Глава 9

Шейн

      Одиноко свисающая с потолка лампочка разбавляла темноту. В центре небольшой комнаты сидел Тревор. Я узнал его имя и нужную информацию неожиданно быстро и легко, только нож успел в руку вложить.       Тревор был пешкой, которая решила пойти на короля. Он и ещё двое забрались в особняк во время моего отсутствия. Один из охранников был ими подкуплен и впустил их на территорию, за что был сразу же убит, как и все остальные, кто был на смене в домике охраны. План был хорош, однако расчёт на то, что пожилая горничная ничего не заподозрит, а когда ей представят пистолет к голове, то она расскажет нужные им данные, провалился.       Их цель — сейф. Там я хранил одни очень важные документы, которые нужны моему конкуренту. Разумеется, это он подослал эту троицу. Но план с треском полетел ещё с того момента, как Оливия успела мне позвонить. Однако я все же не успел спасти её.       Я видел все по камерам. Они были скрыты и знали о них лишь мы с Оливией. Теперь же знаю только я.       Оливия была мне верным другом, чтобы я не говорил. Была близка, как никто другой. Когда я увидел её тело… Мысли были заняты только одним: разорвать на куски сбежавшего и не дать ему навредить Киаре. Я дал слово, что ей ничего не грозит в этом доме, если поведение Кристофера меня устроит. Но в один вечер ей пришлось застрелить двоих, защищаться, выпрыгивать из едущей машины и увидеть смерть собственными глазами. А если бы не Оливия, девчонка уже была бы мертва.       Для моей любимой горничной, что стала мне почти матерью, я сделал бы все. Душу разрывает от одной мысли, что её больше нет в моей жизни. Даже в последние секунды она оставалась той, что я знал всю жизнь. Не сказала код от сейфа, хотя прекрасно его знала. Защитила собственным телом мало знакомую ей девчонку. Оливия всегда жила по своим принципам. Знала, что ещё мой отец вёл чёрные дела, как и знала, что я продолжил это дело. Но никогда не мешала, ведь понимала, что этого никак не изменить. Оливия всегда видела во мне того испуганного мальчишку, что стоял на похоронах родителей и нуждался в поддержке. И она дала её. Отдавала свою любовь и преданность. Отдавала всю себя без остатка.       Я ведь даже не успел с ней попрощаться… Понимал, что она уже в возрасте. Всегда следил за её здоровьем, отправлял на обследования, лишь бы она не ушла так же резко, как и родители. Но теперь её не стало. И это стало ударом. Теперь меня ничего не остановит от того, чтобы разорвать в клочья не только пешек, но и их короля. —Какая рука тебе больше нравится: левая или правая?—уточнил я, взяв со стола топор. —Я ведь все рассказал,—Тревор вжался в стул, хлопая глазами. Он уже был слаб из-за простреленных ног, но я распорядился, чтобы пули вытащили и оказали ему первую помощь. У меня много планов на его хилое тельце и не хотелось бы, чтобы он умер ещё до реализации хотя бы половины. —А я и не говорил, что тебя ждет пощада за информацию,—пожал плечами я. —Это было сугубо твое решение. Так какая рука?       Нижняя губа Тревора задрожала от страха. Это приносило мне удовольствие ещё больше, чем просто страх в глазах. А уж его крики, которые предстоят сегодня, будоражили все тело. —Мне не вернуть Оливию, которую престрелил твой дружок. Но кто сказал, что я не смогу выместить хотя бы часть злобы на тебе.       Я подошёл и крепко перехватил его руку, чтобы та шевелилась как можно меньше. Выбрал левую, хотя разницы не было никакой. —Нет-нет-нет! Пощади, я расскажу все, что ты захочешь, —он молил о пощаде словно дитя. В этой пыточной комнате я не раз видел, как взрослые мужики пускали слезы и вымаливали хотя бы быструю смерть. —Ты уже рассказал все, что мне нужно было знать. Теперь мне нужна только парочка частей твоего тела, чтобы отправить послание твоему заказчику. Так что не двигайся, я ведь могу так не попасть и отрубить тебе руку не до конца. Будет ещё больнее.       Быстрым и коротким движением руки я взмахнул топором, и тот рассек плоть. Кровь хлынула фонтаном, а в ушах стоял крик Тревора.       На губах растянулась широкая ухмылка. Однако развлечение прервала открывшееся дверь. —Вы просили доложить, когда врач отчитается. Девушка осмотрена, серьёзных травм нет, помощь оказана, —в проёме двери показался один из моих людей. Он даже бровью не повел на происходящее в этой комнате, ведь не раз был этому свидетелем. —Можешь быть свободен, —кивнул я и повернулся к Тревору. —Так а чем это мы?       Я отошёл к столу и положил топор. Далее стал выбирать, чтобы ещё такое интересное проделать с этим визжащим как поросёнок на Рождество мальчиком. На глаза попался тонкий нож, и я взялся за него.       Когда повернулся к Тревору, то увидел, как он начинает бледнеть, а веки закрываться. —Ну нет, так быстро ты не сдохнешь.       Я откинул нож и взял со стола жгут, затягивая на плече у Тревора и останавливая бегущую кровь. —Мы же с тобой как следует не развлеклись.

***

      Я вошёл в особняк к рассвету. Сразу же отправился в свою комнату. Там уже было убрано, а окно вставлено на место.       Приняв душ и смыв с себя кровь, я вышел в комнату и заметил, что на прикроватной тумбе лежит телефон Киары. Видимо обронила во время нападения, а уборщики тут и оставили.       Переодевшись, я взял в руку телефон и пошёл к комнате Киары. Возле её двери стоял охранник, которому я ещё вчера поручил присмотреть за ней. —Она выходила? —спросил я. —Нет.       Я кивнул и постучался. —Это Шейн,—сразу предупредил я. Девчонка наверняка напугана, не хочу добавлять ей ещё поводов для страха сейчас. —Входи.       Я открыл дверь и сразу же заметил, что Киара сидит на подоконнике, укутавшись в одеяло. На лице не было ни одной эмоции, кроме как усталости и замученности.       Закрыв дверь, я подошёл к ней и протянул телефон. —Обронила вчера в моей комнате? —Да, —ответила она. —Спала этой ночью?       Киара молча замотала головой в стороны, а после отвернулась к окну, тихо вздохнув. —Я обещал тебе и твоему отцу, что с тобой ничего не случится. Но не предвидел нападение на свой дом и то, что ты можешь пострадать. В особняке добавится охраны, новая сигнализация. Больше никаких нападений не будет. —А как быть с тем, что я собственными руками застрелила двух человек?—тихо спросила она, продолжая смотреть в окно. —Они пытались убить вас, разве тебе этого мало, чтобы не вешать эту кровь на свои руки? До полиции это никак не дойдёт, об этом можешь не волноваться. —А что делать с тем, что они убили Оливию?       Киара повернулась ко мне, застав этим вопросом врасплох. Я сам не знал, что делать. Но виду не подал. —Новая горничная появится уже сегодня. —Так просто её заменить?—хмыкнула Киара. —Ладно с этими напавшими, но что делать с тем, что она защитила меня и умерла на моих руках?       Глаза Киары заблестели от слез. Судя по синякам и опухшему лицу, она плакала долго и много. —В знак того, что ты пострадала из-за меня, я сделаю послабление,—сказал я, переводя тему, о которой говорить совершенно не хотелось. Тем более видеть её слезы. —На улице тебя все равно будет сопровождать охрана, но уже ради безопасности. С отцом я разрешу видеться два раза в неделю. И через четыре дня ты поедешь со мной в Испанию в качестве переводчика.       Может и трудно будет терпеть её скверный характер и длинный язык, но она пострадала и загладить это как-то нужно, иначе в чем смысл данного мною слова, если она чуть не была убита. —Подачки, чтобы я не ныла? Поездка в Испанию… Как будто пытаешься купить моё прощение, —хмыкнула Киара. От слез не осталось ни следа, она смотрела с вызовом и явным отвращением. —Мне не нужно твоё прощение,—фыркнул я. —Но слово о твоей безопасности я дал и не сдержал его, хоть и не намерено. Отпустить я тебя не могу, но облегчить твою жизнь здесь в силах. Ничего не загладит и не изменит того факта, что ты пережила несколько часов назад.       Я отправился на выход из комнаты, но замер в дверях и повернулся к Киаре. —Забыл сказать, он страдал.       Я быстро вышел и закрыл за собой дверь. На телефон пришло сообщение, и я сразу его проверил. «Посылка доставлена»       Я усмехнулся и направился в кабинет. Дэвид Митчел получил отрубленные руки и стопы своего человека. Разумеется, сам по себе он ничего не значил, однако послание должно стать предельно понятным. Никто не может войти ко мне в дом вот так и остаться ненаказанным.       Наша война с Дэвидом была начата не нами, а нашими отцами ещё когда нас и в планах не было. Наши отцы учились в одном университете и были лучшими друзьями, пока отец Дэвида не предал моего. С этого и пошла эта конкуренция. Основы бизнеса были схожи, как и методы. Но у меня было больше подвязок в полиции, мэрии, среди чиновников. Это злило Дэвида и не давало успокоиться. Вот он и решился на риск: забрать документы, которые могли бы оспорить моё право владение компанией. Содержания их он не знал, но знал об их важности.       У моих родителей была тайна. Я узнал об этом лишь после их смерти. Отец изменял маме всего раз, и это привело к тому, что у него есть ребёнок на стороне. Документы в моем сейфе единственное доказательство этому. Остальные бумаги были уничтожены. Его любовница умерла в родах, ребёнок был отдан в детдом.       После того, как я узнал об этом, видение семьи для меня резко рухнуло. Будучи ребёнком я всегда видел только любовь родителей по отношению друг к другу, как мама восхваляла каждое действие папы, как восхищалась им. Почему она простила ему измену можно было даже не спрашивать. Слишком сильно любила. Тем не менее я не смог простить отцу его измены даже учитывая его смерть.       Ребёнком я никогда не интересовался. Не узнавал даже, мальчик это или девочка. Теперь же это то, чем можно если не отобрать компанию, то шантажировать. Я не знаю, кем вырос этот ребёнок. Узнай он о том, что его отец владел крупной фирмой, он мог бы захотеть забрать хотя бы часть акций компании, что может повлечь за собой большую череду ненужных мне событий. И как бы сильно мне не хотелось ненавидеть её или его, уничтожить последнюю нить, ведущую к этому родственнику, я так и не смог.