Часть 1

      — Дин! — взволнованный крик озарил бункер высоким мальчишеским голосом, когда Джек, размахивая руками от волнения, подбежал к Винчестеру-Старшему.       — Да, Джекки? — отрываясь от чистки пистолета, вопросительно посмотрел Дин на парня.       Джек, не привыкший ещё к такому прозвищу, данному Дином в какой-то момент вместо вечного «Сэмми», слегка смутился. Да, Дин уже некоторое время — может месяц, может две недели, а может прошёл уже год — называет его «Джекки», как бы бессловно оговаривая тот факт, что Сэм теперь официально принят взрослым, а на место объекта постоянной опеки попадает юный нефилим. Ни нефилим, ни уж тем более Сэм против не были.       — Сходим в поход? — глаза совсем по-детски наивно загорелись надеждой и предвкушением, останавливая Дина одним лишь взглядом от любых попыток отказать.       — Ты так этого хочешь? — всё же немного посражавшись с упёртым ребёнком глазами, обречённо вздохнул охотник, в знак своей безоружности возвращая внимание к пистолету.       Ребёнок же в ответ интенсивно закивал, улыбаясь открыто, так, что даже солнце померкло при свете его улыбки.       — Тогда спроси у отца, думаю, он не будет против, — называть так Кастиэля было непривычно, но тепло и так правильно, будто язык всегда держал это слово где-то рядом, не забывая, но всегда боясь его высказать.       Ангел появился, едва Дин успел закончить предложение.       «Наверное, опять неосознанно взываю к нему в молитвах, » — пронеслось в голове скорее на автомате, быстро забываясь под давлением мыслей о предположительно скором походе.       — Дин, ты звал? — уголки губ небесного война дернулись вверх, стоило увидеть сияющего радостью Джека.       — А? — пистолет был быстро отложен, как и желание отказаться от похода. — Нет, нет, прости, случайно вышло.       Уголки губ ангела опять дёрнулись, но теперь в другом направлении. Это не укрылось от цепких зелёных глаз, тут же побуждая их хозяина что-то предпринять, пока прекрасное лицо не исказилось разочарованием.       — Но я рад, что ты явился. Джек как раз хотел кое-что спросить.       Кас неловко дёрнулся, возвращая на идеальное — по мнению Дина — лицо улыбку.       — Да, эммм… сходим в поход? — Дин едва заметил, как дрогнул голос нефилима в нерешительности, но этого хватило, чтобы в очередной раз пообещать себе всегда заботиться об этом чуде. Об этом маленьком чуде, которому только недавно исполнилось три, который судорожно заламывает пальцы, боясь услышать отказ, который смущённо отводит взгляд и топчется на месте, нервничая.       Об этом маленьком чуде, который называет его, Сэма и Кастиэля своими отцами. Об его, пусть и не кровном, но сыне.       И теперь уже два щенячьих взгляда обращены к Кастиэлю, прекрасно зная, что он не выдерживает напора и одного, не то что обоих сразу.       — Да, конечно, — ну разумеется, он согласился. Дин даже не сомневался в этом.       Но если кто-нибудь станет упоминать два радостных вскрика, которые слышались в стенах бункера, он будет это отрицать, ведь, что вы? Он не может так по-детски радоваться походу. Он серьёзный и грозный охотник на нечисть. Нет, конечно нет.       Осталось только убедить в этом Кастиэля, который, — Дин же видит, что этот падлюка нагло ухмыльнулся — сейчас вовсю заливается смехом. Никакого сочувствия к своему парню. Ужас.       Но размышлять о жестокости и бездушности Кастиэля по отношению к своему, на минуточку, любимому человеку (нет, серьёзно, он мог хотя бы сочувствующе поцеловать Дина) можно и потом. Сейчас надо составить список всего, что понадобится в походе, купить палатку, о, а ещё он видел в одном магазине крутые корзинки для пикника, и, разумеется, они нужны.       Как и спальные мешки, специальный плед (обязательно в клеточку! В красно-белую клеточку!) и ещё было бы неплохо купить маршмеллоу. Надо достать где-то гитару, потому что Дин ещё в детстве учился на ней играть и у него даже получалось, фотоаппарат, ведь он обязан сфотографировать Джека и Каса, мило жарящих зефирки, тёплые вещи, потому что в лесу холодно, и ещё куча всего. О бездушности Каса думать времени нет.       — Джек, а ты Сэма спросил? Не то, чтобы мы не уехали бы без него, если он будет против, но это будет неприлично. Он может обидеться, — нет, разумеется, они не уедут без Сэма, если придётся, Дин пальнёт в него транквилизатором, но кто запрещал шутить про это?       Джек, хихикнув, кивнул.       — Да, я спросил. Он согласен, но только при условии, что, цитирую: «Дин не напьётся при первой же возможности и не полезет за гитарой, бринжать о вечной любви». Я сказал, что поговорю с тобой об этом, — самый юный из Винчестеров ещё раз кивнул, как бы говоря, что, да, он уже поговорил с Дином об этом и теперь его совесть чиста.       — Вот и отлично. Куда едем? ***       — Когда ты говорил «В лес», я представлял себе нечто другое, — скептично протянул Сэм, осматривая плотно растущие друг к другу деревья.       — Ой, да ладно, это самое безлюдное место, которое я нашёл. Чувак, сейчас середина июля, попробуй найти хоть один участок земли, покрытый травой и не занятый пледом в клеточку! — недовольно пробурчал Дин, вытаскивая из багажника Импалы ту самую корзину, ради которой Сэму пришлось полчаса стоять в очереди.       — Ага, только чур на ветке спишь ты. Мы с Джеком на земле как-нибудь поместимся, а Касу спать не надо, — скрестив руки на груди и всем своим видом выражая насмешку над братом, елейным голосом чуть ли не пропел Сэм.       — Эй, с чего ты решил, что я буду спать на дереве?! — так, а вот это уже наглость! Кто, по-вашему, занимался подготовлениями к походу?! Он, Дин!       — Деревья расположены плотно друг к другу. Так что для тебя места нет, прости, — Джек и Кас, что стояли чуть поодаль и наблюдали за этой сценой, сдерживая порыв рассмеяться, так и не решились рассказать, что в паре десятке метров отсюда есть небольшая полянка, идеально подходящая для ночёвки. Которую они, кстати, непосильным трудом нашли ночью, встав в пол третьего и облетя весь лес. ***       — И всё же ещё два салата готовить было явно не обязательно.       — Сэмми, заткнись и ешь, нам ещё палатку ставить.       — О, черт. ***       — Хэй, Кас, ты уверен, что это здесь должно быть?       — Прости, Дин, я немного не понимаю людские высказывания. Что значит «расположите конец А рядом с концом Б и закрепите деталью М»?       — Это значит, что вот это надо вот сю… АУ! Кас, ты уверен, что правильно прочитал?! ***       — Сэ-э-эм! Сэмми! Сэм!       — Что?       — А ты уверен, что оно должно так шататься?       — Оно не шат… Что?! Твою мать! Джек, аккуратно! Сейчас упадёт! ***       — И всё же мы молодцы, — довольно озвучил свою мысль Дин, прикрывая глаза в благоговейном наслаждении.       — Ага. Мы стали ими сразу после того, как на Джека упала балка, — прозвучал голос Сэма, пока его хозяин пытался разжечь костёр.       — Ничего страшного, Сэм, Джек нефилим, для него это не опасно, — Кас аккуратно пристроился к правому боку Дина, обвивая его плечи руками. Винчестер, нежно чмокнув свое пернатое чудо в макушку, обнял его в ответ одной рукой, второй находя левую ладонь ангела, осторожно освобождая её от объятий, чтобы переплести их пальцы.       Сэм, взглянув на умиротворенное лицо брата, тяжело вздохнул, легко улыбнувшись. Они столько пережили, так многих потеряли, что теперь, когда каждый из них счастлив, он старался поглотить и запомнить каждую крупицу этого счастья. Почувствовать его, как никогда прежде, наконец понять, что всё не так уж и плохо, что всё более чем хорошо.       Костёр вспыхнул ярким пламенем, освещая особо тёмные уголки сумеречного леса. Джек выглянул из палатки, услышав треск подпаленной древесины, и тихо подошёл к кругу из брёвен, которые Винчестеры поставили вокруг тогда ещё кучи сухой травы и веток, чтобы вечером, как в самых клишированных мелодрамах, рассесться на них и рассказывать друг другу смешные истории. Только смешные! Потому что страшных историй итак было слишком много в их жизни. Больше им не нужно.       И только нефилим сел, как стало неожиданно тихо. Всё будто вымерло. Листья не шуршали, ветер не завывал над макушками деревьев, вдалеке перестало слышаться журчание ручья. Каждая птица, каждый сучок и травинка будто замерли, тихо шепча: «Отдохните, охотники, а мы помолчим. Не побеспокоим, честно, отдыхайте».       Только костёр всё ещё трещал, вспыхивая красным, алым, оранжевым, жёлтым. И было так тихо, что если как следует прислушаться, можно услышать дыхание родного человека. Его сердце. Понять, что он, как и ты, наконец живёт, дышит, а не выживает и пытается судорожно вздохнуть. Как же всё теперь хорошо…       В лесной тишине прозвучал первый аккорд, перебивая треск огня. Гитару они всё же взяли, хоть Сэм и возмущался. Первый аккорд сменился другим, который быстро заменил третий. Струна за струной, быстрые пальцы аккуратно перебирали их. Потом пошли слова. One day my father, he told me, Однажды мой отец сказал мне,       Сэм поражённо замер. Он помнил, как в далёком детстве, когда монстры под кроватью были страшнее настоящих вампиров, когда наивные глаза блестели радостью из-за каждой мелочи, они с Дином сидели в пыльном номере мотеля поздней ночью, дожидаясь с охоты отца. Дину было 12, ему 8. Сэм тогда очень испугался тени, отбрасываемой веткой с улицы, и наотрез отказался идти спать. Дин, чтобы успокоить братишку, тоже не пошёл спать, вместо этого предлагая придумать свою песню, чтобы отвлечься. «Son, don't let it slip away». «Сынок, не упускай этого».       Дин поймал взгляд Сэма, судорожно бегающего по гитаре, и улыбнулся. Он тоже помнил ту ночь. He took me in his arms, I heard him say, Он взял меня на руки и я услышал,       Дин тоже помнил её, да. Помнил, как пытался сдержать горький смешок, когда Сэм предложил добавить эту строчку. Он знал, что отец никогда не возьмёт их на руки, и это было единственное, в чём он тогда был уверен точно. «When you get older, «Когда ты станешь старше, Your wild life will live for younger days, Ты будешь жить своей безумной жизнью, ради молодых дней,       А с «безумной жизнью» они тогда угадали. Даже более, чем. Think of me if ever you're afraid». Подумай обо мне, если тебе станет страшно». He said, «One day you'll leave this world behind, Он сказал: «Однажды ты покинешь этот мир, So live a life you will remember». Так проживи жизнь, которую ты запомнишь». My father told me when I was just a child, My father told me when I was just a child, Мой отец сказал мне, когда я был ещё ребёнком,       Теперь пели два голоса. Взгляды встретились, воспоминания переплелись в одно полотно, а слух обоих во всём шуме сумеречного леса замечал только треск костра. «These are the nights that never die». «These are the nights that never die». «Эти ночи, которые никогда не умрут».       Пламя вспыхнуло красным языком, будто пытаясь обжечь людей, сидящих вокруг. И не только людей. My father told me… My father told me… Мой отец сказал мне…       Последний аккорд прозвучал вместе с последним выбившимся из общего огня языком пламени, что ровно под последнюю струну последний раз, будто розгой, попытался ударить сидящих, и затих.       Кас и Джек, наблюдавшие за этими переглядками всю песню, бессловно решили ничего не спрашивать у братьев, понимая, что это слишком личное, слишком хрупкое и слишком их, чтобы они отдали это кому-то ещё.       Если Винчестеры когда-нибудь решат поделиться этим «своим» с ними, то это будет не сейчас, и даже не завтра. Возможно, пройдут года, может, десятилетия, а может и вся бесконечность, но Кас и Джек готовы подождать, а пока никто из них ещё не открыл пачку с маршмеллоу и ни одна смешная история так и не прозвучала в воздухе. Пора исправлять.