Знакомый сестры

      Хольгер никогда не считал себя параноиком, но сейчас он бы с этим не согласился. И осознание пришло не после выписки, а именно сейчас. После травмы его постоянным щитом стала сестра. С ней он чувствовал себя в относительной безопасности. Да и таблетки алпразолама и флуоксетина могли решить проблему - теперь родня, наверное, будет контролировать прием каждого лекарственного препарата. Он не то что со страхом смотрел по сторонам - даже поспать в поезде нормально не мог. В каждом пассажире ему мерещился Академик. Независимо от пола. Мысли юноши прервал входящий звонок от сестры. — Привет, Хольгер. — Привет. Я на вокзале, - стараясь сохранять спокойствие, ответил тот. — Хорошо, ты где? — Я скоро буду у главного входа.       На мгновение повисла пауза. Агнета спросила с тревогой в голосе: — Ты в порядке? — Да, доехал без происшествий. — Жди меня на улице. Я скоро буду.       Хольгер сглотнул и, уже мысленно себя проклиная, взмолился: — Прошу, приезжай поскорее. Мне просто кажется, что за мной следят. — У тебя есть с собой что-нибудь для самообороны?       Хольгер потянулся к электрошокеру. Инстинктивно, как делал каждый раз, когда поздно возвращался домой. — Я не с пустыми руками. — Тогда дождись меня, - сказала Агнета перед тем, как сбросить трубку.       Хольгер положил телефон в рюкзак и медленно подошёл к двери. Какая-то женщина придержала ему дверь, он молча кивнул. Юноша огляделся, стоило ему оказаться на улице. Мужчины, женщины, дети - все куда-то спешат, занимаются только своими делами. Жизнь кипела, и Хольгер ощущал себя лишним переменным в этом уравнении жизни. Он ведь был таким же: жизнелюбивым, энергичным, даже азартным. Своими ногами ходил по этому вокзалу... Его мысли прервали касание сзади и женский голос: — Хольгер?       Юноша вздрогнул с криком, потом судорожно повернул голову. Позади него стояла сестра. Прерывисто дыша. Хольгер выпалил: — Господи, Агнета! Ты же знаешь, что я не люблю, когда ко мне подходят со спины.       Агнета Анника Саландер сглотнула, но ничего не сказала. С недавних пор она призналась себе, что сиделка из неё так себе. Хоть она и научилась ухаживать за братом, психологическую поддержку оказать не могла. Тот с ней не делился пережитым, огрызался только когда она ему предлагала записаться к специалисту. Хольгер сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения. Агнета тихо сказала: — Я не хотела тебя пугать. Прости.       Хольгер кивнул. Они с сестрой отошли от вокзала на несколько шагов. Двойняшки молчали минут пять, прежде чем Агнета спросила: — Что произошло в Окерсберге?       Хольгер решил сделать вид, что не понимает вопроса. — По-твоему, что-то обязательно должно было случиться? — Хольгер, не начинай. Я по голосу поняла, что что-то не так, - резко осадила брата Агнета.       Между братом и сестрой пробежала волна напряжения. Хольгер усмехнулся, подняв бровь. Агнета закусила губу, её глаза сверкали, как лезвие ножа. Неизвестно, что бы они ещё наговорили друг другу, если бы не появился высокий брюнет средних лет. — У вас всё в порядке? - спросил он.       Агнета ответила уже спокойно: — Да, Оскар, всё хорошо. Просто мой брат показывает характер.       Хольгер, примерный сын своей не менее примерной матери Лисбет Саландер, посмотрел на сестру, скрестив руки на груди, как будто готовился прочитать лекцию о вреде алкоголя и общественных норм. — Агнета? — Да, забыла сказать тебе, что приехала не одна, - поспешила ответить та.       Хольгер некоторое переводил взгляд с сестры на её спутника. Он даже не знал, как отреагировать на новость. В отличие от мамы, юноша не особо вмешивался в личную жизнь Агнеты (Рикард, конечно, исключение). Однако после столь её болезненного и скандального расставания с женихом такое развитие событий вызывало кучу вопросов. Да, можно, конечно, привести в качестве примера историю отношений их родителей, но всё же. — Надо же... Не познакомишь? - со скепсисом уточнил Хольгер.       Мужчина вышел вперед и протянул руку юноше. — Не представился. Оскар Гарде. Мы с Агнетой недавно познакомились.       Хольгер минуту смотрел на протянутую ему руку. Он замер, словно его мозг только что обнаружил, что у него есть кнопка "перезагрузка". С одной стороны, сестра уже далеко не подросток. Вмешательство в её личную жизнь было чревато бойкотом на неопределённый срок. С другой стороны, Хольгер считал, что события в жизни его сестрёнки развиваются слишком стремительно. Но решил всё же поиграть в вежливость и пожать руку собеседнику. Пробить его по базам он всегда успеет. — Хольгер, старший брат вышеупомянутой Агнеты. — Вообще-то, мы с тобой родились в один день, - послвшался упрёк в ответ. — Да, только с разницей в десять минут.       Двойняшки и Оскар смотрели друг на друга ещё минут пять. Мужчина вдруг нарушил тишину: — Ладно, может, сядем в машину?       Машина была припаркована практически рядом с вокзалом. Оскар Гарде помог Хольгеру сесть на заднее сидение и положил сложенную инвалидную коляску в багажник. После этого Агнета села на переднее на переднее сидение. Как только машина тронулась, она спросила у брата: — Может, расскажешь, что случилось?       Хольгер молчал. Его взгляд был устремлен в окно, где серый стокгольмский горизонт словно подчеркивал его настроение. Мало того, что на него совершили покушение, так ещё надо преподнести правду так, чтобы не вызвать к себе жалость и не ударить по психике сестры. — Меня сегодня пытались убить.       Агнета сильнее сжала край юбки, прикусила нижнюю губу. Интуиция подсказывала ей, что с братом во время поездки обязательно что-то произойдёт. — Кто это был? — Байкеры. Я не знаю, как они узнали, куда я поехал.       Агнета встряхнула головой. Ей хотелось верить в то, что упырей из сраного мотоклуба закрыли ещё полгода назад закрыли. Что их распустили к чёртовой матери. — Только не говори, что это были байкеры из "Свавельшë МК".       Ответа от Хольгера Саландера не последовало. — Хольгер?! — Что? Ты же просила не говорить! - с наигранно-невинным видом ответил тот.       Агнета шумно выдохнула. Оскар смотрел на дорогу, но было видно, что слова Хольгера его напрягают. Агнета Анника Саландер повернулась к брату и уточнила с тревогой: — Они тебя не ранили? — Не успели. Однако мне пришлось с двумя плечиками ползать по полу и перелезать через окно.       Хольгер закатал обе штанины до колен. На и без того бледной коже были огромные красные пятна. Агнета ужаснулась: — Господи, тогда тебя надо отвезти к врачу! — Агнета, на мне ни царапины... — Ты забыл, что врач сказал про кожу на парализованных частях тела?       Оскар, прислушиваясь к разговору, спросил: — А что с ней должно быть не так?       Брат и сестра переглянулись. Хольгеру этот вопрос показался подозрительным, а Агнете - несколько глупым. Врач объяснял им обоим, что травма не только привела к параличу ног, но и к уменьшению осязательной чувствительности. А значит, что за ней требуется более тщательный уход. Агнета пыталась собраться с мыслями и объяснила: — Кожа Хольгера ниже пояса уязвима к внешним раздражителям. То есть, он не чувствует, жара или холода, трения или давления. А вместе с тем возрастает риск получения язв и пролежней. — Тогда лучше довезу вас до больницы. У моего соседа были пролежни на бёдрах. Неприятная вещь, честно скажу, - предложил Оскар.       Полчаса дороги прошло в молчании. Хольгер смотрел то в окно, то в зеркало заднего вида. Он нервно теребил край рукава кофты. И дело было не в клаустрофобии - в машине она у него возникала довольно редко. Дело в личности нового знакомого. Оправиться слишком быстро после скандального расторжения помолвки? На его сестру это было не похоже. — А когда вы с Агнетой успели познакомиться? - спросил Хольгер.       Оскар ответил практически без раздумий: — Пересеклись на днях в оперном театре. Оказалось, что мы сидим рядом.       Хольгер кивнул и уточнил: — То есть, Вы искали своё место? — Может, нам стоит перейти на ты? Если никто не против, конечно.       Агнета лишь улыбнулась. Хольгер же нахмурился. Вроде ничего не предвещает беды. — Можно и на ты. И всё же, как... — Да, я действительно искал своё место. Я нечасто хожу в культурные места в силу своей работы, - ответил Оскар на вопрос Хольгера.       Тот навострил уши. Примерно он предполагал, что новый знакомый сестры - какая-нибудь большая шишка или предприниматель. Выбор машины и одежда говорят о многом. — Интересно. А что за работа? — Я таможенный брокер. Работаю в логистической компании "Герлах".       Хольгер усмехнулся: — О, бумажная работа. И не скучно? — Я эти бумажки с юности люблю. Временами там столько интересного можно найти. — С этим, конечно, согласен. Ради этого не грех на работе задержаться. По себе знаю, - несколько виновато согласился Хольгер.       На самом деле тот просто ненавидел бумажную работу. Сын хакера и журналиста готов был рвать и метать каждый раз, когда ему поручали работу с макулатурной волокитой. На первых порах во время работы в "Милтон Секьюрити" Сонни Боман его просто заваливал этой рутиной - не потому что так надо, больше для того, чтобы посмотреть, выдержит ли он или нет. Некоторые сотрудники охранной фирмы даже делали ставки на то, уйдёт он или нет. Для них он и по сей день остается "блатным рыжиком" и "маминым сыном". Хоть Хольгер и не обращал внимание на сплетни, в один день он просто не выдержал и вернулся из Цинкенсдаммского клуба выдохшийся, с ссадинами и разодранными костяшками на обоих руках. От увольнения тогда его отговорила Ида. Ида Фарстад... К счастью для Хольгера, Оскар снова подал голос: — Но я на работе не только бумаги перебираю. Меня периодически дома не бывает.       Хольгер доволько резко его спросил: — Я, наверное, обидный вопрос задам, но ты точно местный? С датским акцентом просто говоришь, потому и спрашиваю.       Агнета сердито шикнула на брата. Оскар, казалось, ничуть не обиделся. — Я в Копенгагене рос. Потом сюда переехал. А как узнал, что я датчанин?       Сестра Хольгера, молчавшая до этого момента, ответила: — У нас тётя - датчанка.       Оскар очень удивился: — Агнета не рассказывала, что у неë есть родственники в Дании. — Она там родилась и выросла. Но обжилась в Лунде. Сейчас на гастролях. — Она поёт? — На скрипке играет.       Оскар кивнул. Хольгер, смотревший до этого, остановил взгляд на красивом серебряном браслете. Аксессуар мило позвякивал на его запястье. Но больше юношу зацепила надпись на нём. — Классный браслет. У меня тоже вещица с латинской гравировкой есть. — Что за вещь?       Хольгер из кармана рюкзака вынул винтажную вещицу. Подарок от мамы на совершеннолетие. — Карманные часы. Только там у меня написано "Vita sine libertate, nihil".       Оскар усмехнулся: — Этот браслет мне на работе подарили как лучшему сотруднику. На заказ делали. — Ах, ну тогда понятно, почему там написано "Первый среди равных"!       Все трое рассмеялись. Потом Оскар неуверенно спросил Хольгера: — Слушай, Агнета говорила, что для тебя это болезненная тема, но... — Я на мотоцикле катался. Не держался за руль, да ещё с закрытыми глазами. Вот и врезался в автомобиль.       Хольгер при собственных словах вздрогнул, будто его только что ударили током. Воспоминания о Телеборьяне, о его улыбке, о боли, которая казалась бесконечной, всплывали перед глазами, как кадры из кошмарного фильма. Хольгер Саландер заглушал страх и боль мыслимыми и немыслимыми способами, от работы до приема таблеток тайком от родных. Отговорку про мотоцикл он придумал для окружающих: в такое просто легче поверить. И расспросами особо донимать не станут - разве что пальчиком помашут и покачают головой. — А работал ты до травмы охранником? - уточнил Оскар. — Почти. Я в охранном агенстве разные функции выполнял. Сейчас их, правда, меньше стало.       Агнета Анника Саландер в разговор мужчин не вмешивалась. Она просто смотрела в окно и думала, как же ей всё-таки повезло. Присутствие Оскара в её жизни не давало повода для тоски. Ей было как-то легче переносить боль от скандального расставания с благоверным. Да и брат, как ей казалось, становился более открытым. Или, по крайней мере, не огрызался. — Агнета, ты меня слышишь?       Та встряхнула головой. Сколько времени ушло на размышления, она не знала. Да и не считала его. — Я на дорогу смотрела. Ты что-то спрашивал? — Думаю, нам надо втроём собраться и посидеть. Так поближе познакомимся.       Агнета ответила с улыбкой: — Я не против.       Хольгер чуть вытянул шею и ответил с намёком на энтузиазм: — Согласен. За стаканчиком спиртного разговор легче пойдёт.       Агнета чуть не расплакалась от умиления. Уж от кого, а от брата она такой контактности не ожидала. А в ней самой постепенно начала просыпаться прежняя любовь к жизни. Смысл жизни в том, чтобы жить. Лично ей для того, чтобы сделать к этому осознанию первый шаг, нужно было сделать две вещи - доехать с братом до больницы и забрать остаток своих вещей с квартиры Рикарда.