Часть 1

      Жарко, хоть каюта едва ли прогревалась до двадцати градусов. Холодный воздух студит лёгкие, голубая подсветка стен белит покрытую испариной грубую кожу, серый глаз смотрит в низкий потолок неподвижно, долго, вымученно, пока его тёмное очертание не начинает размываться. Короткий вдох и долгий выдох — крепкая грудная клетка медленно опадает. Реальность, ставшая за время ночным кошмаром, уходит в дымку сознания.       Капитан Леви Аккерман приподнимается в измятой постели и садится, ставя босые ноги на гладкий пол. На цепочке тихонько бренчит военный жетон — его личный ошейник. Спутанные волосы падают на глаза, Леви лениво зачёсывает их назад и горбится. Невидимые руки ложатся на опущенные плечи, тяжесть клонит к полу и нависает сверху чёрным туманом. Капитан сидит неподвижно с минуту, затем постукивает титановым пальцем-протезом по коленке, одевается в форму, натягивает глазную повязку и с трудом встаёт на ноги. Голова пуста, но невероятно тяжела, тело наливается свинцом, клонит в сон, но Леви не хочет возвращаться к тем, кто оставил его много лет назад. Не хочет вспоминать их взгляды, их голоса, улыбки… Леви хочет забыть их, чтобы больше не видеть, как смерть, ехидно скалясь, уродует прекрасные образы, превращая их в бесформенные кровавые сгустки. Он подходит к двери, задерживается на мгновение, отчего-то хмурится и выходит из маленькой тихой комнаты.       Мягкий приглушённый свет льётся с потолочных светильников, окрашивая белые стены в золото. Ещё ночь. Всё ещё ночь, здесь она не заканчивается никогда. Стелла «спит». В коридорах почти пусто, лишь изредка проходит мимо несущий дежурство, быстро отдаёт честь и ускользает прочь. Капитан останавливается возле большого окна и устремляет взор в космическую пустоту, всегда разную, но в то же время всегда абсолютно одинаковую. Бесконечная тьма с вкраплениями серебристых звёзд. Простор, несравнимый ни с чем, он завораживал и пугал одновременно. Простор, который люди давно начали захватывать, расползаясь подобно тараканам от планеты к планете. Но на любого таракана всегда найдётся баллончик с дихлофосом. Леви переводит взгляд на своё полупрозрачное отражение в стекле — единственный потухший глаз, изуродованное шрамами нескончаемых битв осунувшееся лицо и ставшая его пожизненным спутником усталость, отпечатавшаяся на коже сеточкой тонких морщин. От собственного вида становится тошно. Пустота больно сдавливает грудную клетку, и капитан спешит отвести взгляд. Она внутри него, от неё не избавиться. Тело вздрагивает, Леви резко разворачивается и быстрым шагом устремляется вдоль по коридору.       Автоматическая дверь с протяжным шипением отъезжает в сторону, приглашая новоприбывшего на мостик. Здесь как всегда людно и шумно, Леви жмурится от яркого света и с наслаждением впитывает звуки жизни. Сидящий в кресле главнокомандующего мужчина оборачивается через плечо и бросает на капитана внимательный взгляд голубых глаз.       — Не спится? — вопрошает он, и на его серьёзном лице возникает еле заметная улыбка.       Леви вяло кивает и подходит к нему. Тут же бесшумно возникает майор Зоэ с двумя кружками и отдаёт одну Леви, будто знала, что он придёт.       — А чая нет? — Аккерман нюхает синтетический кофе и кривит лицо.       — Закончился, — докладывает та и с невиданным спокойствием отпивает из своей кружки.       Закончился чай, а Леви кажется, что закончился он сам, исчерпал себя всего, без остатка. Он делает глоток кофе и тяжело вздыхает — кисло и горько, прямо как их будущие перспективы. Оставалось надеяться, что в той колонии, к которой они сейчас прокладывали путь, найдётся немного заварки, если, конечно, колония ещё будет существовать к их прибытию.       — Эрвин, как обстоят дела?       Смит кладёт ногу на ногу и подпирает щёку правой рукой — металл протеза издаёт еле слышный скрежет.       — До точки высадки ещё восемьдесят часов, время на подготовку у нас есть, но не думаю, что оно есть у Центавры. — Эрвин замолкает ненадолго и с напряжением в голосе заканчивает: — Прошло уже семь часов, как они выходили на связь последний раз.       Леви водружает локоть на спинку кресла и задумчиво всматривается в тёмную дымящуюся жидкость в кружке. Люди, как и предполагалось, оказались не единственными разумными существами во вселенной. Потакая своей алчности и прикрываясь возвышенными речами о развитии науки, они всё больше уходили вглубь космоса за пределы солнечной системы. Они не только расширяли свои границы, заселяя пригодные для жизни планеты и губя своим присутствием естественную экосистему, но и опустошали ресурсы тех, на которых существование было невозможно. Одна колония строилась за другой, появлялись и полностью искусственные, на орбите какой-нибудь значимой звезды или спутника, пока человечество не столкнулось с главным препятствием. Их назвали «Хиллды» — существа, не похожие ни на один ранее изученный вид, монстры, обладающие высоким разумом, необычайными способностями к выживанию и отличающиеся крайней жестокостью. Но, несмотря на явную угрозу со стороны раннее неизученного вида, межзвёздная коалиция отвергла предложение по закрытию программы по осваиванию космоса. И таким образом, с подачи кучки ненасытных толстосумов началась затяжная межвидовая война, уже унёсшая миллионы человеческих жизней.       — Эх, если бы мы только могли совершить прыжок в гиперпространство, — мечтательно вздыхает Ханджи и отдаёт кружку с недопитым кофе Эрвину, — сэкономили бы кучу времени.       — Уровень заряда Стеллы слишком низок, — Эрвин нюхает кофе и ставит кружку на подлокотник, — нам не хватит энергии, чтобы войти в пространство, да и топливо практически на нуле.       — Да-да, знаю, — отмахивается Зоэ и закрывает правый глаз — левого она давно лишилась.       — До заправочного пункта дотянем? — Леви открывает в воздухе голографическую карту и парой взмахов ладони смещает её в сторону до мигающего зелёного кружка с надписью «Хорго-V» возле него.       — До ближайшего чуть меньше сорока двух часов. Если не наткнёмся на патруль хиллдов, то доберёмся.       Эрвин хмурит широкие брови и окунается в напряжённую задумчивость. Если они встретят врага до того, как звёздный крейсер придёт в полную боеготовность, то не велик шанс, что они смогут отбиться.       — Центавра — важный экономический и стратегический центр, мы не можем позволить себе потерять её.       — Я знаю, не переживай, — Леви трогает Эрвина за плечо и ставит кружку на подлокотник.       — Прости, что снова взваливаю всё на твои плечи, — извиняется Эрвин, и тень печали касается его уставшего лица.       — Я уже привык, — бросает капитан и, желая спокойной ночи, уходит с мостика.       Вечно подвергать свою жизнь и жизнь его товарищей смертельной опасности давно стало его обыденной привычкой. ***       — Этой миссии присвоен гриф особой важности, мы не имеем право провалить её! — Леви с выпрямленной в натянутую струну спиной медленно ходит вдоль рядов солдат, стоящих по стойке смирно. — Для кого-то из вас она станет последней, но даже ваша смерть должна принести пользу! В этот раз командование отрядом сухопутных войск беру на себя я лично. Командующим в отряде Марионеток назначается младший сержант Арлерт.       Люди шепчутся, и десятки пар глаз мигом устремляются на молодого юношу в первом ряду. Имир присвистывает и мгновенно съёживается под мрачным взглядом капитана. Саша наклоняется, чтобы лучше разглядеть товарища. Леви шлёпает её ладонью по лбу, и та мигом встаёт на место. Армин вздрагивает и испуганными голубыми глазами взирает на Леви.       — Капитан, я… — подаёт голос он и делает шаг вперёд.       — Приказ не обсуждается, — тут же пресекает возражение Леви и тяжёлым взглядом смотрит на подчинённого. — Сейчас важно использовать любые ресурсы. Если ты не готов взять на себя ответственность, то тебе не место в армии.       — Но Эрен… — Армин не договаривает, косит взволнованный взгляд на друга, но Йегер остаётся неподвижен, будто изваяние из камня, только грудь вздымается и опадает в такт дыханию, да иногда моргают устремлённые вперёд нефритовые глаза.       — Возьмёшь Марионетку Бертольда, — продолжает тем временем Леви. — У вас на подготовку три дня. Чуть позже майор Зое подробнее опишет план действий. На этом всё, все свободны.       Солдаты отдают честь и разбредаются.       — Марионетка Бертольда не послушает меня, — совсем тихо вздыхает Армин, но капитан слышит каждое его слово.       Эрен молча разворачивается и делает несколько шагов к выходу.       — А, Эрен! — зовёт его Арлерт, но тот даже не замедляет шага.       Капитан сжимает челюсти и исподлобья смотрит на подчинённых. Сделать Арлерта командующим Марионеток предложил Эрвин, но сам Леви ни на секунду не усомнился в правильности такого решения. Йегер был одним из лучших пилотов и обладал огромной силой, но на поле боя, когда от твоих действий зависели жизни других, в первую очередь важна была командная работа и слаженность действий всех членов отряда. Йегер совсем не подходил на роль лидера.       — Йегер! — строго окликает Леви, и Эрен тут же останавливается. — Сделай лицо попроще, не на поминках.       Эрен оборачивается, одаривает капитана язвительной улыбкой и уходит прочь, игнорируя своих товарищей. Леви цыкает и скрещивает руки на груди. Тяжкий груз ложится на его сердце, а отравляющие разум мысли вьются над головой чёрной дымкой. Ему вновь пришлось свалить ответственность за их будущее на хрупкие плечи детей. Пусть они и выглядели взрослыми, но они всё ещё были детьми. Если бы только Марионетки не были так придирчивы к выбору пилотов, если бы только ими мог управлять любой взрослый. Леви достаёт жетон и крепко сжимает его в ладони.       А «Звезда» продолжала стремительно нестись вперёд к месту, где в очередной раз оборвётся чья-то жизнь.