Часть 1

Она всегда появлялась неожиданно. И сейчас ее силуэт в лунном свете выглядел еще более загадочным. Почти магическим. Почти божественным. Джошуа она действительно напоминала божество, безумное, красивое и бесконечно жестокое. И при этом очаровательное в своем сумасшествии. У нее была бледная кожа, длинные волосы и воистину магические глаза. Джошуа всегда подчинялся ей. Беспрекословно. Иногда она сидела на нем верхом. Ее платье задиралось, обнажая красивые округлые бедра, их подчеркивали кружевные чулки. Шляпа ее была куда-то беспечно брошена. Весь ее перфекционизм исчезал, как туман... Несколько минут покоя. Она смотрела на него так, как смотрят на любимые игрушки. Их заботливо протирают мягкими тряпочками и ставят на чистую полку. Их лелеют, каждая царапинка - повод, чтобы применить особую магию. Лишь бы игрушка была целая. И была верна хозяйке. Джошуа не испытывал желание по отношению к Цезарии. Но в моменты близости в нем просыпалась странного рода жадность, которая заключалась в пылких поцелуях, в крепких объятиях. Джошуа любил расчесывать ей волосы, перебирать их. Это приносило ему странный покой. Она лежала рядом, делала вид, что спала, пока Клык Империи перебирал ее густые каштановые волосы, иногда зарываясь в них носом. А потом ласково целовал ее шею, никогда не кусая. Он целовал ее спину, вдоль позвоночника, гладил ее по животу, касался бедер. Цезария делала вид, что спала. До последнего. В такие минуты ей не хотелось его прерывать. Пусть он позволит себе получить желаемое. Потом желаемое получать будет она. Сейчас она появилась неожиданно. Джошуа сидел в темнице, разглядывал кирпичную кладку. И не мог ничего сделать. Этот человек явно понимал толк в содержании пленников. Ее шаги он бы узнал из тысячи. Цокот ее каблуков, ритм ее шагов, шелест ее платья. От нее пахло полынью. Джошуа бросил взгляд на спящего Дарахана. Он же... Она его забирает, лишь обронив несколько фраз. Она. Его. Забирает. Она. Его. Спасла. У Джошуа это в голове не укладывается. Зачем? Почему? Для чего? Она тянет его в свои покои, как собачку. Он ей подчиняется. Потому что... Она его госпожа. Она рядом с Императором. Джошуа не может ей не повиноваться. Цезария не сказать, чтобы в бешенстве. Она злится, что ее игрушку посмели держать под замком в какой-то вонючей камере. Она отомстит. Потом. Позже. У нее много игрушек, но Джошуа самая трогательная и любимая, та самая, которая ей была интересна куда дольше, чем одна ночь. Она бьет его наотмашь по щеке, так что на его лице остаются неглубокие царапины. Ее глаза горят безумием. Ее губы растянулись в ухмылке. Джошуа отворачивается. - Простите, госпожа. - он понимает, за что она на него злится. Понимает. Но... Если бы у него была возможность отмотать время назад, Джошуа сделал бы тоже самое. Император найдет нового командира. А эти люди хотят вернуться его домой. Его солдаты хотят вернуться домой. Они имеют на это полное право. - Зачем? - спрашивает она. Да, он дал ей ответ на этот вопрос еще в тюрьме, но Цезария не понимала мотивов. - Я командир. Я отвечаю за жизни этих людей. Я сделал то, что должен сделать командир. - Джошуа смотрит прямо в безумные глаза богини, Цезарию ведет от того, что ее не боятся. Этот паренек стоит перед ней, смотрит в глаза и не боится. И защищает свои убеждения. Он верен Галлию до мозга костей. Но верен не только Императору, верен людям своего государства. До нее доходит простая истина. Картис был бы доволен. Картис, который был ДО того, как оказался в замкнутом цикле. Цезария облизывает свои губы, снимает с рук перчатки. Богиня прижимает палец к его губам. Джошуа покорно обхватывает его губами. Касается языком подушечки, прижимает к нёбу. У него проворный и горячий язык. Ее от этого ведет. Все сжимается внизу живота, ей хочется его. Этого паренька, который подчиняется ей, но не ломается. Она не может изменить его. Цезария захватила тело, исковеркала его душу, но не смогла уничтожить стержень. Джошуа сильный, верный своим убеждениям, верен Империи и Императору... Но не верен ей. - Ты испытываешь ко мне влечение? - ей хочется, чтобы боготворили именно ее. Она хочет потешить свое хочу. Алчет поклонения. Слова Джошуа, как гром среди ясного неба. Его слова выводят ее из хрупкого равновесия, разрушая ее замки из стекла, осколки ранят ее. Ее! - Только в постели. На самом деле он ощутил влечение к другой даме. Ванесса Альдеруна. Тонкая, нежная, с мелодичным голосом. Он до сих пор приятным эхом отдается у него в голове. Цезария бьет его еще раз. Рефлекторно он укусил ее за палец. Сильно. Цезария смотрит на кровь. Она медленно капает на белоснежные ковры ее покоев. На губах Джошуа осталась ее кровь. Он их тоже облизывает. И в его голове словно что-то щелкает. Джошуа подходит к ней, опускает ладони на ее талию и целует в губы. Впервые он делает это сам. Цезария всего несколько секунд мешкает и целует в ответ. Она чувствует привкус своей крови на его губах. Ее ведет от этого ощущения. Его ладони касаются ее талии, бедер и ягодиц, ласково, нежно, без намека на жестокость. Она обнимала его в ответ, перебирала пальцам его волосы и восхищалась. Ей хотелось, чтобы ее боготворили. И сейчас в эти самые минуты ее не боготворили. Ее как обычную женщину бросили прямо на кровать, порвали юбки и верх платья. Она осталась в одном белье. И Джошуа хоть и не выглядел спокойным, касался все равно нежно. Целовал шею, плечи. Ее кожа была горячая, от нее пахло полынью. От Цезарии исходила особая аура силы, которая так манила Джошуа. Он сбросил порванный, окровавленный мундир на пол. Она буквально порвала его рубашку, заставив сбросить эти лоскуты куда-то в сторону. Джошуа был худым, но жилистым. У него была мускулатура, но он не был типичным солдатом. Клык Империи был гибким и опасным. Ладонями он огладил ее слегка загорелые бедра и закинул на свои плечи. Цезария видела в его глазах восхищение. Он ее боготворил. В этот самый момент он смотрел на нее особым восхищением. Она ощутила себя действительно божеством. Джошуа видел перед собой Ванессу. Ее хрупкое тело. Ее большие и честные глаза. Слышал ее голос и звук ее скрипки. В своем мире он целовал не Цезарию Альтеон, а Ванессу. Нежно, ласково, без боли. Хватит с нее. Она не заслужила этого всего. Но Джошуа не мог иначе. Никто не мог иначе. Все сложилось так, и ничего не исправить. Джошуа ощущал запах Ванессы. Яблоки, корицу... Он тонул в нем, едва не умирая. Он брал Цезарию нежно, но сильно. Он входил глубоко и сильно, от этих движений нутро Цезарии горело. Он ощутила странную... Любовь. Он стонала громко, особо не сдерживаясь. Она царапала его спину в приступе удовольствия, впервые секс приносил ей действительно наслаждение. Ее брали не по ее прихоти, а потому что любили и восхищались. Джошуа представлял, какая Ванесса в тот момент. Ее красные от смущения щеки, ее девичью грудь, ее округлые бедра и тонкую талию. Наверняка, она закусывала губы и стеснялась бы издавать звуки. - Твой голос прекрасен... - шепчет Цезарии Джошуа и двигается быстрее. Она почти кричит. Ей слишком хорошо. Его голос, его обожание... У нее от этого дух перехватило. - Ванесса... - выдыхает он ей в шею, когда оргазм накрыл его с головой. Ее имя так легко сорвалось с языка, что ему даже понравилось. Цезария смотрела в потолок и не верила. Она - божество. Но не для него.