Весенний тлен

≪ °❈° ≫

О, внемли ты шёпотам разложения в ночи,

Что витают в мартовском воздухе в тиши.

Под покровом почвы тёмной, в гнили мёртвых королей,

Тлеет прежнее величие минувших дней.

Этот запах — не фимиам, не жизни торжество,

А предсмертный аромат — вот истинное божество.

Этот хмель — последний дар ушедшей в мрак зимы,

Пир для червей голодных, что проснулись из тьмы.

Взгляни — на ветке голой, в проталине сырой,

Пробивается крокус своей бледной головой.

Не к жизни — нет, к тщете, к напрасной суете,

К побегу из могилы в грядущей темноте.

Его цвет — не фиалки стыдливой нежный взор,

А лик больной надежды, что терзает дух с тех пор.

Он жив — но в этом жизнь ли? Иль только лишь мираж,

Чтоб ясней была осенью всевластной смерти страж?

А соловьиха в сумерках — не певица страстных сцен,

А глас Немезиды, что о тленье возвестила в тень.

Её трель — не надежда, а надгробный плач и стон

по тем дням, что канули в забвенье, словно сон.

Она поёт для призраков в сирени бледной дымке,

О несбыточных мечтаньях в этой призрачной картинке.

И душа моя, как почва, холодна, но не пуста,

В ней ростки тоски зелёные взошли из полотна.

О, весна! Не смейся жизнью — прозрела я твой ложный стан,

Ты — лишь бледный призрак смерти в алых покрывалах ран.

Твой расцвет — лишь маскарад, пир во время чумы,

Где под маской юной жизни таятся гроба тьмы.

Так войди же в душу, Весна, со всей своей тоской,

С этим горьким ароматом, с этою больной мечтой.

Стань моею вечной пыткой, моей тайной и судьбой,

Ибо в твоей надежде — отблеск вечности немой.

И цвети, цвети пышнее в этом сердце, как в гробу,

Озаряя смертным светом бесконечную борьбу.

≪ °❈° ≫