Часть 1

Марлин любит книги с плохим концом и героев, которые умирают в финале фильма. Сириус смеётся над ее тягой к драме. Марлин пьет кофе с молоком три раза в день и оставляет грязные кружки по всей его крохотной квартирке. Сириусу нравятся ее кофейный губы и гадания на гуще. Марлин часами сидит за свитками и учебниками, потому что после войны хочет стать магическим правозащитником. Сириус уже не верит, что это война кончится. Во всяком случае, для них. Марлин надевает большие, нелепо яркие наушники, включает ABBA на полную громкость и танцует. Солнце путается лучами в ее поднятых к небу руках и выжигает в золото ее пшеничные волосы. Раньше они касались ее поясницы, теперь чуть прикрывают уши – она сказала, с длинными косами не удобно драться. Сириус сидит в кресле, потягивает виски и наблюдает за кружением ее голых длинных ног, бесстыдно выглядывающих из-под старой растянутой футболки гриффиндорской команды по квиддичу. Марлин просит его не ходить с ней на задания: они только будут отвлекаться друг на друга. Сириус, скрепя сердце, соглашается и почему-то целует ее не в губы, а в лоб, как покойника, и ждёт у дверей до самого утра. Марлин, кутаясь в цветастый плед, выходит по вечерам к нему на балкон, выхватывает из тонких губ сигарету, затягивается сама, а потом рассказывает ему о бесконечно далёких и прекрасных звёздах и планетах. Сириус следит за ее указательным пальцем, скользящим по черному полотну неба, и обнимает ее одной рукой , вычерчивая большим пальцем узоры на лопатке. Марлин встречает его на рассвете после очередной вылазки Ордена. Босая, растрепанная, в забавной голубой пижаме с котятами. Сириус обессиленно падает на кровать, кладет голову на ее худые колени и забывается в ласке ее рук, гладящих его волосы, лицо, спину. Маккиннон тихо поет ему какую-то старую шотландскую песенку о прекрасной лесной деве, и он вдруг думает, что Марлин была бы хорошей матерью в том бесконечно далеком мирном будущем, где бы они могли просто жить без оглядки на долг и спасение мира. Марлин никогда не говорит ему о любви. Сириус тоже не рассыпается в пламенных признаниях. Они вообще не обсуждают свое настоящее или будущее. В отличие от Поттеров, которые так спешат прожить целую жизнь за пару лет войны. Марлин не торопится переезжать к нему окончательно, хотя ее пестрые свитера уже потеснили в шкафу его футболки с рок-группами и неизменные белые рубашки, и две зубные щетки делят на двоих один стаканчик в ванной. А Сириусу даже нравится пробираться тайком в ее спальню в родительском доме или красть среди ночи на своем мотоцикле, чтобы ее искристый смех уносило ветром к небу, к самой яркой его звезде в созвездии Пса. В тот вечер она тоже спешит уйти домой – у родителей годовщина свадьбы, она обещала быть на праздничном ужине. Он не хочет отпускать ее из своей постели. То лоснится словно пес, то тискает ее, мягкую, теплую, дурманяще пахнущую солёной карамелью, лавандовым мылом и какао с корицей. Она смеётся, прикрывая глаза. Веки в дымке черных теней, ресницы тяжелы от густо намазанной туши. Караловая помада скаталась на обветренных, сухих губах. Розовый шрам убегает от белесой брови и прячется в густых волосах – награда от Долохова, после которой она три недели провела в Мунго, а Сириус чуть не посидел. Марлин выскальзывает из его рук, надевает чёрное драповое пальто, кутается в огромный шарф и, послав воздушный поцелуй…исчезает из его жизни навсегда. Утром Сириус, не хотя поднявшись с кровати, пускает в квартиру угрюмого филина с Ежедневным Пророком в клюве, и сначала пару секунд тупо пялится на знакомое улыбающееся лицо. Длиннющие овсяные волосы, прядки у лица заплетены в тонкие косы с ленточками, розовые от ветра щеки, квиддичная форма, глаза цвета Северного моря лучатся детским восторгом, тоненькая ручка, унизанная фенечками, крепко сжимает древко метлы – такой Марлс была в школе: шумной, бойкой и бесстрашной. Такой ее все и запомнят. "Этой ночью Марлин Маккиннон была замучена Пожирателями смерти в своем доме..." Марлин любила белые тюльпаны. Сириус принес их к ее закрытому гробу.