Глава 1

Мишель

      Сейчас девочка находилась в небольшой библиотеке своего дома. Она сидела на диванчике и читала очередную унылую книгу, которую Он ей посоветовал. Даже не посоветовал, а настоял. Изо дня в день Мишель перечитывала одни и те же строчки, которые как хлыстом били её по лицу. Слова в этих предложениях были страшными, пугающими, будто автор обращался прямо к ней, предупреждая и угрожая одновременно. Мишель снова перечитала, но уже вслух:       — Страшный зверь - рядом с тобой. Это не монстр, не чудовище под кроватью — это тот, кого ты знаешь, и он скрывает от тебя ужасную правду...       Девочка остановилась и захлопнула книгу двумя руками, вдоволь начитавшись. Она провела большим пальцем по корешку книги и положила её рядом с собой, вскинув голову вверх. Ей нравилось смотреть на потолок в библиотеке. Он выглядел идеально ровным, идеально гладким. В середине потолка находилась роскошная люстра с красивыми стёклышками в виде маленьких капелек, обрамляющих её по кругу. Сейчас люстра была выключена, а настольная лампа начала потихоньку садиться. За окном стало темнеть, и зловещая атмосфера давила и вжимала девочку в диван, заставляя видеть в полутьме различные жуткие рожицы. Мишель боялась темноты. В ней она чувствовала себя слишком уязвимой, слишком крошечной для этого мира. Темнота будто бы могла поглотить её, забрать и растворить в себе, что она делала со всеми предметами в комнате. Вот глядишь, а темнота растворила уже несколько книжных полок, даже захватила криво-висящий рисунок в рамке, которую когда-то нарисовала Мишель для Него. Он повесил её тут, на всеобщее обозрение. Но Мишель это не волновало. Ведь никто и никогда не ходил к ним в гости. Подождите! Тьма уже приблизилась к дивану, на котором сидела девочка! Мишель поёжилась и забралась на спинку, пытаясь спрятаться. У темноты, видимо, были свои планы на малышку.       Мишель сидела на спинке дивана, всматриваясь во тьму. Злые существа, что там притаились, осторожно подкрадывались к ней. Можно было даже услышать жуткое рычание. Девочка всхлипнула. Тут она поняла, что полностью поддалась тьме, которая так и пыталась забрать ребёнка и переварить в своём темном-темном желудке. Внезапно, луч света ослепил Мишель, от чего она сильно зажмурилась и потёрла глаза ладонями, вытирая выступившие слезы. Потом девочка услышала в одно и то же время ласковый, но осуждающий мужской голос.       — Снова сидела с выключенным светом? Включай большую люстру в следующий раз. Она тут для чего, скажи? — Мужчина подошёл ближе и сел на диван, положив на него свою шляпу.       Мишель убрала руки с лица и посмотрела на пришельца, что снова её отчитывал. Она никогда не набиралась смелости что-то ему возразить. Даже тут решила промолчать, отводя глаза, направив их на какую-то из книг. Мужчина задумчиво смотрел на Мишель. Он слишком сильно беспокоился за нее, слишком сильно хотел уберечь от этого жестокого мира. Так сильно, что ребенок закрылся и стал его бояться.       — Мишель, я ведь беспокоюсь за тебя. Ты ведь сама говорила, что боишься темноты, так? Включай свет, включай ночники, что я тебе поставил. Это ведь не сложно, просто "щелк" и всё. Слышишь?       Мишель молчала и теребила прядку своих золотистых волос. Конечно, она всё слышала, но так не хотела делать то, что он говорил. Поэтому она стала делать всё в точности наоборот. Сидеть с выключенным светом, рискуя раствориться в самой жуткой тьме. Он снова промолчал в ответ на её "упрямство". Затем встал и молча покинул библиотеку, оставив малышку одну.

***

      Мишель осталась одна, тишина давила на уши, а её пальцы продолжали перебирать прядки волос. Она знала, что Он прав, но упрямство в ней брало верх. Почему она должна слушаться? Почему Он постоянно пытается её контролировать?       Она бросила взгляд на книгу, которая всё ещё лежала рядом. "Страшный зверь — рядом с тобой". Эти слова снова зазвенели у неё в голове, заставив сердце замереть.

***

      Мишель была смышлёным ребёнком, всему были гены, доставшиеся ей от родителей, которых она совсем не помнила. В голове всплывал лишь образ старшего брата. Такой же светловолосый, как и она. Он всегда носил очки в круглой оправе и вечно забывал, куда их положил, когда снимал. Мишель это забавляло. Ещё она помнила его имя - Нил. Это имя вызывало у девочки тёплые, но в то же время пугающие чувства. Что-то было не так, что-то пугало Мишель до чёртиков, когда она думала о Ниле.       По Его рассказам — её брат был учёным, как и родители. Но трагедия лишила малышку семьи, и она осталась на попечительстве своего дяди... Генри.

***

      Девочка вздохнула и решительно встала. Нужно было что-то делать, иначе страхи проглотят её с головой.       Она вышла из библиотеки, аккуратно прикрыв за собой дверь. В доме было тихо. Слишком тихо. Генри всегда оставлял включённым радио или напевал себе под нос. Сейчас же — ни звука.       Мишель прошла по коридору, минуя длинные тени, тянущиеся от предметов. В гостиной горел свет, но Генри там не было. Девочка уже хотела повернуть обратно, но услышала что-то странное. Звук. Приглушённый, еле слышный. Голос. Он доносился из-за двери кабинета Генри.       — …Она не должна знать.       Мишель замерла. Сердце заколотилось сильнее.       — Если узнает… — Голос был приглушённым, но в нём звучала тревога.       "Чей голос? Генри? Или ещё кого-то?", — размышляла Мишель. Девочка подкралась ближе, прижавшись ухом к двери.       — Пока рано, — теперь голос был чётче. Определённо Генри. — Она ещё слишком мала.       Мишель сжала кулаки. О чём это он? О ней?       — Но, если она вспомнит… — продолжил он. — Всё может пойти не так.       У Мишель перехватило дыхание. Генри с кем-то говорил о ней. Он точно скрывал что-то важное. Что-то, о чём она не должна была знать.       Но что это могло быть?

***

      Чем дольше Мишель думала о разговоре за дверью, тем сильнее переставала доверять единственному близкому человеку в её жизни. Генри действительно заботился о ней? Или...       — Мишель... Мишель! — прозвенел голос Генри, вытягивая девочку из собственного транса. — всё в порядке?       — Да... всё хорошо. Я просто... думала, как можно будет отметить день рождения в этом году. Мы ведь будем его отмечать? — с лёгкой надеждой в голосе пробормотала Мишель, зачерпывая ложкой суп.       — В этом году точно будем, обещаю. — голос звучал мягко и облегчающе.       — Отлично! А я могу кого-нибудь...       — Нет, мы это обсуждали. — не дослушав запрос девочки, отрезал Генри, — прости меня, но таковы правила этого дома.       — Дурацкие правила.       — Да, но безопасность превыше всего, ты ведь это знаешь, люди снаружи...       — Опасны. Знаю. — закончила Мишель за опекуна.       Следующие двадцать минут они пробыли в тишине, слушая, как тикают часы над старым гудящим холодильником. Мишель только-только стала привыкать к новому дому и ей не хотелось его покидать. Она даже приклеила на холодильник свой новенький магнитик в форме котика в шляпке, который нашла в пачке с хлопьями! Мишель любила эти хлопья, ей не нравился медовый вкус, но нравилось находить в них магниты, небольшие игрушки или брелоки.       Кухня в этом доме была маленькая, но уютная. Потёртый деревянный стол, за которым они ужинали, стоял прямо под окном, а стекло покрывала лёгкая рябь от конденсата. Мишель любила смотреть, как капли медленно стекают вниз, оставляя за собой влажные дорожки. За окном было темно и фонари на улице размыто мерцали сквозь мутноватое стекло.       Пол был выложен тёмными плитками, прохладными и гладкими. Иногда, когда Мишель вставала по ночам попить воды, босые ступни вздрагивали от их холода.       Кухня пахла пряностями. Генри всегда держал на полке баночки с корицей, кардамоном и чем-то, что пахло одновременно сладко и горько. Этот аромат впитывался в воздух, в стены, в деревянные шкафчики, заставляя её чувствовать себя… дома.       Но был ещё один запах. Лёгкий, почти неуловимый. Что-то металлическое. Что-то… знакомое. Мишель провела языком по губам, пытаясь вспомнить, где она уже чувствовала этот привкус. Кровь.       "Почему на кухне пахнет кровью?", — девочка вздрогнула, задав этот вопрос самой себе.       Она украдкой посмотрела на Генри. Он всё так же спокойно доедал ужин, не подавая виду, что замечает её тревогу. Может, ей просто показалось?       Мишель осторожно вдохнула носом, прислушиваясь к запахам. Пряности. Суп. Немного горького кофе, который Генри варил по утрам. Но под всем этим… всё тот же металлический привкус. Она сжала ложку в руке, отчего та неприятно заскрипела о керамическую тарелку.       — Всё-таки не нравится? — спросил Генри, кивнув на её почти нетронутый суп.       — Нравится, — поспешно ответила она, делая очередной глоток.       Но теперь каждое движение казалось напряжённым. Мишель украдкой оглядела кухню, пытаясь понять, откуда идёт этот запах. Холодильник? Нет. Стол? Тоже вряд ли. Может, раковина?       Она перевела взгляд на его руки.       У Генри были красивые, длинные пальцы. Но сегодня… на одном из них она заметила тонкую тёмную полоску у самого ногтя. Почти незаметную.       Мишель с трудом сглотнула.       — Генри, — её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Ты сегодня порезался?       Он удивлённо поднял брови и посмотрел на неё.       — Что?       — У тебя на руке… похоже на кровь.       Генри опустил взгляд, медленно повернул ладонь. Затем усмехнулся.       — Видимо порезался, когда чинил одну штуку на работе.       — Тебе не больно? — с беспокойством в голосе спросила Мишель.       — Нет, всё в порядке, — отмахнулся он и встал из-за стола.       Мишель наблюдала, как Генри убрал тарелку в раковину и включил воду.       Он всегда был таким — аккуратным, размеренным, сдержанным. Даже сейчас, когда на его пальце оставались следы крови, он не показывал ни беспокойства, ни боли.       — Ты устала? — спросил он, не поворачиваясь к ней.       — Немного, — пробормотала она, хотя усталость была последним, что она чувствовала.       — Тогда ложись спать, — сказал Генри, вытирая руки полотенцем.       Мишель медленно кивнула и встала. Но прежде, чем выйти из кухни, она оглянулась. Генри стоял, опираясь на край раковины, и смотря в окно. Его отражение в стекле было размытым, едва различимым.       — Спокойной ночи, Генри, — тихо сказала она.       — Спокойной ночи, Мишель, — ответил он, в его голосе прозвучала нотка заботы.       Она вышла из кухни и направилась в свою комнату, всё ещё думая об этом металлическом запахе.

Генри

      Генри Миллер был высоким и стройным мужчиной лет тридцати, чьё лицо всегда казалось хмурым, словно он несёт на плечах груз постоянных забот. Несколько старых шрамов пересекали его щёку и лоб, делая выражение ещё более суровым. Тёмные густые волосы он небрежно зачёсывал назад, словно не придавал этому значения, но одежда его всегда оставалась безупречной: выглаженная рубашка, чёрное пальто и брюки в тон. Поверх пальто он почти всегда носил серый шарф в чёрную клетку — некогда мягкий, теперь слегка потрёпанный, но всё ещё тёплый.       Генри ценил порядок во всём — в доме, в жизни, в привычках. И, конечно, требовал того же от Мишель, даже если это, порой, вызывало её недовольство.

***

      Генри вытер руки о кухонное полотенце и бросил короткий взгляд на пустую тарелку Мишель. Она всё же доела суп. Хорошо.       Он приглушил свет, бросив последний взгляд на окно. Снаружи было тихо, только редкие порывы ветра шевелили голые ветви деревьев. Ему не нравилось это затишье — слишком спокойная ночь часто предвещала неприятности.       Генри тихо прошёл по коридору, останавливаясь у двери в комнату девочки. Он не собирался заходить — просто убедиться, что она спит. Несколько секунд он слушал. Кажется, что всё в порядке. Но стоило ему развернуться, как тишину нарушил едва слышный шорох. Генри напрягся. Вернулся к двери, едва касаясь рукой дверной ручки.       — Мишель? — голос его прозвучал ровно, без тревоги.       Ответа не последовало, но внутри зашуршали простыни — девочка повернулась на другой бок. Просто прислушивалась к его шагам? Или…       Генри тихо выдохнул. Возможно, он был слишком подозрителен, но пусть лучше так.       "Завтра будет долгий день." — вздохнул мужчина, направляясь в свою комнату.       

Мишель

      Она слышала, как его шаги удаляются по коридору. Они всегда звучали одинаково — уверенные, ровные, но сегодня в них было что-то… настороженное. Генри что-то знал. Он всегда что-то знал.       Генри заботился о ней, кормил, защищал, но почему-то никогда не позволял выходить за пределы дома. Он говорил, что это для её безопасности, что люди снаружи могут навредить ей. Но чем дальше, тем сильнее казалось, что настоящая опасность скрывается не там, за стенами, а здесь — рядом с ней.       "Страшный зверь — рядом с тобой." Эти слова снова зазвенели в её голове.       Поток мыслей кружил голову, глаза стали слипаться, усталость брала верх над малышкой и вскоре Мишель уснула, отложив идею докопаться до правды до следующего дня.       

Генри

      Утро настигло дом тихо, растекаясь мягким светом сквозь плотные шторы. Однако покой длился недолго — пронзительный звонок телефона разорвал утреннюю тишину, заставив Генри недовольно нахмуриться. Работа не умеет ждать, верно?       Он протянул руку к прикроватной тумбе, подхватил телефон и, не глядя на экран, поднёс его к уху.       — Слушаю.       Голос на другом конце провода был ровным, но в нём звучало лёгкое напряжение. Генри выслушал, бросив быстрый взгляд на часы. Ещё слишком рано. Значит, дело срочное.       — Понял. Буду через час, — коротко бросил он и завершил вызов.       Мужчина устало провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и поднялся с кровати.       

Мишель

      Мишель уже давно проснулась, но не торопилась выходить из комнаты. Она лежала, уткнувшись носом в подушку, и размышляла о вчерашнем вечере. О разговоре за дверью кабинета. О том, как Генри ответил на её вопрос о ране. О запахе, который теперь никак не уходил из памяти.       Когда она услышала звонок телефона, то сразу насторожилась. Генри редко получал звонки рано утром. Обычно, если звонили с работы, это означало что-то важное. Или… опасное?       Любопытство зашевелилось внутри, и Мишель, затаив дыхание, прислушалась. Казалось, что голос Генри был резким и сосредоточенным. Не таким, каким он говорил с ней.       Девочка осторожно села на край кровати и откинула одеяло. Её ноги коснулись прохладного пола, заставив вздрогнуть.       «Куда он сегодня пойдёт?», — прошептала девочка.       Мишель знала, что её дядя работал на «важной должности» — так он сам говорил. Но чем именно он занимался, она не знала. Единственное, что было ясно — он не хотел, чтобы она задавала вопросы. Но теперь эти вопросы буквально жгли её изнутри.       Девочка подошла к двери и чуть-чуть приоткрыла её, выглянув в коридор. Генри уже вышел из своей комнаты и теперь быстро двигался по дому, собирая вещи. Он выглядел сосредоточенным, даже немного напряжённым.       — Ты уже проснулась, малышка? — голос опекуна прозвучал так успокаивающе и ласково, как никогда. Генри глядел на Мишель и ей показалось, что уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. — Да. А куда ты поедешь? — поинтересовалась девочка, рассматривая не выспавшееся лицо Генри. Он явно не хотел рассказывать ей о своих планах. Как обычно. Генри задержался на мгновение, словно обдумывая, что сказать. Его пальцы уже привычным жестом застегнули ремешок наручных часов, но взгляд оставался напряжённым. — По работе, — наконец ответил он, пожав плечами. Мишель нахмурилась. Это был слишком короткий ответ. Слишком простой.       — А ты скоро вернёшься?       — Через пару часов, — ответил он, но прозвучало это неубедительно.       Она хотела спросить ещё, но Генри уже наклонился и слегка потрепал её по голове.       — Будь умницей. Если что-то понадобится — сразу звони мне. Еда есть в холодильнике.       Девочка лишь кивнула, следя за тем, как он натягивает пальто, проверяет карманы и направляется к двери.       — И, если кто-то будет стучать — сиди тихо, хорошо?       Эти слова он всегда повторял перед уходом, но на этот раз в его голосе прозвучала какая-то новая, едва уловимая нотка. Не просьба, а почти приказ.       Мишель смотрела, как дверь закрылась за ним, и тут же подбежала к окну. Отодвинув занавеску, она увидела, как Генри быстрым шагом направился к своей машине, оглядываясь по сторонам. Что-то было не так.       Она ещё раз вспомнила вчерашний вечер. Разговор за дверью кабинета. Запах. Генри, напряжённый и молчаливый. Этот утренний звонок. Любопытство сжало её грудь, и девочка приняла решение: она узнает, что скрывает её опекун. Её взгляд скользнул в сторону его кабинета. Дверь была заперта, как всегда... но у Мишель было время.              

***

Генри

      Генри сел за руль и запустил двигатель. Машина мягко вздрогнула, загораясь панелью тусклого света. Он выдохнул, убирая с глаз усталую тяжесть ночи. Спал он мало — слишком мало, чтобы чувствовать себя в своей тарелке.       Телефон завибрировал в кармане.       — Да? — Голос был собранным, но внутренне он уже знал, кто звонит.       — Ты выехал?       — Уже в дороге.       — Хорошо. Надо поговорить, Генри. Дело срочное.       Генри сжал руль чуть сильнее.       — Я догадываюсь.       На том конце провода повисла короткая пауза.       — Встретимся через час.       — Понял, — коротко отчеканил Генри и звонок оборвался.       Генри скосил взгляд на зеркало. Дом остался позади, окна отражали серое утро. Он представил, как маленькая фигурка Мишель стоит за занавеской, наблюдая за ним.       Мужчина убрал телефон и сосредоточился на дороге. Впереди его ждало нечто, о чём Мишель не должна знать.