Знакомство

– Хэээ… – светлые волосы босмерки блеснули в свете солнца перед тем, как она опустилась на корточки, скрываясь в тени дома.       Ее маленькие прелестные пальчики резво зарылись в шерсть мирно дремавшей кошечки и начали свое коварное дело. Мимо проходящий каджит сглотнул внезапно ставшей вязкой слюну и поспешил уйти с места непотребства, пока Рошехо, а именно так и зовут главную героиню нашей истории, всецело решила уделить внимание такому притягательному мягкому и маленькому созданию. Впрочем, слабость она имела ко всем мало-мальски пушистым и, по крайней мере, не враждебным существам. – Роше? – Окликнул ее чей-то голос, а из-за угла дома появилась высокая, стройная фигура. – Опять ты за свое?       Эльфийка лишь на пару секунд оглянулась через плечо, чтобы смерить говорившего недовольным взглядом, а затем вернуться к поглаживанию кота. – Чего тебе надо, Вастер? Прекрати следовать за мной как нянечка, я без труда смогу найти наш шатер. – Ни на секунду в этом не сомневаюсь, – процедил сквозь зубы говоривший, – твое выступление на сегодня первое, не забывай, иначе С’Крим шкуру сдерет не только с меня, но и снова запрет тебя в клетке. – Можешь даже не начинать бояться за свою задницу, – хмыкнула босмерка, наконец поднимаясь, – я планирую быть сегодня паинькой. – Просто прекрати эти свои «босмерские штучки», и сопровождающие тебе больше не понадобятся. – «Босмерские штучки»? – Напомнить, как ты потерялась в лесу, потому что убежала за олененком? – В каком месте это – «босмерские штучки»?       Норд смерил взглядом говорившую, успевшую за все эти года стать поистине невыносимой. И терпели ее в труппе, наверняка, лишь из-за ее исключительных акробатических навыков и умения привлекать к себе внимание зрителей. Ну и из-за денег, которые она приносит, конечно же. А затем вздохнул, готовясь, по крайней мере, выйти сухим из этого разговора, который имел глупость завести. – Потому что все вы – босмеры – помешаны на лесе, животных, этих ваших цветочках и прочем. «Босмерские штучки». – Н-да? – Девушка тонко улыбнулась, щуря глаза. Не сказать, чтобы слова Вастера ее хоть сколько-нибудь разозлили. По большей части ей всегда было все равно, какую чушь несет этот норд, который, как и многие из его расы, имел привычку высокомерно относиться к иным расам, словно саммерсетские альтмеры. Поэтому, в этот раз оставив без должного внимания выходку норда (к его облегчению), девушка направилась к красным шатрам, которые не заметить мог лишь слепой.       Сегодня, в первый день прибытия в Марбрук, Роше несколько заволновалась. Так близко к Гратвуду она никогда не приближалась. Но нервную дрожь пришлось силой воли несколько поубавить: не время. Если С’Крим хоть на секунду заподозрит… Тогда она не только в клетке будет ночевать, но и остаток жизни проведет на цепи. Предприимчивый каджит с характером тирана ни за что не отпустит одного из прибыльных работничков. Но сегодня… о да-а… сегодня. Роше бы даже обязательно мечтательно закатила глаза, но пришлось сдержаться, когда надзиратель-нянька дернул ее за плащ, заставляя ускориться. – Ты безумно приветлив сегодня с утра пораньше, Вастер, – снисходительно проворчала босмерка, перекинув длинную косу через плечо, но послушно ускорившись. Мысли о, несомненно, прекрасном будущем подняли ей настроение. – Сегодня важное выступление, прекращай создавать проблемы. – Они каждый раз «важные». – Если не прекратишь выделываться, я попрошу С’Крима приставить к тебе Песок-под-солнцем, вот он обрадуется. – Фе, – Роше даже язык показала от отвращения, – пусть эта наглая ящерица даже не приближается больше ко мне. – Не тебе решать.       Рошехо досадливо замолчала, сжимая кулаки, и остаток их пути прошел в молчании.       Сказать, что босмерке очерствела подобная жизнь в труппе, где хозяин возомнил себя великим Телвани, не иначе (не смотря на его мохнатую шубку, которая даже издали не напоминала цвет кожи данмеров) – это ничего не сказать. В основном, конечно же, из-за тирании каджита и его нежелания даже допускать мысли о том, чтобы отпустить на волю кого-нибудь из работников. Как будто они все здесь действительно его рабы. С приятными исключениями для таких как Вастер и Песок-под-солнцем. Вот, кому позволено чуть больше. Наверное, поэтому они и не думают о воле.       Рошехо попала в труппу еще в раннем возрасте. Наверное, ей тогда было не больше четырех зим, она даже места не помнит, в котором тогда не просто существовала. Выживала. Просто не повезло тогда, не получилось украсть еду из шатров труппы, пока они занимались выступлением. С’Крим сначала воздал все должное за попытку кражи, потом оставил в труппе, даже проявив некоторое милосердие. Так она считала, и была даже благодарна, пока не попыталась спустя десяток с лишним лет уйти. Свободы захотелось. И С’Крим особо жестоко напомнил обо всем, и тогда она впервые оказалась в клетке, о назначении которой раньше даже не догадывалась. Быть свободной после этого Роше не перехотелось. О-о-о, С’Крим зря забыл насколько злобными и мстительными могут быть невысокие лесные эльфы.       Роше медленно накручивала цветастые шелковые ленты, разряженная в такие же пестрые одежды, раздумывая о своем не сильно оригинальном плане. Даже, скорее, его отсутствии – в наличии были лишь несколько идей. И, пока никто не видит, девушка, воровато оглядев шатер, пребывающий в полумраке, разжала ладонь, концентрируясь. На ладони еле-еле заплясал небольшой огонек, готовый потухнуть в любую секунду. Трепет и тихий восторг, который девушка ощутила в очередной раз, пришлось поспешно спрятать, как и огонек, а затем вернуться к своим обязанностям. Роше знала, что пробудила, и от этого знания все внутри у нее замирало. Сегодня она сбежит. В Элден-Рут. В место, священное для любого босмера, в место, в котором она отродясь не была, уж в этом она была уверена. Там ее обязательно примут, она найдет гильдию магов и заживет. Мысли о скором побеге сильно поднимали ей настроение в последнее время, и даже выступление сегодня прошло как нельзя лучше. С’Крим довольно щурил свои кошачьи глазки и расщедрился на пару ласковых слов. Денег, конечно же, не дал.       И, когда лагерь погрузился в сон… босмерка открыла свои глаза, тихо поднимаясь со спального места. Сегодня первую половину ночи дежурил Песок-под-солнцем, поэтому стоило быть особо аккуратной. До тех пор, пока она не осуществит задуманное. А потом уже можно хоть на мамонте проехаться, никто и ничего ей не сделает. Для начала стоило поджечь пару повозок с продовольствием. Когда все сбегутся тушить ценные припасы, она избавится от шатра с инвентарем, а затем проникнет к С’Криму, позаимствует мешочек-другой золота – и можно больше в этом городишке не задерживаться.       Даже от подобных мыслей приятные мурашки пробегали по телу Роше. Этот каджит поплатится за свою жадность и сто раз пожалеет что тогда, три года назад, не отпустил босмерку на все четыре стороны.       Рошехо словно просочилась за полог шатра, стараясь лишним вздохом не разбудить остальных членов труппы. Пусть чешуйчатый хорошо видит в темноте, но и на стороне босмерки было преимущество – ее тончайший слух. А Песок-под-солнцем все-таки обычный аргонианин, а не наемный убийца, поэтому звуки издает вполне громкие.       Заметив, как аргонианин скрывается в направлении шатра С’Крима, девушка двинулась к своей первой цели. Даже слабого огонька было достаточно, чтобы вспыхнули мешки с травами, а остальное – дело времени. Поэтому, чтобы ускорить процесс, пришлось слегка задержаться и дать разгореться самой повозке, а затем – скользнуть в тень, пробираясь к другому шатру. Скорая ругань не заставила себя ждать, поэтому босмерка даже с некоторым злорадством с легкостью дала огоньку и шатру с инвентарем. С особым усердием среди паникующих голосов прорезался гневный С’Крима, заставив девушку облегченно выдохнуть и направиться к самой последней цели. Все мало-мальски ценное мгновенно полетело в заготовленный заранее мешок с кое-какими вещами и походным комплектом. С’Крим особо изобретательным не был – да и разгуляться негде было, поэтому весь бюджет нашелся в одном из сундуков. Запертом, конечно, но проблем с этим не возникло – на сложный замок каджит пожалел денег.       Все прошло настолько гладко, что Роше даже не могла расслабиться, находясь уже как минимум четверть часа в гриншейдском лесу близ Марбрука. Не отпускало ее вплоть до утра, которое она ждала, переночевав на одном из деревьев, когда огней города (и пожара) давно перестало быть видно.       Очнувшись от дремоты, босмерка долго всматривалась в тихую жизнь леса, впервые в жизни наслаждаясь не только твердой древесиной, из-за которой затекли все конечности, но и сыростью утреннего леса. Шел шестой день Первого зерна.