Глава 4

Киара

      Я вошла в комнату, что выделил мне Шейн. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла. Перед глазами стояла пелена слез, я не видела ничего, что было передо мной.       Отчаяние захватило каждый кончик моего тела. Сердце сжималось от одной мысли, где я нахожусь и с кем.       Пока ехала в машине с отцом, я не до конца осознавала, куда вообще еду и на что подписываюсь. Но сейчас, находясь в чужом доме под охраной я просто впадала в истерику и дикое непонимание. За что мне все это? Были мечты, ради которых я готовилась работать, стараться воплотить их. Хорошая стажировка, работа, семья… И теперь всему этому пришёл конец. Сколько Шейн собирается вот так меня держать у себя под боком, словно собаку на цепи? Когда его терпению придет конец, он отпустит меня или просто убьёт вместе с отцом, чтобы было меньше свидетелей?       Я совершенно не знала этого человека, его мотивов и желаний. Папа говорил, что он жестокий человек, и я в этом уж точно не сомневаюсь. Забрать дочь у отца, поселить в своём доме и шантажировать ее жизнью? Сколько я сама это выдержу?       Слезы не переставали течь. Я вцепилась руками в волосы и оттянула их. Хотелось рвать и метать, но в чем смысл? Это обернётся для меня только новыми проблемами. В чем смысл вообще проживать такую жизнь..?

***

      Я проснулась от того, что кто-то дотронулся до моего плеча. Резко подскочив, я отползла на другой конец кровати, поджав ноги под себя и пытаясь сосредоточить еще не до конца проснувшееся зрение. —Извините, я не хотела Вас напугать, мисс,—виновато проговорила горничная и отошла на несколько шагов от кровати. —Мистер Мосс сказал разбудить Вас к завтраку.       Я смотрела на уже не молодую женщину. Ей было около пятидесяти лет. Она была одета в идеально отглаженный костюм, её белый фартук, казалось, может даже ослепить. На вид эта женщина была приятной. Мягкие черты лица и тёплая улыбка. —Сколько у меня есть времени?—уточнила я, чуть успокоившись. —Десять минут,—ответила горничная. Она хотела покинуть комнату, как остановилась из-за моего голоса. —Где здесь ванная? —У вас в комнате есть отдельная ванная комната с совмещенным санузлом, —ответила женщина. —Подсказать ещё что-нибудь? —Как Вас зовут?—спросила я. —Оливия,—улыбнулась она. —А вас мисс Лавкрафт? —Можно просто Киара.       Оливия кивнула и покинула комнату. Эта женщина была непривычно светлой что ли, учитывая все сложившиеся обстоятельства, в которых я оказалась.       Встав, я осмотрела комнату. Она оказалась довольно просторной и хорошо обставленной, учитывая то, что я предполагала самое худшее, когда согласилась пойти с Шейном. Найдя ванную, я вошла туда и подошла к раковине. Взглянув в зеркало, я совсем не удивилась, увидев размазанную тушь и красные от слез глаза.       Не знаю, во сколько я ушла спать и сколько вообще сейчас времени, ведь в комнате я пока не нашла часы, а телефона у меня не было.       Эта ночь выдалась тяжелой, я уснула с первыми лучами солнца и то еле-еле. Сначала плакала и билась в тихой истерике, потом у меня и слез не осталось. Залезла в темноте на кровать, укуталась и смотрела в стену, пока не отключилась.       Эти стены давили на меня, как и вся ситуация. Оставалось слишком много вопросов, на которые я вряд ли получу ответ. Но я не могу смириться со всем этим. Должна же я хоть что-то сделать, вот только что…       Смыв тушь, насколько это оказалось возможным, я достала из сумочки консилер и попыталась замазать следы вчерашней истерики. Не дам повода Шейну упиваться моими страданиями.       Одежда после сна была помятой, но раздеваться я даже не решилась. Всё в этом доме, комнате и ванной заставляло насторожиться и почувствовать себя здесь хотя бы в относительной безопасности мне не удавалось. Лишь одно хоть как-то спасало ситуацию: могло быть и хуже.       Выйдя из комнаты, я побрела на первый этаж, предполагая, что кухня или столовая будут именно там. Пройдя на запах кофе, я увидела, как Оливия крутиться перед столом, выставляя испеченные вафли, блинчики и прочее. —Его ещё нет?—тихо уточнила я. —Мистер Мосс не завтракает никогда,—обернувшись, сказала женщина.—Вы будете чай или кофе? —Чай,—ответила я и села на стул вдали от еды.       Есть не хотелось совершенно. Да и навряд ли мне бы хоть один кусок полез в горло. Как вспомню его холодный взгляд и грубые слова, так живот скручивает. —А на кого Вы так много наготовили, раз он не ест? —поинтересовалась я.       Оливия поставила передо мной кружку, из которой обильно шёл пар. Я обвила её руками и стала греть их. Рядом женщина поставила блюдце с сахаром. —Как для кого, для тебя, конечно, —с усмешкой ответила она, а после спохватилась:—Ты же не против, если мы будем на «ты»? —Нет, конечно нет,—тут же сказала я.       Насыпав сахар в чай, я стала размешивать его и задумалась. Шейн не завтракает, но приказал поднять меня с утра и накормить. Боится, что не проживу и пары дней? Сначала я думала, что он поднял меня специально, чтобы посмотреть и увидеть мою разбитость. Жестокие люди любят смотреть на плоды своих издевательств. Но видимо он держит слово, данное моему отцу. Со мной ничего не случится, пока папа делает все по его указке.       Я сделала глоток чая и подумала, что мне здесь делать целыми днями без телефона? На улицу только с охраной. Даже если я решу прогуляться, то не гулять же весь день. Хотя в данной ситуации это наиболее оптимальный вариант. —Я могу забрать чай и пойти в свою комнату?—уточнила я. —Ты же совсем ничего не ела,—удивлённо проговорила Оливия. —Я не голодна,—виновато проговорила я.       Все таки женщина старалась, готовила все это из-за меня одной. Но если бы я могла что-то съесть, то съела бы исключительно из-за неё. —Ладно,—вздохнула Оливия.       Я благодарно улыбнулась и, взяв кружку, пошла в комнату. Это было хоть каким-то способом спрятаться от действительности. Я боялась сделать лишний шаг в особняке. Мне казалось, что он все видит и знает. Наверное у меня начинается паранойя, но по-другому я думать не могу.       Усевшись на кровать, я медленно пила чай. Почему вчера не подумала хоть о каких-то вещах? Со мной была лишь сумка, в которой лежало всего-ничего: влажные салфетки, кошелёк, жвачка и пара атрибутов, чтобы поправлять макияж на улице. Состояние аффекта и слез дало о себе знать.       Мы сидели вчера с папой, смотрели фильм и строили глупые планы, что же мы будем делать, когда все это кончится. Но кончится ли? Это лишь был способ успокоить нас обоих, подарить надежду. Мы оба в это не верили, но делали вид ради друг друга. Когда в комнату резко постучались, я подскочила от неожиданности. На секунду сердце замерло, пропуская несколько ударов. —Мисс Лавкрафт, это Рик, водитель мистера Мосса. Я могу войти?—послышался голос с той стороны двери. —Входите.       В комнату вошёл мужчина и открыл дверь шире. Следом за ним вошёл молодой парень, я видела его на посту охраны. Он внёс две большие коробки и поставил их на середине комнаты, а после вышел на коридор и внёс ещё две коробки. —Это ваши вещи, —сказал Рик.—Мистер Мосс попросил привезти их. —Спасибо,—коротко ответила я, удивленная такой продуманностью.       Они покинули мою комнату, а я встала с кровати и подошла к коробкам. Вскрыв одну из них, я нашла там записку от отца. «Я постарался собрать тебе все самое нужное. Я понял, что вчера на сообщение отвечала уже не ты, и моё сердце очень волнуется за тебя, принцесса. Дай знать в сообщениях, когда он отдаст тебе телефон. Твой любящий папа»       Я ощутила острую необходимость в нем. Мне нужно было обнять его, успокоиться. Услышать, как он говорит, что все будет в порядке, что мы со всем справимся. Но от папы у меня была только записка, которой я тоже была безмерно счастлива.        Значит, вещи собирал он. На секунду я подумала, что Шейн лично это сделал, от чего по телу пошли мурашки. Но после я быстро убрала эту мысль: не в его положении бережно складывать мне вещи.       Теперь у меня есть хоть какое-то занятие. Нужно разобрать все эти коробки, посмотреть, что у меня теперь есть.       Я не торопилась, растягивая это занятие. Потому что понимала, что больше мне здесь нечем заняться, только пялиться в стену или окно.       В целом было дико раскладывать вещи в особняке человека, который насильно меня сюда привез под страхом смерти. Всё казалось неправильным и ненужным, но я отметала эти мысли и упорно продолжала заниматься хоть чем-то, потому что сидя без дела я совсем потухну.       Шампуни и прочие вещи для мытья и умывания я отнесла в ванную и расставила по полочкам. Потом принялась за одежду. Открыв массивный комод, на против которого было зеркало, я терпеливо сложила вещи по разным шуфлядкам, разложила белье.       Дойдя до последней коробки, я с радостью обнаружила, что папа даже положил книги, которые я любила перечитывать, канцелярию и мою большую тетрадь с переводом одной из книг. Она была на испанском, который я довольно неплохо знала. По специальности я обучалась на переводчика, и испанский был основным языком, а французский дополнительным. Мне требовалась практика, потому я намеренно выбирала книги на этих языках, читала и записывала, чтобы потом папа смог их прочитать.       Перевод шёл не шибко быстро, потому что раньше у меня было немного свободного времени. Но теперь я точно знала, что заняться мне нечем, поэтому устроилась удобнее на кровати и села читать, а после переводить.