Вереница своих и чужих мыслей

      В доме оказалось намного теплее, чем на станции Накано. Естественно!       Пролежать несколько часов без сознания в больнице, а потом ни с того ни с сего выбежать на мокрый снег и порезать себе вены! Идеальная возможность покончить собой! Что ещё Корделия упустила, когда слушала оскорбления со стороны Акане по поводу всего случившегося?       Ей было не так важно.       Корделия попала в тело девушки по имени Тцубе Менэко уже после того, как переродилась в этом мире. Её не волновали ошибки и желания прошлого владельца. Корделии нужны были ответы на другие вопросы. К примеру…       — Ты понимаешь, что могло случиться?! Если бы мы не нашли тебя на той проклятой станции… — восклицала и махала перед ней руками девушка, назвавшаяся Акане. Она была напряжена. Это можно было понять по её осанке и беспорядочным расхаживанием по комнате туда-сюда.       Фамилии Корделия не запомнила, зато помнит, как эта девушка подбежала к ней там, на станции. Двое людей в белых халатах подхватили её тело на руки, погрузив на какую-то переносную доску. Каталку, если выразиться современным языком. И отвезли обратно, в больницу.       — …Тебя чуть поезд…       Так вот что́ упустила Корделия. В любом случае она не собирается слушать упрёки и, занудные обвинения от какой-то соплячки в свой адрес. Каждый раз, что бы ни вырывалось из ротика Акане, всё было ужасно раздражающим. Голова аж трещала от боли.       Если подумать, лучше было остаться в больнице. Там никто не жужжит над ухом и не кричит просто так. Спокойно и тихо. Ах, вот бы и дальше лежать в постели, в беспамятстве. Но прошли сутки и вот она уже в чужом доме, лежит в чужой постели.       Корделия не помнит, как попала сюда.       Помнит мужчину в халате, рядом с ним стояла Акане. Они о чём-то говорили, пока девушка заполняла какие-то бумаги. Почему не остаться в больнице? Там было лучше, чем здесь. Намного просторнее. Ну стены белые, лампа большая. Зато не так шумно. К слову, Корделия была настолько слаба, что не помнила, как попала в этот дом.       — Господи, а что я скажу твоей матери, Тцубе. — неожиданно схватилась за голову Акане и опустилась на колени возле кровати, где находилась Корделия. — Она ведь думает, что ты работаешь ночные смены, снимаешь вместе со мной комнату, всё у тебя хорошо…- слёзы проступили на лице девушки. На ней красовался тот самый желтый кожаный плащ, который Корделия приняла за жёлтую точку. Белый свитер, оранжевый шарф. Вчерашние вещи. Наверно она слишком волновалась о подруге, что забыла переодеться.        — Вместо того чтобы посещать занятия, ты спишь в подворотнях, приходишь домой обкуренная или накаченная наркотиками. — продолжала Акане, закрыв лицо ладонями. Её голос перешёл на яростный шепот. Затем она снова подняла глаза на Корделию и они встретились взглядами. Приступы паники отчетливо читались в её серых глазах. Но Корделия выдержала этот взгляд. Что сказать, женщина никогда никого не боялась. Она пережила и поведала на своём веку столько, что могла выдержать любой взгляд. За исключением того человека. Своего мужа. Тут Корделия была бессильна.       "Она обвиняет меня в том, чего я не совершала, — фыркнула Корделия, буравя её ответным взглядом. Даже каким-то равнодушным. — Мне ещё оправдываться в том, чего я не совершала! Ха, да не бывать этому!"       Чёрные часы на столике пробили два часа ночи. Вздохнув, Акане прекратила борьбу взглядами и поднялась на ноги, слегка шатаясь от усталости. С больницы они приехали домой глубокой ночью, чтобы соседи ничего не заподозрили. Так уж случилось, что знакомая, у которой Менэко и Акане снимали дом жила рядом по соседству и было очень болтливой. Женщина хорошо общалась с матерью обеих девушек. Поэтому сплетни и лишняя головная боль Акане была не нужна. В худшем случае слухи могли достигнуть ушей родителей и тогда прощай свободная жизнь, здравствуй пристальный контроль со стороны обеих мамочек и месяца три без поездок и гулянок с друзьями.       В отличие от матери подруги, мать Акане была очень строгой и придерживалась порядка во всём. Девушка до сих пор не понимает как её мать отпустила на учёбу в другой город, да ещё с такой беспокойной соседкой как Менэко. Сама подруга иногда даже подшучивала над ней по этому поводу, отчего Акане всегда злилась. Её бесила чрезмерная опека матери и тут появился такой шанс вырваться и жить самостоятельно! Но она никак не ожидала, что её лучшая подруга и соседка решит наложить на себя руки. Теперь у неё был один вопрос к Менэко: Зачем она так поступила?       — Ответь мне, Менэко. Почему ты решила покончить с собой? Ты совсем перестала учиться. Деньги, которые мы откладывали на летний лагерь, чтобы поехать с ребятами…их больше нет. Где они, Менэко?!       — Не знаю. — растягивая слова ответила Корделия. Ей не хотелось отвечать. Ведь она действительно понятия не имела на что потратила их прежняя Менэко. И где эта девчонка теперь, Корделию сейчас не волновало. Может умерла, может переродилась как и она, в другом теле в лучшем из миров. Иначе за что ей - Корделии такие испытания?!       Позже, когда дочь Короля свыклась с новым телом, и прошло много лет, возникала у неё мысль, что девчонка могла вполне попасть в тело Юи Комори. Но тогда получается Юи мертва. Когда-то Корделии рассказывали, что есть поверье как «обмен душой» и происходит оно очень щепетильно. Связующие нити души хрупкие. Порой бывают даже тоньше нитей жизни, но вязкие и прочные словно жидкая сталь. Так что в её случае скорее уж второе. Её душа на протяжении многих столетий так отчаянно тянулась и цеплялась за жизнь, что так просто уже ничего не разрушить.        Так или иначе, время вспять не повернуть. Корделия не её муж, чтобы проворачивать с судьбой такой трюк. И тем не менее у неё в очередной раз получилось избежать смерти. Как бы бредово это не звучало.       Она — Корделия, дочь Брая. И теперь она снова переродилась.       В другом мире. Возможно даже без магии. А значит ей придется жить другой, чужой жизнью. Выживать, опять думать своим умом. Ничего не изменилось. Поменялась лишь локация.       Судя потому что́ теперь Корделия узнала от новой подруги, судьба этой девятнадцатилетней девушки Менэко не была счастливой. Она была жалкой и ничтожной.       В кармане брюк Акане что-то зазвенело.       — Это твоя мама звонит! — встрепенулась она, а затем стала светить в лицо подруге экраном мобильного телефона.       Мысли Корделии по прежнему путались. От яркого света ей пришлось прищуриться. Захотелось выбить эту светящуюся штуку из рук нахалки, что то и дело мелькала перед глазами как надоедливое насекомое и действовала на нервы!       Корделия думала о том, как же её раздражает эта девчонка.       — Слышишь? Твоя мама звонит! Ты хоть помнишь, что у тебя она есть, Менэко?       Корделия не сразу сообразила, что обращаются к ней.       "Моя мать уже давно мертва, девочка. — подумала про себя та, которая когда-то управляла королевством и ещё помнила, как в детстве была обделена вниманием своей матери по имени Мёне. — Но я же не могу сказать кто я. Эти чудаки в белых халатах сочтут меня сумасшедшей и что потом?"       — Не отвечай. — прикрыв глаза от усталости охрипшим голосом ответила она. — И хватит светить в меня этой чертовой штукой! — разозлившись Корделия посмотрела на девушку из-под лобья. — Прекрати немедленно, смертная!       Акане ошарашенно уставилась на подругу, но телефон убрала.       — Странно, не помню чтобы ты когда-то так разговаривала. — мрачно ответила девушка, но затем смерила её глазами. — Обычно ты такая тихая. Что наркотики в голову ударили?       Наркотики, хм… Будучи ещё юной, Корделия вспомнила о своём пристрастии к опиуму. В малых количествах для демонов он был почти безвреден. Но в больших, тянул на самый край бездны и опутывал возбуждением вперемешку с бешеным желанием упиться или напиться до потери сознания кровью. Да, баловаться она тоже умела.       Что же до человеческой жизни, скорее всего Тцубе просто прожигала её без оглядки. В Японии таким слабым как она не выжить. Позже Корделия на собственной шкуре узнает, какого ходить в колледж, где тебя все презирают и ненавидят. Так что клеймо не такой как все, заядлой наркоманки уже пришито на ярлыке. Пройдут годы, прежде чем дочери Короля демонов в чужом теле, удастся от него избавиться.       — Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — не выдержала Корделия. — Запомни. Язвить могу здесь только я. — отчеканила она последнее слово. — Смертная.       — Видимо ты сильно ударилась головой.       — Послушай. — вздохнула Корделия, скрестив руки на груди. — Я потеряла память. Понятия не имею, где твои деньги. Да ты мне всё рассказала. Но я в сотый раз говорю, читай по губам — не помню.       Прекрасно. Вранье про потерю памяти может сработать.       — Как удобно. Но откуда мне знать, что ты не врешь? — скептически сузив глаза, спросила Акане. — Может ты специально притворяешься. Хочешь уйти от ответственности. Неделями не появляешься на квартире, а потом звонишь мне и говоришь, как тебе плохо. Шлешь предсмертную записку, а я тут должна тебя по всему Токио разыскивать?!       Корделия была в бешенстве. Внутри всё кипело. Ну почему ей досталось это тело?! Черт бы побрал всех людей в этом мире! Без магии и других миров. Ещё теперь эта смертная девчонка что-то от неё хочет. Она ещё и спрашивать что-то вздумала.       "Идиотка".       — Можешь не верить. Я не собираюсь повторяться. — Продолжила она охрипшим голосом — Если это всё, что тебя интересует, предлагаю лечь спать и на ясную голову поговорить. Я устала. Моё тело подверглось стрессу и…       — Причем этот стресс ты сама себе устроила! В том числе и мне!       Обе со злостью смотрели друг на друга.       Сон. Корделии нужен всего лишь сон. Только так можно привести мысли в порядок. Иногда в молчании рождается смысл. На том и решили.       — Ладно. — Не выдержала Акане. — Спи. Если понадоблюсь, я в соседней комнате. У меня накопилось много работы по учебе. Нужно доделать пару эскизов.       Корделия ничего не ответила, только укрылась мягким синим одеялом. Уже готовая заснуть, она услышала как Акане остановилась на выходе, сказав:       — Разумеется, о ночном визите в больницу я ничего не скажу твоей матери. У неё больное сердце. Я же не демон какой-то чтоб её так мучить в отличие от тебя. Так что отдыхай. А завтра мы поговорим и посмотрим, что с тобой делать дальше.