Корень зла

      Хольгер провел следующие полдня после убийства Оке Торселля в полицейском участке. Его туда отвезла Агнета, а сама с Эллой Арнтсен отправилась к Пауле Кастен. За это время произошло немало событий. Утром герр Торселль, узнавший о смерти сына, приехал из Линчëпинга в Стокгольм на опознание и за вещами. Они с Хольгером пересеклись, но ничего друг другу не сказали. Отец Оке лишь сказал, что если тот что-то хочет забрать, то без проблем это может сделать. Юному Саландеру из вещей ничего не было нужно. Единственное, что его внимание очень привлекло - это фотография в школьной библиотеке (на ней сам Оке, Хольгер, Элиас Йертссон и парень из шахматного клуба). Потом звонили из больницы, где лежал Микаэль Блумквист: сообщили, что неизвестный пытался попасть в его палату, но ему отказали в доступе. А в полицейском участке ещë пришлось ждать результатов вскрытия. Ян Бублански, Соня Мудиг, Курт Свенссон и Йеркер Хольмберг вместе с юношей сидели в офисе, обсуждая возможные причины убийства и точки соприкосновения. Приход Аманды Флуд было для них спасением. — Пришло заключение эксперта, - сказала она в дверях.       Аманда вошла в офис и положила отчет на стол. Курт Свенссон взял его в руки и, пробежавшись по нему глазами, возмутился: — Задушил полиэтиленовым пакетом? Вот так просто? Ни отравления, ни ударов - как так?! — В кармане брюк погибшего ещë нашли клочок бумаги. Что-то между азбукой Морзе и художественной самодеятельностью.       Атмосфера в кабинете была напряжённой. Мало того, что убийца никаких следов не оставил, так ещë и подкидывает им ребусы. Как будто переодевания Фриды Эйландер в костюм Кармен недостаточно! — Замечательно. Академик над нами откровенно издевается, а мы в тупике. И у нас ни одного подозреваемого, - ругнулся Йеркер.       Ян Бублански откинулся на спинку стула, но ничего не сказал. За свою карьеру он повидал не мало, но это дело оказалось самым сложным из всех. Речь шла не только о наркоторговле, но и о личных счетах. Кто-то очень хотел поквитаться с журналистом или хакершей. Непонятно только, за что. За приговор суда, разрушивший жизнь? Из-за профессиональной конкуренции? Из ревности? — Не могу сказать, что по Микаэлю Блумквисту, но у Лисбет Саландер врагов было предостаточно. Придется поднимать все дела, в которых она фигурировала как консультант.       Йеркер Хольмберг и Курт Свенссон горестно вздохнули. Лисбет Саландер сотрудничала с ними не один год, иногда без спроса влезая в чужое дело. Дел, которые стокгольмская полиция раскрыла с еë помощью, не меньше тысячи, и придется потратить не одну ночь в архиве, чтобы разгрести их. Тягостные мысли прервал приход прокурора Экстрëма с сыном. Экстрëм-отец с виду был не возмутим, но в голосе сквозило напряжение. — Ян, это уже ни в какие ворота. У вас четыре трупа, а убийца гуляет на свободе.       Ян Бублански взаимодействовать с прокурором Экстрëмом не любил. Каждый раз, когда тот вмешивался в работу полиции, ему хотелось послать его к черту. А то и дальше. — Рикард, мы работаем. Ищем убийцу. Я на пенсию хочу уйти с чистой совестью.       В разговор посчитал нужным вмешаться Рикард Экстрëм-младший: — Вы же вроде арестовали Саландер.       Отец строго осадил сына, но от этого толку не было. Хольгер знал, что несостоявшийся зять провоцирует его. Наверное, если бы не обращенные к прокурору слова Бублански, он бы сказал пару ласковых бывшему жениху сестры. — Это не Лисбет Саландер. У неë алиби на момент каждого из убийств. А ДНК убийцы не совпадает с еë. — Тебе не кажется, что ты к ней просто привязался, Ян? Посмотри трезво. Она вполне могла убить Рольфа Польссона и Маркуса Бëнфальта. Для каждого из убийств у неë был мотив. То, что она не оставила следов, не удивительно, - с явным раздражением парировал Рикард-старший.       Ян Бублански прикусил губу. Слова прокурора Экстрëма задели за живое. Он не просто начал испытывать к Лисбет Саландер симпатию после расследования дела Залы. Бублански к ней в некотором роде привязался как к коллеге. Уходящий в скором времени на пенсию полицейский считал, что с хакерши многим его подчинённым стоит брать пример. Была бы возможность, он бы предложил ей место в полиции в качестве технического консультанта! В то, что Лисбет Саландер убила бывшего парня дочери и главного недруга из Линчëпинга, Бублански не верилось. Слишком просто получается. — Повторюсь: у неë есть алиби. На момент убийства Маркуса Бëнфальта Саландер была с фру Эйландер в ночном клубе. Мама погибшей девочки напилась и чуть не стала жертвой сомнительных мужчин. А на момент убийства Рольфа Польссона - на кладбище. Ходила на мамину могилу.       Рикард Экстрëм-старший нахмурился и уточнил: — А с ДНК что не так? У неë ведь черные волосы. — Еë естественный цвет волос - рыжий. И экспертиза это доказала. А образец черных волос, найденный на трупе Бëнфальта, следов краски не содержит.       Экстрëм-отец и Экстрëм-сын переглянулись. Прокурор спросил: — И что мы имеем? — У убийцы два мотива. Первый - прикрыть наркоторговлю в Линчëпинге. — А второй? — Отомстить Саландер. — И кто это может быть?       Бублански оставалось развести руками. Рикард Экстрëм-старший всегда умел форсировать события. — Кандидатов на роль мстителя выше крыши. Поэтому ищем.       Хольгер на протяжении всего спора молчал. Пока Бублански жарко спорил с прокурором, его осенило. Полиция на протяжении этих дней искала ответы в прошлом Микаэля Блумквиста и собиралась то же самое сделать с Лисбет Саландер. По отдельности. Сыщики не приняли во внимание то, что родители двойняшек работали несколько раз в тандеме. Если обратить внимание на дела, которые журналист и хакерша раскрывали совместно, ареал поиска значительно сужается. — А мы не туда завернули, - отчетливо сказал Хольгер в пустоту.       Все посмотрели на парня, отчего тому хотелось съежиться. Так на него смотрели одноклассники, когда учительница не смогла подобрать слова по поводу его сочинения на тему "Как я провел лето" и потребовала, чтобы в школу пришла мама. — Что ты имеешь в виду? - спросила Аманда Флуд. — Мы допустили ошибку. Надо рассматривать родителей не по отдельности. А вместе.       Рикард Экстрëм-младший презрительно фыркнул, а его поджал губы. Полицейские переглянулись между собой. В глазах Мудиг и Бублански появилась тень сомнения. — Хочешь сказать, что убийца хочет отомстить им обоим? - спросила Соня. — Почему нет?       В офисе повисло молчание. Хольгер, осознав, что никто ничего не понял, подкатил на коляске к доске. Из внутреннего кармана куртки он достал распечатанные до выхода из дома фотографии. Снимок бывшего парня Агнеты был примагничен в первую очередь. — Первым погиб Рольф Польссон. Убийца его шандарахнул стеклянной бутылкой по башке. Считается, что отец его убил в состоянии аффекта во время драки. — И что? - спросил с ехидством Рикард Экстрëм-младший.       Сына снова осадил отец, а Хольгер сделал вид, что не заметил подкола, и обратился к публике: — А никому не кажется странным, что убийство в состоянии аффекта произошло через три дня после конфликта?       Полицейские задумались. Соня Мудиг ответила задумчиво: — За три дня убийство вполне можно спокойно спланировать. — Именно. И подставить он мог кого-угодно. У Польссона было достаточно недоброжелателей. Но выбор пал на Микаэля Блумквиста. Почему?       Курт Свенссон (утверждал, что убийца хотел обставить всë как семейную ссору) и Йеркер Хольмберг высказались (утверждал, что кто-то хотел дискредитировать журнал "Миллениум"). Соня Мудиг ответила, прищурившись: — Хотел выманить Лисбет. Знал, что, несмотря на сложные отношения с Микаэлем, она приедет.       Хольгер кивнул и прикрепил магнитом к доске фото Фриды Эйландер. Прямо под фотографией Рольфа. — Итак, маму он выманил. Она начала работать, но пробыла тут недолго и уехала в Гëтеборг. — Ему это не понравилось, и он убивает Фриду Эйландер, - продолжил Курт Свенссон. — Фрида пошла в театр с Агнетой и Ниллой. Она покупала билет в бельэтаже, но никому ничего не сказала. В оперном театре, судя по всему, нашла или поняла что-то важное и предложила Агнете встретиться во время антракта. Но убийца перехватил Фриду. — Видимо, предложил под благовидным предлогом отвел на балкон. Разговор перешел в борьбу, и он сбросил еë с балкона, - предположила Аманда Флуд. — Причем подстраховался. До похода в оперу убийца встречался с Оке Торселлем и каким-то образом украл у него рубашки. Спрыгнул, обмотал ими голову Фриды и донес еë до скамейки. Обставил так, что она спит, и пошел обратно.       Рикард Экстрëм-старший с серьëзным видом добавил: — Ещë он сотрудничает со "Свавельшë МК". — Не без этого. Они устроили серию провокаций в городе, чтобы отвлечь внимание от убийства Фриды. Они же пытались забрать документы, с которыми та работала, и убить меня в Окерсберге.       Хольгер взял фотографию Хелен Брандт и повесил напротив предыдущих снимков. Он провел к снимку утопленницы стрелочки и сделал нужные подписи. Бублански продолжил мысль юноши: — Фрида поняла, что Хелен Брандт не покончила с собой. Утопленники не станут оставлять предсмертную записку в файлике для бумаги. — Она пропала через два дня после похода на кладбище. А еë труп нашли через три месяца. И содержание записки про позорную жизнь указывает на то, что она была втянута в грязные дела, - согласился Хольгер. — В торговлю героином.       Хольгеру стоило немалых усилий промолчать. Отец бывшего жениха его сестры порядком раздражал. — И ей же занимался Рольф Польссон. Он знал, где хранятся ящики, и в условленное время позвонил Бëнфальту. А когда поднялась суматоха, решил отвести подозрения от себя и выставить нас с Агнетой стукачами.       Хольгер повесил под фото Фриды снимок погибшего полицейского и провел от него стрелочку к Рольфу. — Теперь по Бëнфальту. Он ушëл в отпуск за свой счет. Причина не только в болячке, которую он подцепил, трахаясь направо и налево. Его уход произошел почти сразу после убийства Польссона. — Бëнфальт вëл дело о походе на кладбище, но быстро его замял, - высказался Курт Свенссон. — Потому что сам был замешан в наркоторговле. В силу своих полномочий он крышевал работу Хелен и Рольфа. — Бëнфальт, вероятнее всего, знал и боялся организатора этой схемы. Иначе бы не предложил встретиться в номере гостиницы, - выдвинула гипотезу Соня. — Именно. Но Бëнфальта убивают гвоздезабивным пистолетом. Жестокий, но в то же время не требующий физической силы способ. И на момент этого убийства мама из города не уезжала.       Бублански высказался со скрытой горечью: — Тогда убийце представилась возможность еë подставить. — Никаких следов за исключением черных волос, вышедшие из строя камеры наблюдения, отсутствие алиби на момент убийства, а мотив - месть за годы унижений и приставания к Агнете - самый что ни на есть идеальный.       Прокурор Экстрëм прикусил губу. Полгода назад, когда Хольгеру сломали позвоночник, он считал того безнадежным. В который раз он убедился, что Саландеры умеют удивлять, и решил, что надо будет поговорить с сыном о возможности перемирия с ними. — В качестве запасного варианта, убийство Рольфа Польссона тоже можно было повесить на Лисбет. Мотив тоже вполне убедителен: ей не нравилось, что он встречался с твоей сестрой. А перевести стрелки на Микаэля можно в качестве мести за то, что не участвовал в вашем воспитании. Тогда бы, к примеру, можно было повесить на неë два трупа, - сказала Хольгеру Мудиг. — Если бы у Саландер не было железобетонного алиби на момент гибели Фриды, еë бы обвинили в тройном убийстве. Как в старые добрые времена, - хохотнул безрадостно Курт Свенссон.       Бублански задумался. Один раз на Лисбет Саландер уже пытались повесить три трупа. Дело было резонансным, про еë жизнь что только ни писали, а Рикард Экстрëм-старший хотел на этом деле продвинуться по карьерной лестнице и чуть не попал под влияние Секции. В этот раз хакершу спасли от тюрьмы три вещи: благонадеждность эксперта, алиби и сотрудничество с полицией. Хольгер в это время подвинулся вправо от фотографий, взял красный маркер и размашистым почерком, большими буквами написал "АКАДЕМИК". Надпись выглядела до жути некрасиво. Но до красоты ли сейчас? — Наша девчачья банда выяснила, что убийца именует себя Академиком. А что нам про него известно? Давайте порассуждаем.       Полицейские активно включились в обсуждение, вспоминая обстоятельства каждой гибели. Первой высказалась Аманда Флуд: — Он знает латынь. Значит, работает в сфере медицины, истории, филологии или юриспруденции. — Отлично. Дальше? - воскликнул Хольгер.       Вторым решил высказаться Йеркер Хольмберг: — Использует нафталиновые шарики. Значит, очень трепетно относится к внешнему виду. — Вот! Чистоплотен до усëру. Ещë?       Третьим в очереди оказался Курт Свенссон: — У него черные волосы. Он брюнет с рождения и волосы не красил.       Хольгер кивал, записывая на доске каждую деталь. В это время высказалась Соня Мудиг: — Водит внедорожник. Такая машина указывает на статус человека и его любовь к комфорту. — У него вторая положительная группа крови, - подсказала вслед Аманда. — Замечательно, у нас почти картина маслом.       Рикард Экстрëм-младший стиснул зубы, но промолчал, засунув руки в карманы пиджака. Йеркер снова высказался: — Он гурман. Возможно, бывал во Франции. Пастис и камамбер делают там.       Последним высказался сам Ян Бублански: — Вероятно, он служил в армии. Азбука Морзе нужна в основном военным. Или, может, он любит баловаться с радио.       Хольгер ликовал, дописывая детали на доске. С каждой секундой его с головой накрывал былой азарт. — Вуаля! У нас почти готов портрет преступника. Это образованный брюнет со второй группой крови и положительным резусом, представитель среднего или высшего класса. Он метросексуал, имеет армейское прошлое. Путешествия являются частью его жизни - пока непонятно, в качестве отпуска, работы или всего вместе. По профессии, вероятнее всего, он либо медик, либо юрист. — А филологию с историей что, выбрасываем на помойку? - фыркнул сын прокурора.       Хольгер посмотрел пристально на несостоявшегося зятя. Он примерно прикинул, что можно будет сделать, если тот его доведет до белого каления. Ударить, может, и нельзя, но за яйца схватить выскочку он в состоянии. Но не сейчас. Потом. — Я этого не говорил. Работники медицины и юриспруденции просто у общества в фаворе и зарабатывают неплохо. И идеальная внешность там имеет значение. Медики и юристы везде нужны, даже в армии. — Хорошо. С убийцей примерно все понятно. А с предками канитель к чему? - вмешался Курт Свенссон.       Хольгер с каждой минутой чувствовал былой кайф. Перед его глазами был почти весь пазл. — Всë проще пареной репы. Что у нас с отцом? Его подставили, обвинили в убийстве Рольфа Польссона и приговорили к семи годам тюрьмы. Сам по себе приговор - уже пятно на личной и профессиональной репутации. Если взять ещë и покушение, то он вообще не должен был выйти на свободу.       Полицейские нахмурились. Все поняли, что к чему. — А если бы ему удалось подставить Лисбет, то все бы пошло по тому же сценарию, - произнесла Соня.       Хольгер повесил по разные стороны от надписи "Академик" фотографии родителей. От них вниз он провел стрелочки и начал писать имена родственников. — В понимании убийцы, родители станут чуть ли не диссидентами. Их арестуют и отправят по тюрьмам с билетом в один конец. А дальше пойдет цепная реакция из сломанных судеб, но остановимся на главном. Начнем с родни по отцовской линии. Эрика Бергер обанкротится, так как никто не захочет покупать журнал, в котором печатался "убийца". Анника Джаннини тоже потерпит крах на профессиональном поприще - сестре "убийцы" не доверится ни один клиент. Пернилла Сало будет считаться дочерью "убийцы", и этот факт серьезно подорвет карьеру еë мужа. — А по маминой линии родни-то не так уж и много, - съязвил прокурорский сын.       Курт Свенссон посмотрел на будущего политика с осуждением. Хольгер продолжал: — Немного. Но последствий никто не отменял. Во-первых, Рогер Линд. Он с детства болеет астмой, кроме нас у него больше нет родственников. Более того, Рогер имеет привычку мухлевать в принятии лекарств. Не будет мамы - его от шока хватит приступ. Во-вторых, Эллен Касперсен. Еë музыкальная карьера после обвинения мамы обречена.       Хольгер, конечно, мог взять ещë тетю Петру и тетю Саскию. Но не стал. С Петрой Мортенсен он отношения не поддерживал, а с Саскией Аббинк виделся примерно раз в полгода. Выставлять напоказ личное рыжей сорвиголове не хотелось. — А если взять вас с Агнетой, то на лицо суицид. Обвинение родителей вкупе со скандальным расставанием может толкнуть совсем юную, неопытную девушку на необдуманные поступки. Тогда бы газеты пестрили заголовками вроде "Опозоренная невеста спрыгнула с крыши" или "Дочь убийц ушла в царство Морфея безвозвратно", - подметил Йеркер Хольмберг.       Хольгер без эмоций дополнил: — И, если верить логике убийцы, то и меня можно приписать к суицидникам. Все бы списали на расшатанную после плена психику и инвалидность.       В кабинете снова повисло молчание. Бублански хотелось поскорее пойти домой и выпить. Дело пахло керосинищем. — Да уж. Что же это за душегуб, решивший избавиться от вашей семьи одним махом? — Очень хитрый и расчетливый душегуб. Который, судя по всему, некоторое время следил за этим, - задумчиво ответил Хольгер — А с чего ему за вами следить, если его цель - родители?       Вопрос прокурорского сына заставил всех обратить на него осуждающие взгляды. Хольгер был полицейским за это мысленно благодарен. — С того, что в номере Оке Торселля, убитого вчера, был найден ноутбук. А на нëм были фотографии со студенческой регаты. И некоторые из них, скорее всего, были удалены. — Регаты? У нас что, убийца еще и спортом занимается? - опять съязвил прокурорский сын. — Университеты Лунда и Уппсалы славятся своими сборными по академической гребле. Между ними ежегодно устраивается регата. Кстати, Рикард, мы ж на ней с тобой и познакомились, верно?       Подкол Хольгера вызвал смешки у Йеркера и Курта. Они не знали всех подробностей инцидента, но шутили между собой, что "Саландеры знают, с чего начать знакомство". Рикард-младший лаконично ответил: — Ну да. Было дело. — Самое замечательное событие за все мое студенчество, если честно! Скажи мне, Рикард, сколько денег родители отвалили, чтобы тебе так красиво вправить разбитый нос? — Давайте вы будете потом решать личные вопросы. Хольгер, то есть, ты хочешь сказать, что убийца учился в Уппсале или Лунде? - вмешался Бублански, предчувствуя мордобой. — Утверждать не могу. Ежегодную регату посещают не только студенты и преподаватели. Но в том, что он там был, я не сомневаюсь. И если несколько фотографий с ноутбука Торселля было удалено, значит... — Значит, он засветился. И на одной из регат мог заприметить вас с сестрой, - тихо договорила Соня Мудиг. — Я посмотрел дату, когда были фотки сделаны. Это была регата, на которой Рикард мне фингал поставил.       Прокурорский сын сделал шаг вперед и бросил со злостью: — Оскорбленную невинность из себя не строй! Я дышать нормально смог только через месяц!       Соня Мудиг стукнула по столу кулаком и воскликнула: — Заткнулись оба! Значит, Торселля убили из-за этих фотографий. И подставить Академик уже никого не пытался.       Курт Свенссон ответил, пожав плечами: — Торопился, наверное. Или его охватила злость, что Саландер подставить уже не получится. Или всë вместе.       Бублански попытался вспомнить всë, что связано с линчëпингским журналистом. Вспомнился самый первый допрос. Можно сказать, явка с повинной. — Оке Торселль на допросе утверждал, что встречался у себя с неким Густавом Нюквистом. Готовил какой-то репортаж для "Коррена" про культуру и хотел взять у него интервью. Возможно, Густав Нюквист и есть наш Академик. — Только имя, возможно, вымышленное, - с усмешкой заметил Курт. — А светлые волосы и усы - маскарад, чтобы отвлечь наше внимание, - закончил за него Йеркер. — В любом случае нужно проверить каждого человека с этим именем. Йеркер, займись этим. — Сделаю.       Йеркер Хольмберг вышел из кабинета. Хольгер продолжил гнуть свою линию, вспомнив свой последний разговор с ним: — Незадолго до гибели Торселль говорил, что поедет в Лунд освещать очередную студенческую регату для газеты. Надо проверить все электронные и печатные издания, в которых публиковались новости о предыдущих соревнованиях. — Аманда, этим займешься ты.       Женщина хотела уже уйти, но Хольгер жестом еë остановить. — Да, только человечку одному позвоню сейчас.       Хольгер из поясной сумки достал телефон и набрал отчима. Десять минут он слышал одни гудки. Уже когда парень задумался о том, чтобы поднять тревогу, послышался несколько хриплый возглас: — Слушаю. — Рогер, ты опять лекарства не принимаешь? - со вздохом спросил отчима Хольгер.       Парень прислушался к шуму в трубке. Мужские голоса, тихое журчание воды, струи из душа... Он предположил, что Рогер побывал в фитнес-клубе и сейчас собирается принять или уже принял душ. И не ошибся. — Хольгер, я сегодня проплыл в бассейне четыреста метров кролем. Если честно, выдохся и только в душевую вошел, - с усталостью и досадой произнес мужчина.       Юный Саландер опустил глаза и вздохнул. Рогер Линд не любил, когда ему про лекарства напоминают. Он вообще не любил говорить о своей болезни ни с кем, кроме мамы. — Прости. Думал, что тебе опять скорую придется вызывать.       Рогер усмехнулся (он был человек не злопамятный): — Второй раз за полгода? Не дождетесь. Кстати, тебе стоит плаванием заняться. Мышцы развивает, укрепляет суставы, улучшает кровообращение и мозговую активность. Благотворно влияет на психику и улучшает сон лучше всяких антидепрессантов.       Хольгер усмехнулся уголком губ. После того, как его в больницу привезли, Рогер Линд приезжал к нему и маме. Маму он мягко отчитал за голодание длиной в несколько дней, даже проследил, чтобы она поела. Хольгера же он пытался поддержать, как мог. Врачи в больнице тоже Саландеру говорили о пользе плавание, но тот после выписки на этот совет забил. Хольгер Драган Саландер и сейчас не особо верил, что занятия в бассейне помогут ему вычеркнуть из жизни месяц ада. — Спасибо, я подумаю. Как себя чувствуешь? - решил сменить тему разговора парень. — Рекорд сегодня поставил. Мама твоя меня похвалила сегодня. Покапала, правда, на мозги с вопросами про самочувствие, но потом успокоилась.       Хольгер после этого поставил телефон на громкую связь. — Слушай, тут дело одно есть. И женщине задачу облегчишь, и со скуки не помрешь.       Аманда усмехнулась, а Рогер помолчал минут пять, потом подал голос. — Ты меня заинтриговал. Рассказывай.       Хольгер так и знал, что не прогадает. Его отчим будет браться за любую работу, лишь бы не поддаться хандре после выписки. — Нужно проверить печатные и электронные издания газет "Эрго" и "Лундагард". Особое внимание надо уделить новостям про ежегодную студенческую регату.       Рогер, может, не обладал фотографической памятью, как его жена, но на свою не жаловался. — Хорошо. Издания за какой промежуток вас интересуют? — Тут можно разбить по двум промежуткам. Первая регата по академической гребле состоялась в 1992 году. Значит, надо смотреть издания девяностых или двухтысячных годов. Точные рамки не скажу.       Бублански добавил громко: — Наш подозреваемый - брюнет средних лет, но мы ничего о нем не знаем. Он мог учиться в Уппсале или Лунде. Если да, вполне возможно, что он состоял в команде университета по академической гребле. — Понял. А второй какой промежуток? — С этим уже полегче. Нужны издания за период нашей с Агнетой учебы. Про него, может, не писали, но он мог засветиться на фотографиях, - закончил Хольгер. — Думаешь, он посещал соревнования по академической гребле? - уточнил Рогер с опаской. — В этом я уверен. И у меня почти нет сомнений, что он был на регате, после которой я потом неделю ходил с фингалом.       Рогер хохотнул: — Такое сложно не запомнить, Хольгер. Твою "красоту" ни один тональник замаскировать не мог.       На Хольгера накатила ностальгия. Через два дня после возвращения с регаты невеста его потащила в магазин косметики. Там они перепробовали все тестеры, какие были в ассортименте, но ничего не получилось. Либо цвет тональника в глаза бросался, либо недостаточно закрывал синяк. Хольгера мать подвергла допросу с пристрастием, когда приехала в гости. Рогер же его, наоборот, хвалил за то, что заботится о сестре. — Ладно, не хворай. Поеду в больницу, отца проведаю, - попрощался парень. — Как будут новости - отпишусь. Только будь осторожен. — Обещаю не совершать одиночных вылазок. До связи.       Разговор прервался. Бублански отпустил подчинённых и вышел сам. Прокурор Экстрëм тоже ушел в коридор. В кабинете остались только Хольгер, проверявший вещи, и бывший жених его сестры. — Слушай, а это нормально, что человек в твоем... состоянии зарабатывает гроши, сидя за компьютером? - спросил Рикард Экстрëм-младший, преградив путь несостоявшемуся шурину.       Хольгер поднял свой тяжелый взгляд на ненавистного гребца. — Что тебе нужно, Рикард? У меня нет ни времени, ни желания с тобой цапаться.       Хольгер хотел объехать прокурорского сына, но не получилось. Тот снова преградил ему путь и, наклонившись, произнес вкрадчиво: — Никогда не думал, что инвалидность может ТАК вправлять человеку мозги. — А я не думал, что человек, который трещал по телеку про равенство полов и помощь женщинам, до полусмерти изобьет пассию просто потому что она его достала.       Рикард стиснул зубы, чуть не рыкнул. Брат бывшей невесты за словом в карман не лез. — Хольгер, а ты не думал о том, чтобы журналистом стать? Рот у тебя вполне замечательно работает, - спросил Рикард, обойдя Хольгера.       Тот не ответил. Терпение начало кончаться, когда прокурорский сын оперся руками на коляску. — Меня работа в "Милтон Секьюрити" устраивает, - ледяным тоном ответил Хольгер.       Рикард перестал облокачиваться на коляску и снова встал перед Хольгером. — Зря ты в рассчет журналистику не берешь. Язык у тебя подвешен. Ты харизматичен, раз до травмы на тебя девчонки вешались. Более того, ради сенсации можно не только ртом поработать.       Хольгер сглотнул. На лице не дрогнул ни один мускул, а в душе разражалась настоящая буря. Ради многих вещей можно поработать "не только ртом". Рикард продолжал: — Нет, я серьезно. Ниже пояса ты всë равно ничего не почувствуешь, всë, что потребуется - это лечь на живот и штаны снять. Может, тебе премию дадут за подставленный зад.       Это была последняя капля в чаше терпения Хольгера. Дождавшись, когда Рикард выпрямится, он схватил его за мошонку и резко потянул. Сын прокурора взвыл от боли. — Саландер, ты чего?! Обиделся, что ли?!       Хольгер скротум противника не отпускал. Он его тянул вниз, крепко держа. — Обид нет. Просто сделаны выводы. Очень забавно наблюдать, когда тупое думает, что оно хитрое. — Саландер, ты совсем охренел?! Я сейчас полицию обратно позову! Хороших людей за яйца трогать - это уже беспредел!       Хольгер с маниакальной улыбкой наблюдал за страдальческим выражением лица противника. Резко скрутив его мошонку, он протянул: — Хорошему человеку, Рикард, бывает стыдно даже перед собакой. А я что-то не видел, чтобы тебя хоть раз совесть мучила.       Рикард Экстрëм-младший снова взвыл. Чуть придя в себя, он прошипел: — Ты кем себя возомнил, а? Думаешь, я не узнаю, что за мужик ошивается рядом с Агнетой?       Хольгеру хотелось рассмеяться, но он сдержался. Чертов собственник и манипулятор. Очередная скотина, ненавидящая женщин. — А какое тебе дело до моей сестры? Она не ребенок, у неë своя жизнь, и отчитываться перед тобой не обязана. — Это дело чести! Агнета Саландер - моя невеста! - возопил прокурорский сын.       В ответ будущий политик получил новую порцию боли. Хольгер со всей дури дернул скротум противника. — Бывшая невеста, Рикард. Агнета к тебе не вернется. Уровень самоуважения зашкаливает. — Это мы ещë посмотрим! - заорал младший Экстрëм.       В ответ последовала очередная порция боли. — Пожалуйста, дай мне ещë один шанс, и я смогу разочаровать тебя ещë сильнее. Ты же не хочешь, чтобы пресса обсуждала, как инвалид без анестезии кастрировал звезду политики?       Хольгер отпустил скротум Рикарда, со скрытым удовольствием наблюдая за его реакцией. Сын прокурора отпрянул от несостоявшегося родственника. Он ожидал от него покорности, затравленности, но нет. Хольгер Саландер пристально изучал противника, пока тот не дал деру из офиса. В дверях промелькнул Бублански (который, судя по всему, наблюдал за разговором) и с усмешкой показал большой палец. Юноша едва заметно кивнул: он был доволен, несмотря на тяжелый день.