем чуяли подвох, бедные, измученные люди этой странной эпохи… Еще сложнее было осознавать себя господином. Это было даже отвратительно. После всего, за что он боролся — такая ирония судьбы… Жена, разумеется, не вполне понимала его — но всегда можно было сослаться на то, что женщине понимать и не положено. Так здесь было заведено. И это тоже было отвратительно. «У меня все хорошо», — перечитал он и улыбнулся. Хотя бы у кого-то все уже хорошо. А он… Что он. Он будет помогать этим людям как сможет. И надеяться на то, что не привлечет лишнего внимания.