Глава 12

Киара

      Беготня и большое скопление людей в аэропорту меня напрягали. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но пыталась не потерять из виду Шейна или хотя бы Рика, что катил два чемодана с нашими вещами.       Когда с подтверждением билетов все было готово, а наши вещи отправились в грузовую часть самолёта, Шейн отпустил Рика и уселся в зале ожидания, а я побрела за ним, словно безмолвная тень.       Не смотря на компаньона, с которым я лечу в другую страну, сердце наполнялось приятным предвкушением того, что я смогу увидеть в Испании. Я впервые покидаю родную страну и отправляюсь так далеко. Когда-то это была наша с отцом мечта, а теперь мне исполнит её совершенно чужой человек, во власти которого я нахожусь.       Временами, пребывая в особняке, я на доли секунды отвлекалась и забывала, с чьей подачи оказалась там. Те едва уловимые мгновения были словно бальзам на израненную душу. Но потом я возвращалась в реальность, где нахожусь под страхом смерти в доме крупного бизнесмена с чёрной биографией. Иногда, в самые тёмные минуты, когда безысходность захватывала меня до кончиков пальцев, я думала о том, чтобы прекратить это все. Вода в ванне казалась более манящей, а идея кинуть туда фен, включённый в розетку, не такой бредовой. Лишь мысль об отце заставляла жить изо дня в день. —Что-то ты подозрительно притихла,—протянул Шейн, вырывая меня из потока мыслей. —За все утро почти ничего не сказала.       Я перевела на него сбитый с толку взгляд, переваривая сказанные им слова. —Я думала, что ты именно этого и хотел. —И почему-то только сейчас ты решила повиноваться?—хмыкнул Мосс, а во мне медленно, но верно просыпалось раздражение. Говорю — плохо, молчу — тоже плохо. Ему не угодишь. —Волнуюсь перед перелётом. Клаустрофобии у меня никогда не было, но и в самолётах я ни разу не бывала. —Почему ты так странно реагируешь на Бена?—внезапно спросил Шейн, а я перевела на него удивлённый взгляд, не ожидая такой резкой смены темы. —Ты не будешь на меня орать, если я скажу? —уточнила я, а Шейн выгнул бровь.—Ладно, он похож на педофила какого-то, так выкручиваясь перед девушкой, что годится ему едва ли не во внучки. Я просто никогда не питала слабость к мужчинам, которые старше моего отца, поэтому для меня это дикость.       Я не стала уточнять, что лицо Бена мне кажется смутно знакомым. Во-первых, мало ли где я могла его увидеть. Во-вторых, Шейну необязательно все знать.       В свою очередь Мосс хмыкнул на мои слова, совсем не удивившись. —Он просто очень любит женский пол, а они, как правило, отвечают ему взаимностью, —пожал плечами Шейн и, потеряв ко мне всякий интерес, залез в телефон. Получил ответ на свой вопрос, а если теперь я у него что-то спрошу, то он начнёт психовать. Вот к гадалке не ходи, что именно так и будет. Разговаривает со мной нормально только когда ему это выгодно. Козёл.       Я, получив дозу раздражения, отвела взгляд в совершенно другую сторону от мужчины, начиная смотреть на все, что попадается на глаза. И каково же было моё удивление, когда я увидела Люсию, что шла ко мне с абсолютно непроницаемым лицом, однако глаза горели злостью. —Значит так, подруга, —яростно начала она, а как только я встала и открыла рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, она шикнула, затыкая меня. —Ты вела себя странно с самого нашего прощания. Долго отвечала на сообщения, звонки и вовсе сбрасывала. Я не давила на тебя, так как думала, что это все из-за переезда, что тебе нужно время, и все придёт в норму. Но прошло две недели, от тебя все тот же холод и не заинтересованность в общении, а теперь я вообще тебя вижу с каким-то мужиком в аэропорту!!! В нашем аэропорту, хотя сама мне писала, что уже неделю как находишься в Англии и рассказывала байки, как там интересно! Я требую объяснений.       Люсия не орала, но голос её от этого не переставал быть грозным. Она никогда не теряла самообладание и не позволяла себе устроить истерику в людном месте, предпочитая хранить их до закрытой двери. Этот день исключением не стал.       Я, то открывая, то закрывая рот как рыба, перевела сбитый с толку взгляд на Шейна, ища в нем поддержку. Но его, как оказалось, ситуация смешила. Он сидел и ожидал развития, словно был в кинотеатре. Не хватает только пива и чипсов ему! —Что ты молчишь? Не знаешь, как ещё мне соврать?—спросила Люсия, сложив руки на груди.       Я знала, что под маской злости скрывается самая настоящая обида. Ей было обидно уличить лучшую подругу, что она считала практически сестрой, во вранье, при чем крупном. Я все прекрасно понимала и на ее месте отреагировала бы точно так же, но сказать правду я не могла никак, чтобы не навлечь беду на неё саму. —Я не могу это объяснить, как и не могу пообещать, что дальше буду говорить исключительно правду, —на выдохе произнесла я и совершенно отчётливо ощутила, как пропасть непонимания и разочарования стремительно заполнила пространство между нами.       Я могла бы сказать полуправду. Что меня взяли на крупный проект в хорошую организацию, что я лечу в другую страну на работу. Но добавлять ещё лжи и подливать масло в огонь я больше не могла. Легко врать тому, кто от тебя этого совсем не ждёт. Но трудно восстановить утраченное доверие. А Люсия теперь мне точно не доверяет. —Я разочарована, —тихо сказала подруга и поджала губы, сдерживая себя от слов, что хотят политься с неё словно ливень.       Она развернулась и пошла в другую сторону. В конце коридора стоял её отец, мимо которого Люсия пронеслась словно ураган, а он последовал за ней.       Я обессилено села на стул и перевела взгляд на Шейна. —Доволен?—спросила я, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему звонкую пощёчину. —С каждым днем моя жизнь рядом с тобой превращается в ничто, а ты ведь этого и добиваешься. —Это не было моей целью, но смотреть, как твоё окружение медленно разрушается, приятно,—сказал Шейн, отчего у меня болезненно кольнуло сердце. —Тогда и наслаждайся моей ненавистью к тебе,—выдавила я.       Обведя взглядом помещение и найдя указатель к уборной, я оставила телефон на стуле рядом с Шейном и быстро пошла туда.       Открыв дверь уборной, я тут же подошла к одному из зеркал, висящих над раковинами, и открыла кран, окатывая ледяной водой лицо. Нельзя плакать. Нельзя показывать свои эмоции при нем. Не дам ему повода упиваться.       Я простояла несколько минут в тишине, опустив голову и сжимая край раковины. Сердце все ещё бешено колотилось, но дыхание я выровняла.       Внезапно я почувствовала, как дернулось правое верхнее веко. Обречённо приложив туда палец, я прикрыла глаза. Уже глаз дёргается! А что дальше? —Плохой день?—спросила незнакомая девушка, входя в уборную. Я кинула на неё взгляд и обречённо вздохнула. —Плохая вторая неделя. —Видела, как ты отошла от какого-то красивого мужчины. Может день не так уж плох?—с усмешкой спросила девушка, очевидно пытаясь меня подбодрить, что выходило с большим трудом. Она подошла к зеркалу и стала поправлять макияж. —Он-то как раз таки и суть моих проблем, —хмыкнула я и, уставившись в одну точку, на выдохе добавила:—Угораздило же меня… —Любовь она такая. Хотя с таким красавчиком я бы грустила намного меньше,—проговорила она и поиграла бровями.       Я посмотрела на девушку и испустила не то смешок, не то болезненный стон. Спорить про любовь, тем более к нему, и оправдываться мне не хотелось совершенно. Смысл доказывать что-то незнакомому человеку, но пару слов перед уходом все же сказать хотелось: —Я бы посмотрела, чтобы ты делала, если бы вышла за него замуж. Может он и красавчик, но такой козёл. Собственно, как и большинство мужчин.       Я собиралась выйти из уборной, но голос девушки заставил меня остановиться на несколько секунд. —Не теряй веры, все наладится.       Казалось, этих слов мне так давно не хватало. Но вместе с тем я понимала, что от них ситуация совсем не решится. Я теряю подругу, которой очень сильно дорожила, и нет возможности это как-то исправить. Даже если Шейн меня отпустит, едва ли я могу трепаться всем подряд, что делала в его особняке.       Вернувшись в зал ожидания, я молча села рядом с Шейном и залезла в телефон, листая ленту новостей. Старалась не замечать Мосса, сидящего рядом. Хотелось сказать много слов. Очень много. Но я не видела в этом абсолютно никакого смысла. Ему все равно и нет никакого резона что-то доказывать.

***

      Как я поняла, мы будем лететь в отдельной части самолёта. Тут всего лишь пару кресел, специальный столик и вечно снующие стюардессы, предлагающие нам все подряд.       Полет проходил для меня напряжённо. Сказалась злость на саму себя, что я потеряла Люсию, а ещё и замкнутое пространство. С каждой минутой мне становилось тяжелее дышать, паника медленно накатывала. —Ты же не устроишь тут сцену и не упадёшь в обморок?—спросил Шейн, обведя меня взглядом. —Мне плохо, —только и сказала я, держась за грудную клетку, которую словно что-то сдавливало.       Начиная туго соображать, я плохо понимала, зачем Шейн встал, почему отстегнул мой ремень и усадил меня на свое место у окна. —Смотри в окно, забудь, что ты в самолёте. Представь, что это поезд, —сказал Мосс, сидя на корточках передо мной и, видимо, оценивая степень моей нервозности. —Надеюсь, поездов-то ты не боишься, —добавил он, закатив глаза. —Ты мастер поддержать. Прямо чувствую, как становиться легче,–буркнула я, но легче действительно становилось. Переключаясь на раздражение от слов Шейна, я забывала, что лечу в самолёте. —Тогда вот тебе ещё порция поддержки: если ты сейчас не успокоишься, то я просто попрошу снотворное и усыплю тебя на весь полет. Но так ты пропустишь самое интересное. —Это что например?—хмыкнула я. —Вид, —сказал он и указал на окно.        Я повернулась и просто обомлела. До этого была только сплошная белая картинка из-за облаков, а теперь мы вынурнули из них, от чего небо преобразилось. Закатные солнечные лучи, различные краски горизонта — это был самый потрясающий вид, который я когда-либо видела. Едва держала себя, чтобы не открыть рот в изумлении. —Мистер Мосс, пожалуйста, сядьте и пристигните ремни, еще рано вставать,— из-за шторок показалась стюардесса.       Шейн кивнул и сел на моё место, застегнув ремни на себе и на мне. Я на это даже не обернулась, будучи не в силах оторваться от окна. —Ладно, было бы обидно пропустить такое,—проговорила я и тихо сказала:—Спасибо.       Для меня было удивительным, что Шейн вообще обращает на такое внимание. В моем понимании он злой, угрюмый козёл, который идёт по головам и добивается того, что хочет, любыми путями. Но, оказывается, ему не чуждо что-то простое и приземленное, как вид из окна.