монстр

      — Но ты ведь не монстр, Зоя. Ты хочешь, чтобы я думал так. Чтобы возненавидел тебя перед смертью. Ты будешь спать спокойней от этого?       «Я больше никогда не буду спать спокойно.»       — Мне плевать, что ты обо мне думаешь, Николай.       Зоя поздно прикусила язык. Она только что сама всадила нож себе в сердце. Слишком ласковое, нежное обращение к человеку, которого собираешься убить. К тому, кто согревал тебя по ночам, слушал твои глупые детские истории. Горечь сковала горло, но руки остались твердыми.       Она врала ему с самой первой встречи, притворялась другим человеком, скрывала свои мотивы. И сейчас она тоже врала.       Николай разглядывал ее настоящее лицо, зачем-то запоминал его. Настоящая Зоя нравилась ему намного больше. Тамара была чертовски права, когда не доверяла Назяленской и ее байке об утраченных воспоминаниях. Да Николай и сам не дурак, он тоже видел что-то странное в происходящем. Она появилась из ниоткуда, такая потерянная. Зоя и сейчас казалась потерянной, хотя уверенно стояла на ногах, сжимая пистолет. Наверняка уже успела нагреть холодную сталь.       Проблема лишь в том, что даже сейчас Николай верил, что ее лишь сделали такой. Что Зоя давно пропала, а он видит то, что сделал из нее Дарклинг.       — Просто убьешь меня? И все? — разочаровано протянул парень. — После всего, что мы прошли вместе.       — А чего ты хочешь? Поцелуя в лоб? Прощальных объятий?       — Правды. Хотя бы сейчас.       Зоя нахмурилась, не веря своим ушам. Даже когда на него направлено дуло пистолета, когда она сказала, что все это время притворяла, в его глазах нет ненависти. Нет даже страха. Смотря в глаза смерти, он хочет правды.       Дарклинг убьет его, даже если Зоя сейчас отпустит. Придет другая, выстрелит быстро и без сожаления. Без разговоров. Без последнего желания.       — Какой правды? Что именно ты хочешь знать? — сдалась девушка, с трудом удерживая зрительный контакт. Эти искренние глаза были хуже ножа, хотелось отвернуться от них, чтобы спрятать свою душу, мысли.       «Просто убей его», — промелькнуло в голове, но Зоя продолжила ждать ответ. Уверенность медленно ускользала. Девушка вспомнила его шепот по ночам, качку корабля и маленькую каюту, в которой оставалась до утра. Единственное место, кроме палубы, где чувствовала себя комфортно.       — Как ты могла врать мне в глаза, что чувствуешь то же, что и я? Ты ведь с самого начала знала, что все кончится так?       Если бы она врала, на губах сейчас бы расцвела улыбка. Сердце не билось бы так часто, воздух не казался таким тягучим. Но вместо этого шипы больно протыкали ее раз за разом, а в голове, как заезженная пластинка, повторялись слова Дарклинга: «Ты ведь не влюбилась в нашего принца?»       — Правда в том, что я не обманывала тебя, когда говорила это. Ни разу. Но мне придется выстрелить, и ты это знаешь. Зачем оттягиваешь неминуемое?       — Может, я верю, что ты передумаешь? — горько улыбнулся Николай. — Не промахнись, Назяленская, а то придется стрелять дважды.       Первый выстрел уничтожил все звуки, оставив вокруг пустоту. Уши заложило, руки бессильно опустились, удерживая горячий пистолет. Зоя уверена, что Дарклинг слышал, что она сделала это. Почему она не испытывает радости от того, что получит его похвалу?       Девушка не слышала ничего, но еще чувствовала мокрые дорожки на щеках. Чувствовала, как к горлу поднимает тошнота, видела его безжизненное тело на полу.       Второй выстрел уничтожил все, что осталось. Зоя уже не слышала, не видела и даже не чувствовала. Хоть раз она сделала то, что хотела: она убила монстра.